В ту ночь, когда я явился в заброшенный особняк на вершине Темпест-Маунтин в поисках Затаившегося Страха, воздух сотрясался от бушующей в окрестностях грозы. Я прибыл туда не один: безрассудная храбрость тогда еще не сопутствовала моей любви к ужасным и невероятным тайнам бытия любви, превратившей мой жизненный путь в непрерывную череду поисков необъяснимых ужасов в литературе и действительности.
Добавить в моё избранное
44 мин, 7 сек 7138
Ни в особняке, ни вокруг него любопытствующие не обнаружили ни одного скелета и в конце концов пришли к заключению, что обитатели дома скорее всего покинули его, и, если они и нашли смерть, то только не в этих стенах. Вероятно, это случилось несколько лет назад. Огромное количество наскоро сколоченных навесов (строения эти нельзя было назвать хижинами) указывало на то, как сильно разросся их клан в последние годы. Было очевидно, что они опустились на крайнюю ступень вырождения, о чем свидетельствовала разломанная мебель и разбросанное по всему дому столовое серебро, явно давно уже не знавшее ухода. И все же, несмотря на то, что дом был оставлен его жуткими хозяевами, Страх обитал в нем по-прежнему, если только не возрос многократно. По горам прокатилась волна новых зловещих преданий о доме на Темпест-Маунтин, ужасном, опустевшем навещаемым мстительным призраком. Вот этот-то дом и возвышался надо мною в ночь, когда я раскапывал могилу Яна Мартенса.
Я назвал свои продолжительные раскопки идиотским занятием; оно и действительно представляется таким, если учесть объект и метод раскопок. Мне довольно быстро удалось докопаться до гроба, под крышкой которого я обнаружил пригоршню праха и болше ничего. Охваченный яростным порывом, я принялся копать дальше, словно намереваясь достать из-под земли призрак Яна Мартенса собственной персоной. Один Бог знает, что в действительности я надеялся найти; помню только неотвязную мысль о том, что раскапываю могилу человека, чей дух бродит по ночам в окрестностях Темпест-Маунтин. Трудно сказать, до каких чудовищных глубин дошел бы я, орудуя своей лопатой, если бы она, пройдя сквозь тонкий слой глины, не провалилась в пустоту. Что и говорить, происшедшее меня потрясло наличие подземных пустот подтверждало мою сумасшедшую гипотезу. Вслед за лопатой в образовавшееся отверстие полетел и я сам; во время падения моя лампа погасла, но я тут же достал из кармана электрический фонарик и осветил им стены небольшого горизонтального туннеля, бесконечно протянувшегося в обоих направлениях. Туннель был достаточно широк, чтобы протиснуться сквозь него; и хотя ни один человек, будучи в здравом уме, в тот момент не решился бы на столь дикий поступок, я презрел опасность и бесстрашно пополз по узкому проходу в направлении дома, корчась и извиваясь, как червяк.
Какими совами описать эту картину затерянный в бесконечном подземном пространстве человек в диком исступления пробивается сквозь тесный туннель, впиваясь ногтями в землю и чувствуя нехватку воздуха при каждом движении. Боже, что это был за туннель! Его невероятные изгибы вели к черной бездне, несовместимой с понятиями времени и пространства. О своей безопасности я тогда и не помышлял; впрочем, об объекте моих поисков я тоже благополучно забыл, всецело сосредоточившись на продвижении по этому жуткому подземелью. Это был суший кошмар, но я упрямо продвигался вперед. Это продолжалось так долго, что вся моя прошлая жизнь показалась мне далеким бледным видением, и я ощутил себя всего лишь одним из неведомых подземных кротов, населявшим эти адовы глубины. Внезапно я вспомнил о своем электрическом фонарике; непонятно, почему мысль о нем пришла мне в голову лишь в конце проделанного мной пути. Я щелкнул переключателем и в тусклом луче электрического света увидал глиняные стены прохода, уходившего прямо вперед и плавно заворачивавшего где-то вдали.
Еще некоторое время я продолжал ползти. Мой фонарик уже начал сдавать, когда проход круто пошел вверх, и мне пришлось менять способ передвижения. Я задрал голову и неожиданно увидал два далеких демонических отражения моего угасавшего светильника. Две эти точки, гибельные и лучезарные, холодно мерцавшие в жуткой кромешной мгле, были способны свести с ума кого угодно такие невероятные ассоциации они вызывали. Я замер на месте, предчувствуя смертельную опасность, но мозг мой отказывался повелевать моими членами, и я не мог двинуться ни вперед, ни назад. Жуткие глаза приблизились ко мне; но само существо было по-прежнему скрыто подземной мглой. Мне удалось различить только один коготь но, Боже мой, какой это был коготь! Затем я услышал донесшийся сквозь земляную толщу характерный треск, природу которого определил в тот же миг это грохотала и неистовствовала страшная гроза над горой. Поскольку некоторую часть пути я продвигался вверх, мне было ясно, что поверхность земли была уже близка, и глухие раскаты грома могли достигать подземного прохода. Но я по-прежнему был окутан кромешной тьмой, в которой светились бездушной злобой вперившиеся в меня глаза.
