Сначала Ольга не поняла, что происходит, а поняв, вскочила и с испуганным вскриком отпрыгнула к выходу из комнаты. Увидела же она то, что лежавший на коврике волк вдруг стал увеличиваться размерах, лапы его начали вытягиваться, выпрямляться, голова — приобретать более округлую форму, шерсть, покрывавшая тело — исчезать, обнажая гладкую человеческую кожу. Окончательное превращение Ольга не застала. Выскочив, как ошпаренная из кабинета, она побежала в спальню и заперлась там, заблокировав и выход на террасу…
Добавить в моё избранное
374 мин, 29 сек 10338
— спросила Ольга, глядя на всё еще стоявшую за стеклом девушку, которая оставалась там, будто чего-то ждала.
— Понятия не имеем, но обязательно выясним, — сказал учёный. — Если бы только её можно было поместить в инцефолограф, чтобы она его при этом не сожгла! Тогда бы наши исследования продвигались намного быстрее.
— Скажите, пожалуйста, а почему она не выходит? Вы же, кажется, уже закончили эксперимент? — удивилась Ольга тому, что девушка за стеклянной перегородкой продолжала неподвижно стоять на месте.
— Ей сначала нужно отойти от опыта, иначе она всё здесь сожжет, — сказал ученый и указал на график на своём мониторе. — Видите? Уровень излучения за перегородкой по-прежнему очень большой, но там уже гореть нечему, а то бы всё полыхало.
— И как долго ей ещё нужно оставаться там? — задала другой вопрос Ольга.
— Минут пятнадцать, пожалуй, — сказал учёный, взглянув на свои наручные часы. — И к тому времени вам лучше уже уйти отсюда. В конце концов, Сарнай пока не может полностью контролировать свои способности. Оставаться здесь, когда она покинет полигон, может быть небезопасно.
— Мы поняли вас, профессор, — ответил за себя и спутницу сэр Рональд, — и сейчас же уходим, чтобы не мешать вашим изысканиям, заставляя вас волноваться о нашей безопасности. Всего хорошего.
Бросив последний взгляд на девушку-пирокинетика, по-прежнему спокойно стоявшую за стеклянной перегородкой, Ольга вместе с сэром Рональдом покинула лабораторию. А выйдя на улицу, она неожиданно для себя обнаружила, что уже наступил вечер, солнце скрылось где-то вдалеке за лесом и с востока наползали тяжёлые дождевые тучи, ещё больше приближавшие темноту. Подумав о подступающей ночи, девушка вспомнила и о том, что обещала Дэвиду вернуться в отель до конца дня.
— Сэр Рональд, — обратилась Ольга к старику, когда они прошли сад и снова вышли к поместью, — мне, пожалуй, пора возвращаться домой. Уже вечер, а путь мне предстоит неблизкий.
— Конечно, — с радушной улыбкой ответил сэр Рональд, — но прежде, чем вы уйдёте, я приглашаю вас выпить со мной чашечку чая на прощанье.
— С удовольствием, — ответила Ольга, так как отказаться было бы не вежливо. К тому же, она ещё почти ничего не выяснила у старого помещика о семье Дэвида, а во время чаепития она как раз могла завести разговор на интересовавшую её тему.
Возле обращённой к саду стены дома оказалась небольшая одноэтажная пристройка — что-то вроде застеклённой беседки — которая являла собой совершеннейшую противоположность мрачным, едва освещённым коридорам дома. Беседка состояла из восьмигранного, приподнятого сантиметров на двадцать над землёй основания и лёгкой, обвитой плющом деревянной конструкции, образовывавшей её стены и крышу. Больше всего это строение походило на сплетённый из досок и стекла кокон, пропускавший внутрь себя почти весь уличный свет.
— Надеюсь, вы не против, если чай нам подадут сюда, — сказал старик, когда они с Ольгой вошли в беседку. — Я предпочитаю пить чай здесь, а не в столовой поместья — слишком уж она мрачная.
— Нет-нет, мне здесь очень нравится, — ответила Ольга, оглядывая беседку, в которой из мебели оказались только круглый деревянный столик и пара плетёных кресел.
— Вот и замечательно, — сказал сэр Рональд и нажал какую-то незаметную кнопочку на единственной каменной стене беседке, которая была на самом деле стеной дома.
Через несколько минут на столике перед сэром Рональдом и Ольгой уже стоял поднос с фарфоровым чайником и таким же блюдцем с эклерами, а в маленьких, расписанных затейливым рисунком чашках сверкал янтарным блеском индийский чай.
— Сэр Рональд, — заговорила Ольга, сделав пару глотков, — можно вас спросить о той семье, что жила здесь раньше? Вы говорили, что некоторые её члены могли превращаться в зверей при свете солнца… — Девушка решила, что этот разговор больше нельзя откладывать, ведь у неё могло не оказаться другого шанса задать интересовавшие её вопросы.
— Вернее, они не могли оставаться людьми, когда оказывались на солнце, — поправил её старик. — Вижу, вас заинтересовала эта история?
— Да, — сказала Ольга и тут же добавила, чтобы её интерес не вызвал подозрений. — Сегодня я увидела в вашем доме много необычного и даже невероятного, но эта история — самое невероятное из того, что я здесь узнала.
— И, тем не менее, она совершенно правдивая, — ответил старик, и на губах его заиграла неприятная лукавая улыбка. — Впрочем, вы и сами знаете.
