Ночной странник

Притворив за собой дверь, она ощупью двинулась вперед, ступая по поскрипывавшему деревянному полу и не видя буквально ничего, даже собственных рук. Ползти так было очень неудобно, Ольге казалось, что она вот-вот во что-нибудь врежется, поэтому произнесла в темноту:

—  Дэвид, ты где? Я ничего не вижу.

—  Я здесь, — ответил голос прямо по курсу.

Тут же Ольга почувствовала прикосновение к своей руке чего-то тёплого, почти горячего. Как оказалось, это Дэвид взял её за руку, чтобы показать, где он находится, и это его рука была такой горячей, словно у него был жар.

—  Странно, — произнесла Ольга, чувствуя, как у неё по спине побежали мурашки от прикосновения Дэвида, — у тебя словно электрический ток в руках бежит.

—  Это от того, что сейчас день, — прозвучал голос Дэвида совсем рядом. — Пусть я и не под солнцем, но не могу не чувствовать его присутствия. Ночью такого не будет.

—  Ясно, — только и могла сказать Ольга, осторожно отняв свою руку, так как выносить шедшее от Дэвида тепло ей становилось всё труднее. А когда вызванная в ней прикосновением оборотня дрожь прошла, девушка заговорила снова. — Но всё равно, как я буду осматривать твой дом, если здесь темно. Светом одного фонарика не особенно-то и обойдёшься.

—  Сейчас будет свет, — ответил Дэвид.

По движению воздуха справа от себя Ольга поняла, что он шагнул куда-то вперёд. Следом за этим девушка услышала резкий скрип, и комнату озарил неяркий свет, лившийся откуда-то снизу. Длинная цветастая половица, прежде закрывавшая деревянный пол в центре комнаты, была откинута, и под ней обнаружился квадратный люк, ведущий в подвал. Из этого-то люка, который открыл Дэвид, и шёл свет, излучаемый, по-видимому, лампой или свечой. Глядя сверху вниз, трудно было понять, какого размера подземное помещение, и что там находится. Для того, чтобы это узнать, нужно было прежде спуститься.

—  Ничего себе! — выдохнула Ольга, увидев скрытую комнату. — Да тут, оказывается, подземелье имеется! А как туда спуститься?

—  Вот лестница, — сказал Дэвид, указав на спускавшуюся от края люка до дна погреба почти отвесную лестницу.

—  Да, точно, — подтвердила Ольга, увидев спуск, — я её сразу не заметила.

—  Сначала я спущусь, а ты следом, по лестнице, — произнёс Дэвид и раньше, чем Ольга успела задать возникший у неё вопрос, сиганул вниз прямо так. Приземлился он удачно и мягко, будто прыгнул не с трёх, как минимум, метров, а просто шагнул с тротуара на дорогу.

Ольга смотрела на него, разинув рот от изумления, а Дэвид, как ни в чём не бывало, поднял голову и громко произнёс:

—  Теперь спускайся, если что, я тебя поймаю.

—  Ага, сейчас, — ответила девушка, всё ещё пребывая в шоке от его прыжка.

К счастью, ловить её Дэвиду не пришлось, Ольга благополучно самостоятельно спустилась на дно подземелья. Внизу было прохладно, но при этом сухо, изнутри подземелье оказалось значительно больше, чем казалось из верхней комнаты.

—  Это похоже на какую-то пещеру, — сказала Ольга, оглядывая каменные стены и сводчатый потолок, кое-где укреплённый деревянными столбами.

—  Это и есть пещера, — ответил Дэвид, при этом голос его, отражаясь от стен, порождал негромкое эхо, — естественное природное образование. Отец нашёл его случайно, когда искал место для строительства дома. Он знал, что для мамы потребуется сделать подземную комнату, где она сможет скрываться от дневного света, и это место пришлось очень кстати. Здесь моя мать провела почти все дни своей жизни в этом доме.

Дэвид обвёл взглядом пещеру, подчёркивая свои слова, и Ольга тоже осмотрелась. Только на первый взгляд подземелье могло показаться холодным и неуютным, присмотревшись лучше, девушка поняла, что здесь не так уж и плохо. Пол был выложен гладкими деревянными досками, так что не приходилось стоять на голом камне. Здесь была мебель: закрытый шкаф, в котором, должно быть, хранились личные вещи прежней хозяйки, широкое кресло, несомненно, сделанное собственноручно старым хозяином дома, даже была узкая лежанка, где при желании можно было подремать. Ещё здесь были зеркала, в которых отражался, распространяясь по всей пещере, свет горящей лампы. И самое главное, в самом воздухе и стенах подземной комнаты будто сохранился дух прежней обитательницы, проведшей здесь так много времени. Это впечатление ещё усилилось у Ольги, когда она увидела висевший на одной из стен портрет красивой молодой женщины, выполненный углем на белом холсте.

—  Кто эта женщина? — спросила Ольга, глядя на портрет.

—  Мама, — ответил Дэвид. — Я нарисовал этот портрет в ту зиму, когда на нас с отцом напал медведь.

—  Какая красивая… и грустная, — произнесла Ольга, не отрывая взгляда от светлых глаз женщины, с непередаваемой грустью смотревших на мир с прекрасного нежного лица, тонкие черты которого наводили на мысль об аристократическом происхождении их обладательницы.