Erratum

Самаэль прогнал наваждение прочь: ему стоит думать о делах, а его мысли снова бегут к развлечениям.

Может, прямиком к хозяину с докладом о делах на поверхности? А там и узнает то, что его интересует? Может, Аба сам расскажет ему, что произошло? Он хлопнул себя по голове когтистой лапой. А как же иначе: здесь же все чисто и прозрачно, здесь не строят заговор на каждом шагу, здесь не подминают один другого самыми гнусными способами. Но он заставил остановиться свой мысленный поток, став на какую-то минуту мрачным: что с ним может случится? Он уже падший, падать дальше некуда. Самаэль горько рассмеялся. Лапы обняли локти, пленка крыльев припала к спине. Если не считать этих крыльев, он прекрасен, как и раньше, и, если не считать его запутавшейся души, конечно. Уцур всегда мрачен, он всегда весел, но и одна, и вторая — всего лишь маски. Два товарища, две маски: одна смеющаяся, другая печальная, в театре теней.

Крылья за его спиной вздрогнули и вновь расправились, а на лице опять появилось беззаботное выражение. Навестит-ка он свою девочку, если все равно ничего лучше придумать не может. Если Уцур зацепится за эту вавилонянку, возможно, он все-таки расскажет что-то сам.

Дверь расступилась перед ним, и в комнате его встретила одинокая София. Она смотрела в окно наружу, в котором сейчас пробегал пейзаж величественных гор, по виду скорее, шотландских или северных Куллин и задумчиво забрасывала в рот большие виноградины с его стола.

— Где Елена? — С порога спросил он, сильно удивишись, если не сказать больше.

— Я н-не… я не знаю, — с трудом выговорила София, выронив виноградину, та сиротливо покатилась по полу. — Я спала, а когда проснулась, ее уже не было. — Взяв себя в руки, уверенно произнесла она.

— Ну-ну, не было… — недоверчиво произнес Самаэль, разглядывая девушку. — И ты ничего не слышала? Ни шума, ни возни?

Девушка молча покачала головой, только ее глаза расширились. Но Самаэль понимал, что она боится его, и его реакции. Боится сказать лишнее и не сказать того, что он хочет услышать. Они всегда так запуганы и на грани истерики. И если у Елены было достоинство и чувство юмора, и изрядная доля мастерства и испорченности, то он не мог сказать подобного о другой. Достоинтсво, озорство, расслабленность, такая не свойственная для только что вырванных из слоев… В нем зародилось сомнение: ему говорили, что будет брюнетка и рыжая, если он не ошибся. Неужели она была чужой? Шпионкой? Но зачем?

Самаэль опустился на кровать.

— Как она сюда попала?

— Нас привели для развлечений. — Не колеблясь, ответила София.

— То ли упрямая, то ли правда. — Подумал Самаэль. — Но интереснее было, как девушка исчезла, пройдя сквозь двери из расплавленного металла. Если бы другая знала этот фокус, ее бы тоже уже здесь не было.

— Ладно, — он сделал вид, что поверил ее словам. — Никуда не уходи. — Иронично бросил он ей на прощанье, подымаясь и исчезая в дверях.

— Пронесло. — Выдохнула София, когда его фигура растворилась, и только теперь заметила, что раздавила напрочь виноградину, которую сжимала в руке. София с отвращением сбросила ее на поднос и очистила ладонь — теперь все, даже самые безобидные вещи напоминали ей о пережитых кошмарах. Она снова повернулась к окну и уставилась в него: сейчас за ним было заходящее солнце и поля. Она бы никогда не покидала эту комнату, если бы могла, а еще лучше — выпрыгнула бы прочь в окно, но она уже проверила: оно было чем-то вроде телевизора, только в дополнение к картинке снаружи долетал ветер, звуки и запахи — все, как в настоящем мире. Как бы она хотела сбежать туда.

Крылья Самаэля с глухим шелестом рассекали темное с багровыми всполохами небо ада. Он летел ко входу в дно, туда, где как ему показалось, мелькнула Елена. Он ее подозревал и хотел одновременно. Ее милые губки, пальчики, умело бегающие по его спине, касающиеся тонких пеерпонок его крыльев, хотя для нее это должна была быть лишь гладкая мускулистость его спины. Голубые глаза, умные и дразнящие.

— Чертова Елена, — выругался он, когда едва не задел крылом камни у входа. Он приземлился прямо перед костяными головами дрегов. И сумел узнать одного из них.

— Угрстан, — выдохнул он.

— Гори, крылатый. — Поприветствовал тот. — Что-то ты зачастил к нам. — Затем голос его изменился, а чешуя слегка приподнялась с шелестом на спине. — Брешь уже добралась сюда?

— Нет. — Ответил Самаэль, и Угрстан заметно расслабился.

— Тогда что тебе? — Достаточно неприветливо спросил дрег, пытаясь скрыть за грубостью недавний испуг.

— Кажется, здесь моя девушка.

— Драшш, — зашипел Угрстан. И Самаэль понял, что дело тут нечисто.

— Где она? — Лапы со сложенными крыльями взлетели вверх, поднявшись над головой.

— Не кипятись, крылатый. Есть у нас один болван. Он забрал твою девушку. Мы уже разобрались с ним.