Erratum

— Ответил Угрстан, глядя на него низко посаженными глазами из-под костяного нароста.

— Где она? — Снова повторил свой вопрос Самаэль, начиная не на шутку сердиться.

— В слое четыре один двенадцать. — Ответил дрег, словно этого ответа для падшего было достаточно.

— На дне? — Самаэль был в ярости. — Почему вы ее не забрали?

— Она никуда не денется. — Пояснил Угрстан, и Самаэль застонал. Да уж, не денется. Тупоголовым тварям невдомек, что ей там не выжить, или не сохранить ясности своего ума долго, или… — Ему даже страшно было подумать, что или.

— Выведите ее! — Заорал он.

— Фахрш, — позвал Угрстан, и чудовище метнулось в сторону слоев.

— Зачем она ему понадобилась? — Спросил Самаэль, взяв себя в руки. Излишняя эмоциональность не помогала при общении с дрегами.

Угрстан покрутил головой, потом по очереди покрутили головами окружающие их дреги, после чего дрег изрек:

— Не знаем.

— Так спросите у него! Или я спрошу! — Самаэлю очень тяжело было не кипятиться.

— Как хочешь, крылатый. — Угрстан снова покрутил головой, что на языке их жестов, очевидно, было равносильно пожатию плечами. — Твое право.

Снова прозвучало чье-то имя, и один из дрегов послушно удалился. Все то время, что его не было, они стояли молча — дреги не напрягались поддержанием беседы.

— Неужели они так и молчат на работе все время? — подумал Самаэль, и содрогнулся.

— Вот, — сказал подошедший дрег, протягивая Самаэлю здоровенный кусок какого-то колючего дерьма.

— Что это? — Тупо глядя на бесформенное нечто, спросил Самаэль.

— Спрашивай. — К ужасу Самаэля произнес Угрстан. И тогда до падшего дошло, что за предмет он держит в руке — это была голова виновника происшествия. Только дреги могли додуматься притащить ему голову для вопросов. Это ведь не человек в слоях, и не демон, а тварь, которая здесь, на своей родине, была смертна. Или они чересчур верили в него, или были полными идиотами.

Самаэль со всей силы ударил ногой по голове и зафутболил ее куда подальше. Никто из дрегов не шевельнулся, не удивился, и ничего не спросил. Наверное, думают, что я получил ответ, — криво улбынулся своим мыслям Самаэль. Но улыбка его стала снова приятной и привычной, когда он увидел Елену. Глаза ее сияли ровным голубым светом, она была свежа и хороша так, словно не вышла только что со дна.

— Этого не может быть, — прошептал он. Но она шла к нему, все такая же легкая, игривая и прекрасная. Только дреги могли не реагировать на нее. Брешь, Елена, ее явление, исчезновение и чудесное возвращение со дна сплелось в его голове воедино в изощренный узор. Самаэль блистательно улыбнулся и подал ей руку, которую она с радостью приняла.

— Это ты… — потрясенно произнес он.

— Да, я, — мягко улыбнулась Грерия, наслаждаясь молодостью и свободой, и незаметно рассматривая Самаэля и гадая, неужели мальчик у нее в кармане.

Глава 7

Аба напрягся, входя в слой. Кем бы он ни был, но вступить во что-то или оказаться в дурацком положении пусть даже на миг ему не хотелось. На нем практично и приятно смотрелись джинсы, футболка и пиджак, все черное — одежда для работы, или для незаметного настроения, как он его называл. Для встреч с сияющими соседями он всегда выбирал что-то намного более вычурное, не гнушаясь лишней возможностью их подразнить. Тогда на нем обязательно красовалось нечто экстравагантное, с дополнениями в виде костей, или свисающей с плеча в лучших дизайнерских традициях головой демона. Больше ужаса и больше крови, обязательно что-нибудь красное, если не черное, чтобы создать максимальный контраст к их сияющим белизной фигурам.

Он вошел. Вокруг была практически пустота, так хорошо, прохладно и печально, казалось, сам воздух пропитан бессмыленностью и одиночеством. Ник осмотрелся, но не заметил ничего, кроме двух плоскостей: светлого песка под ногами и темной ткани неба над ним, изредка в этой ткани сияли по-настоящему огромные звезды, только при детальнейшем рассмотрении они казались фольгой, нашитой на синюю ткань детского одеяла. Ветер гулял по пустыне, подымая в воздух пряди его волос. Ник с удивлением заметил, что несмотря на халтурность созданного, ему здесь комфортно, по настроению, по ощущениям. И что поразило его до глубины души — это ни одного, ни малейшего, даже захудалого ужаса, после всего, пройденного этой душой в предыдущих слоях. Мир, в котором он находился, был спокоен и тих. Ник зашагал вперед, и песок застелился под его ногами. Сделав скачок сквозь бесконечность вперед, он оказался на берегу моря, которого почти не было видно — лишь слабые волны ласково лизали песчаный берег, а над всем этим по-прежнему блестели звезды на одеяле и крохотный серп луны. У самой кромки воды сидела маленькая скрюченная фигурка в смешном колпаке и ночной рубашке. Ник приблизился к ней и опустился рядом на песок.