— Что вы… — начала было говорить Ольга, но вдруг почувствовала, что ей стало нехорошо. Перед глазами у неё всё поплыло, голова закружилась, но она всё равно попыталась встать, произнеся заплетающимся языком. — Извините, я должна уйти.
— Боюсь, сейчас вы не сможете идти, — сказал старик, продолжая улыбаться. — К тому же, гость, который скоро придёт в этот дом, будет очень огорчён, не найдя вас здесь.
— Понятия не имеем, но обязательно выясним, — сказал учёный. — Если бы только её можно было поместить в инцефолограф, чтобы она его при этом не сожгла! Тогда бы наши исследования продвигались намного быстрее.
— Скажите, пожалуйста, а почему она не выходит? Вы же, кажется, уже закончили эксперимент? — удивилась Ольга тому, что девушка за стеклянной перегородкой продолжала неподвижно стоять на месте.
— Ей сначала нужно отойти от опыта, иначе она всё здесь сожжет, — сказал ученый и указал на график на своём мониторе. — Видите? Уровень излучения за перегородкой по-прежнему очень большой, но там уже гореть нечему, а то бы всё полыхало.
— И как долго ей ещё нужно оставаться там? — задала другой вопрос Ольга.
— Минут пятнадцать, пожалуй, — сказал учёный, взглянув на свои наручные часы. — И к тому времени вам лучше уже уйти отсюда. В конце концов, Сарнай пока не может полностью контролировать свои способности. Оставаться здесь, когда она покинет полигон, может быть небезопасно.
— Мы поняли вас, профессор, — ответил за себя и спутницу сэр Рональд, — и сейчас же уходим, чтобы не мешать вашим изысканиям, заставляя вас волноваться о нашей безопасности. Всего хорошего.
Бросив последний взгляд на девушку-пирокинетика, по-прежнему спокойно стоявшую за стеклянной перегородкой, Ольга вместе с сэром Рональдом покинула лабораторию. А выйдя на улицу, она неожиданно для себя обнаружила, что уже наступил вечер, солнце скрылось где-то вдалеке за лесом и с востока наползали тяжёлые дождевые тучи, ещё больше приближавшие темноту. Подумав о подступающей ночи, девушка вспомнила и о том, что обещала Дэвиду вернуться в отель до конца дня.
— Сэр Рональд, — обратилась Ольга к старику, когда они прошли сад и снова вышли к поместью, — мне, пожалуй, пора возвращаться домой. Уже вечер, а путь мне предстоит неблизкий.
— Конечно, — с радушной улыбкой ответил сэр Рональд, — но прежде, чем вы уйдёте, я приглашаю вас выпить со мной чашечку чая на прощанье.
— С удовольствием, — ответила Ольга, так как отказаться было бы не вежливо. К тому же, она ещё почти ничего не выяснила у старого помещика о семье Дэвида, а во время чаепития она как раз могла завести разговор на интересовавшую её тему.
Возле обращённой к саду стены дома оказалась небольшая одноэтажная пристройка — что-то вроде застеклённой беседки — которая являла собой совершеннейшую противоположность мрачным, едва освещённым коридорам дома. Беседка состояла из восьмигранного, приподнятого сантиметров на двадцать над землёй основания и лёгкой, обвитой плющом деревянной конструкции, образовывавшей её стены и крышу. Больше всего это строение походило на сплетённый из досок и стекла кокон, пропускавший внутрь себя почти весь уличный свет.
— Надеюсь, вы не против, если чай нам подадут сюда, — сказал старик, когда они с Ольгой вошли в беседку. — Я предпочитаю пить чай здесь, а не в столовой поместья — слишком уж она мрачная.
— Нет-нет, мне здесь очень нравится, — ответила Ольга, оглядывая беседку, в которой из мебели оказались только круглый деревянный столик и пара плетёных кресел.
— Вот и замечательно, — сказал сэр Рональд и нажал какую-то незаметную кнопочку на единственной каменной стене беседке, которая была на самом деле стеной дома.
Через несколько минут на столике перед сэром Рональдом и Ольгой уже стоял поднос с фарфоровым чайником и таким же блюдцем с эклерами, а в маленьких, расписанных затейливым рисунком чашках сверкал янтарным блеском индийский чай.
— Сэр Рональд, — заговорила Ольга, сделав пару глотков, — можно вас спросить о той семье, что жила здесь раньше? Вы говорили, что некоторые её члены могли превращаться в зверей при свете солнца… — Девушка решила, что этот разговор больше нельзя откладывать, ведь у неё могло не оказаться другого шанса задать интересовавшие её вопросы.
— Вернее, они не могли оставаться людьми, когда оказывались на солнце, — поправил её старик. — Вижу, вас заинтересовала эта история?
— Да, — сказала Ольга и тут же добавила, чтобы её интерес не вызвал подозрений. — Сегодня я увидела в вашем доме много необычного и даже невероятного, но эта история — самое невероятное из того, что я здесь узнала.
— И, тем не менее, она совершенно правдивая, — ответил старик, и на губах его заиграла неприятная лукавая улыбка. — Впрочем, вы и сами знаете.
— Что вы… — начала было говорить Ольга, но вдруг почувствовала, что ей стало нехорошо. Перед глазами у неё всё поплыло, голова закружилась, но она всё равно попыталась встать, произнеся заплетающимся языком. — Извините, я должна уйти.
— Боюсь, сейчас вы не сможете идти, — сказал старик, продолжая улыбаться. — К тому же, гость, который скоро придёт в этот дом, будет очень огорчён, не найдя вас здесь.
Страница 81 из 102
