Ночной странник

Лицо это волнистыми локонами обрамляли длинные темные волосы, придававшие ему почти скорбный вид, который всё же не мог скрыть природной доброты матери Дэвида.

—  Такой она и была, — сказал Дэвид, и в его голосе слышала печаль, за которой скрывалась боль от ранней потери родителей.

—  А кто научил тебя рисовать? — спросила девушка, чтобы отвлечь Дэвида от тяжких мыслей, но не очень удачно.

—  Мама научила. Сама она очень любила рисовать, но ей удавалось это делать не так уж часто, поскольку бумага и краски бывали у нас в доме редко.

—  Не покажешь мне что-нибудь из её работ? — попросила Ольга с искренним интересом.

Дэвид подошёл к стоявшему в дальней части пещеры деревянному шкафу и, открыв его левую дверцу, достал большую картонную папку с завязками. Он передал её Ольге, и та села с ней в кресло, чтобы изучить содержимое. В папке, как и ожидалось, были рисунки, много рисунков, выполненных в основном карандашом и углём, но иногда попадались и цветные. Сюжеты их были самые разные — от пейзажей и портретов родных, до сюрреалистических картин из снов. Особенно впечатлил Ольгу портрет молодого темноволосого мужчины, лицо которого состояло из двух частей: человеческой и волчьей с чёрной шерстью и звериным оскалом. И с обеих половин на зрителя смотрели светлые человеческие глаза.

—  Кто это? — спросила Ольга и показала портрет Дэвиду, стоявшему в стороне, чтобы не видеть картин.

—  Я не знаю, — ответил он, взглянув, — и мама не знала… Она говорила, что с детства помнит это лицо, но не знает, кто этот человек. Возможно, это её отец — мой дед.

—  Похоже, он тоже оборотень, — подумала вслух Ольга.

—  Да, — согласился Дэвид, — скорее всего, так оно и есть.

—  А это кто? — воскликнула Ольга, увидев среди портретов лицо, которое показалось ей смутно знакомым. То был мужчина лет шестидесяти с жёсткими, грубыми чертами лица и каким-то неприятным резким взглядом.

—  У этого человека мама провела большую часть своей жизни, — произнёс Дэвид, посмотрев на рисунок. — Это от него она сбежала с моим отцом.

—  Мне кажется, я видела его где-то, — задумчиво сказала Ольга, напрягая память, — причём не так уж давно. Да, совершенно точно! Это было в Театре Её Величества, в Лондоне. Помню, Сьюзен — девушка, с которой я познакомилась, когда ездила в Англию на одну литературную тусовку — ещё сказала мне, что он — старый, богатый чудак, который тратит огромные деньги на всяческие мистические древности…

—  Значит, ты встречалась с ним! — воскликнул, вдруг оживившись, Дэвид.

—  Нет, только видела его издалека. Мы ходили на мюзикл «Призрак Оперы», и, пока ждали начала представления, Сьюзен развлекала меня, рассказывая байки о других зрителях, кое-кого из которых она знала.

—  Этот человек знает о моей матери больше, чем кто бы то ни было, и, возможно, у него есть и другая информация о настоящих оборотнях, — возбуждённо говорил Дэвид, прохаживаясь из одного конца пещеры в другой. — Но он очень опасен, и если узнает обо мне…

—  Если к нему отправлюсь я, тебе ничто не будет грозить. Я могу притвориться богатой чудачкой, такой же, как он, и сказать, что интересуюсь колдовством, монстрами, чудесами и прочей мистикой. Тогда, может быть, мне удастся что-нибудь узнать у него.

—  Этот человек умён, он распознает обман, — возразил Дэвид. — К тому же, я не думаю, что с ним так просто познакомиться.

—  Во-первых, я не собираюсь обманывать его, у меня на самом деле есть деньги, и мне вполне может быть интересна мистика, учитывая то, на какие темы я пишу книги. А во-вторых, ты не знаешь Сьюзен, она имеет подходы ко всем богатым и знаменитым англичанам, кроме, разве что, королевы. И к тому же, она поклонница моего творчества и сделает для меня всё, что сможет.

—  Я мало что знаю о нём, — сказал Дэвид серьёзно, — родители нечасто говорили о прошлом, но и того, что мне известно, достаточно, чтобы понимать опасность встречи с ним.

—  Едва ли меня он захочет запереть в клетку, как необычную зверушку, — отмахнулась Ольга от его возражений. — А о тебе я ему говорить, конечно, не буду.

—  Говорить, возможно, и не придётся, — задумчиво покачал головой Дэвид. — Но с другой стороны, он один владеет хоть какой-то информацией о моей семье. И ты, как я понимаю, всё равно не раздумаешь ехать.

—  В этом ты прав, не раздумаю, — подтвердила девушка.

—  В таком случае нам здесь больше нечего делать. Всё самое интересное ты уже увидела, и, если мы хотим добраться в твою долину сегодня, то нужно уже отправляться.

—  Ты уверен, что здесь больше нет никаких подсказок? — спросила Ольга, поднимаясь из кресла.

—  Абсолютно, — ответил Дэвид, — идём.

Дэвид забрал у Ольги папку с картинами и спрятал её обратно в шкаф, а затем подошёл к лестнице, ведущей наверх, и обернулся к девушке.