Erratum

Он почти испытывал трепет — он не знал, кто она, но она постоянно удивляла его, с момента появления в его мире.

— Привет, — тихо произнес он.

К нему обернулось бледное женское лицо с серыми с желтыми вкраплениями глазами. Она не вздрогнула, не удивилась, не испугалась и не побежала. Она молча внимательно изучала его. Ветер шевелил ее пепельные волосы.

— А человек ли она? — Подумал Ник, но тут же вспомнил о сфере. Она должна была быть человеком, но все же что-то не укладывалось в картину, и он пришел сюда спросить ее напрямую. Странно было ощущать, что она словно бы ожидала его. Или снова иллюзия?

— Что это за место? — спросил он.

— Вечное море, — прошептала она, вновь укладывая подбородок на колени.

— А небо, а пустыня? — Хвост колпака с помпоном смешно спадал вниз по ее спине. Она будто встала с постели где-то в прошлом веке, да так и осталась сидеть на берегу.

— Это ничто, пустота. — Произнесла девушка, по-прежнему не глядя на него. — Если бы он был жив, все было бы иначе…

— Кто? — Спросил Ник.

— Не помню, — пожала плечами девушка.

И тут одна очевидная мысль начала закрадываться в голову Ника: она спятила. Ее разум не выдержал испытания. Только не укладывались в картину чистота и ясность ее мира, у сумасшедших в мирах творилось такое, что трудно было описать словами. Грохот, нагромождение, в таких местах едва ли удалось бы вести подобную беседу, пусть и с оттенком безумия.

— Ты пришел забрать меня?

— Я пришел забрать тебя. — Одновременно произнесли они.

Ник озадаченно посмотрел на нее.

— Кто ты?

Девушка вновь подняла на него глаза. Теперь они были наполнены болью, и эта боль растворила желтое в сером, и они стали серо-зелеными. Ник знал, что одежда может меняться, окружающее пространство, но не они сами. Это означало, что она такова, какой он ее видит.

— Лили, — сказала она, и боль стала отступать из глаз, на ее место снова пришла пустота.

— Идем, Лили, — велел он, но она не двинулась с места, а лишь снова уложив голову на колени, стала смотреть, как волны шелестят по песку. Музыка. В ее мире издали, сначала тихо, потом чуть громче, но все также нежно и ненавязчиво заиграла музыка, одинокая печальная флейта, нежная, мягко рвущая душу на части, а звезды, эти огромные смешные латки на небе, стали опадать вниз, сыпаться и сыпаться сверху. Ник застыл на какое-то время зачарованный, он не мог поверить — в слоях не было музыки, не могло быть. Одна из звезд упала ему прямо на плечо.

— Лили, — он схватил ее за руку, — мир рассыпается, нам пора. — Его не прельщало переживать схлопывание неумело созданного бытия изнутри. Нет, конечно он пережил бы, и переживал уже не раз, но это было развлечение не из приятных даже для него, не говоря уже о том, что ее после этого пришлось бы сошкрябывать или ждать, пока она не создаст в слое вновь нечто похожее на бытие. А хватит ли ей на это сил? Рано или поздно, если души оставались здесь достаточно долго, они не могли больше ничего создать, и их расплющивало небытие, не зря это было дно ада, самое его дно, с которого уже не возвращались, если их не забрать вовремя. Он сдернул ее с места, и они побежали по твердому песку вдоль линии воды — нужно было набрать необходимую скорость, чтобы вырваться из притяжения слоя. Клейкая масса бесформенного ничто нагоняла их сзади, небо складками обрушивалось вниз. Ник зацепился за одну из складок и полетел на песок, связь их рук разорвалась, и Лили проскочила на несколько шагов вперед, потом остановилась, обернулась назад и посомотрела на Ника.

— Беги, — велел он, досадуя, что она остановилась и потеряла время. Волны ткани уже наваливались на его плечи.

— Нет, — прошептала она и бросилась к нему.

Откуда у девчонки взялись нечеловеческие силы выдернуть его из под ошметков ее разваливающегося мира, но она смогла, она вытащила его, подняв на ноги, а сама полностью увязнув по колени в густой жиже бесформенной материи, которая все наплывала и наплывала. В этот момент Ник понял, что она отдала последние силы, чтобы вытащить его. Тогда он обнял ее и закрыл своим телом. Вой, свист, вязкость, твердость, бездыханность… Мир умирал, единственным нерушимым столпом в нем был Ник. Гадкое, отвратительное ощущение, еще несколько долгих мгновений потребовалось, чтобы слой стабилизировался, и из него, пустого и несозданного, без мыслей, с мертвой девушкой на руках, он вышел в ад.

— Разрази светлых гром, — выругался он. Все-таки ему пришлось пройти через изнанку, черти бы ее драли. Но это… эта безумная, зачем, ради всех демонов ада, она стала его спасать? Спасать его, хозяина, у себя дома. Отлично, просто отлично.

Громкий всхлип и первый сиплый глоток воздуха знаменовали ее возвращение в мир. Но с ней далеко не было ничего хорошо. Тело ее начало бить мелкой дрожью, а руки и пальцы стали сжиматься и разжиматься в судорогах.