Слава Богу, тогда я не знал, что это было, иначе наверняка сразу бы испустил дух. Спасло меня не что иное, как гром небесный, который вдруг грянул с невообразимой силой. После нескольких минут кошмарного ожидания с невидимых высот на гору обрушился один из тех ударов, что оставляли после себя лишь груды вздыбленной земли и воронки огромных размеров.
Я назвал свои продолжительные раскопки идиотским занятием; оно и действительно представляется таким, если учесть объект и метод раскопок. Мне довольно быстро удалось докопаться до гроба, под крышкой которого я обнаружил пригоршню праха и болше ничего. Охваченный яростным порывом, я принялся копать дальше, словно намереваясь достать из-под земли призрак Яна Мартенса собственной персоной. Один Бог знает, что в действительности я надеялся найти; помню только неотвязную мысль о том, что раскапываю могилу человека, чей дух бродит по ночам в окрестностях Темпест-Маунтин. Трудно сказать, до каких чудовищных глубин дошел бы я, орудуя своей лопатой, если бы она, пройдя сквозь тонкий слой глины, не провалилась в пустоту. Что и говорить, происшедшее меня потрясло наличие подземных пустот подтверждало мою сумасшедшую гипотезу. Вслед за лопатой в образовавшееся отверстие полетел и я сам; во время падения моя лампа погасла, но я тут же достал из кармана электрический фонарик и осветил им стены небольшого горизонтального туннеля, бесконечно протянувшегося в обоих направлениях. Туннель был достаточно широк, чтобы протиснуться сквозь него; и хотя ни один человек, будучи в здравом уме, в тот момент не решился бы на столь дикий поступок, я презрел опасность и бесстрашно пополз по узкому проходу в направлении дома, корчась и извиваясь, как червяк.
Какими совами описать эту картину затерянный в бесконечном подземном пространстве человек в диком исступления пробивается сквозь тесный туннель, впиваясь ногтями в землю и чувствуя нехватку воздуха при каждом движении. Боже, что это был за туннель! Его невероятные изгибы вели к черной бездне, несовместимой с понятиями времени и пространства. О своей безопасности я тогда и не помышлял; впрочем, об объекте моих поисков я тоже благополучно забыл, всецело сосредоточившись на продвижении по этому жуткому подземелью. Это был суший кошмар, но я упрямо продвигался вперед. Это продолжалось так долго, что вся моя прошлая жизнь показалась мне далеким бледным видением, и я ощутил себя всего лишь одним из неведомых подземных кротов, населявшим эти адовы глубины. Внезапно я вспомнил о своем электрическом фонарике; непонятно, почему мысль о нем пришла мне в голову лишь в конце проделанного мной пути. Я щелкнул переключателем и в тусклом луче электрического света увидал глиняные стены прохода, уходившего прямо вперед и плавно заворачивавшего где-то вдали.
Еще некоторое время я продолжал ползти. Мой фонарик уже начал сдавать, когда проход круто пошел вверх, и мне пришлось менять способ передвижения. Я задрал голову и неожиданно увидал два далеких демонических отражения моего угасавшего светильника. Две эти точки, гибельные и лучезарные, холодно мерцавшие в жуткой кромешной мгле, были способны свести с ума кого угодно такие невероятные ассоциации они вызывали. Я замер на месте, предчувствуя смертельную опасность, но мозг мой отказывался повелевать моими членами, и я не мог двинуться ни вперед, ни назад. Жуткие глаза приблизились ко мне; но само существо было по-прежнему скрыто подземной мглой. Мне удалось различить только один коготь но, Боже мой, какой это был коготь! Затем я услышал донесшийся сквозь земляную толщу характерный треск, природу которого определил в тот же миг это грохотала и неистовствовала страшная гроза над горой. Поскольку некоторую часть пути я продвигался вверх, мне было ясно, что поверхность земли была уже близка, и глухие раскаты грома могли достигать подземного прохода. Но я по-прежнему был окутан кромешной тьмой, в которой светились бездушной злобой вперившиеся в меня глаза.
Слава Богу, тогда я не знал, что это было, иначе наверняка сразу бы испустил дух. Спасло меня не что иное, как гром небесный, который вдруг грянул с невообразимой силой. После нескольких минут кошмарного ожидания с невидимых высот на гору обрушился один из тех ударов, что оставляли после себя лишь груды вздыбленной земли и воронки огромных размеров.
Страница 9 из 13
