В мрачных, тёмных, сырых подвалах он рос, поедая водоросли, крыс, и свою собственную плоть. Взирая бесцветными глазами во тьму, креп он, набираясь сил для мести. Того сам не ведая, движимый одними инстинктами, словно хищный зверь, вожделённо жаждущий крови полз он, пережёвывая, крепнущими зубами, жирных канализационных насекомых.
Добавить в моё избранное
24 мин, 15 сек 5266
Он снова зажил. С каждым днем, поднимаясь всё выше и выше из грязи, засасывающей его последние годы всё глубже. Галя предала ему силы, подарила новую жизнь. Он был благодарен ей за это. Был готов на всё ради неё.
Но дома была жена.
Он не мог развестись, и потерять квартиру принадлежащую ей. Но и видеть её он больше был не в силах. Слишком сильным был контраст между ней и Галей.
Он должен был освободиться от неё. Избавиться от неё — как бы жёстко это не звучало. Он должен был сделать это ради любимой, и ради себя.
Он думал. Думал постоянно — трезвый ли, пьяный, он прокручивал в голове одну лишь мысль: как избавиться от жены.
Само слово, жена, начало казаться ему ни чем иным, как именем некоего грязного мерзкого монстра. Он наводил справки. Общался с людьми. За несколько недель он узнал о своей жене больше, чем за десять лет, прожитых вместе. Например, она скрыла от него, что в юности пыталась совершить суицид, из-за не разделённой любви. Именно в то время он и познакомился с ней. Он слышал о её психических отклонениях, но она была так нежна, и так открыто влюблена в него, что все её странные взгляды, частые разговоры с самой собой, и идиотский смех, казалось лишь предавали ей лишнего шарма. Он бездумно женился на ней, совершив ту ошибку, которую до него совершил уже не один миллион молодых людей. Он женился на ней, поддавшись страсти.
Но жизнь всё расставила на свои места. Она обожгла его, искусала, истрепала и, в конце концов, облизала своим мягким влажным языком, будто бы извиняясь.
Жена сама ускорила свою судьбу, чем очень помогла ему. Он знал, что упрятать её в психушку будет не сложно. Он подключил все свои связи, все свои силы. Но нужен был последний штрих. Некий пинок, который поставил бы точку.
И она сама сделала всё. Даже он не придумал бы лучше. Она не хотела ребёнка, и попыталась от него избавиться. А потом, поняв, что произошло, окончательно сошла с ума. Ни свидетелей, ни улик, ни хрена, лишь только он, и сумасшедшая жена.
Итак, вчера он получил развод. Вчера же отдал Гале ключи от своей квартиры. Сегодня их первая семейная ночь. Жизнь начинается заново.
И тут его осенило. Входя в квартиру, он уловил, тонкий, пряный аромат, доносившийся из кухни. Естественно он не обратил на него внимания, ведь на протяжении десяти лет, всевозможные ароматы были единственным, что влекло его домой (кроме, разумеется, телевизора). Но теперь… Он улыбнулся, и покачал головой. Ну, как же он сразу не подумал об этом. Неужели женщина, всю свою жизнь, мечтавшая о муже, о семейном очаге, упустит такой романтический момент. Она давно уже ждёт его лёжа в постели, в своей сексуальной ночнушке, охваченная мыслями о счастье… А он сидит и срёт.
Вот такой он романтик.
Он схватил штаны, что бы те не упали, попытался встать. Он не сразу понял, почему это у него не получилось, и инстинктивно дёрнулся. Резкая давящая боль прорезала его мошонку. Дыхание перехватило, и он широко раскрыв рот издал хриплый, приглушённый свист. Его глаза закатывались. Он пытался дотянуться до ручки, на ведущей к свободе двери, но чей то крепкий липкий кулак с неимоверной силой тянул его в низ. Затем хватка чуть ослабла, и он свалился на пол, пытаясь подальше откатиться к двери. Он дёрнулся к ручке, между ног ужасно щипало. Он направил взор к низу, и глаза его застремились из орбит. Слёзы текли по его щекам. Пол был залит густой бордовой жижей, которую с трудом можно было назвать кровью.
Он зажал в ладонь свисающие снизу ошмётки. И опираясь на одну левую руку, пополз обратно к унитазу. Боль разрывала его. Страха не было, но в его душе творилось что-то ещё более неприятное. Он не осознавал что делает. Кряхтя, и стоная, он опёрся левым боком на унитаз. И запустил руку в кроваво — фекальную кашу плескающуюся в унитазе.
Он водил рукой от стенки к стенке, пытался просунуть её как можно глубже в трубу, кашляя от невыносимой всепоглощающей вони и, с постепенно нарастающим ужасом понимая, что обидчик уже давно скрылся в лабиринтах канализаций, унеся с собой его яйца.
Она сидела на мягком полу, прижимаясь спиной к мягкой бежевой стене, обхватив ноги в коленях, и глядя на кусочек тёмного звёздного неба, просачивающийся через окошко под потолком. На улице была ночь. Но она ждала.
Сегодня, именно сегодня должно было произойти чудо. Она чувствовала это всей душой. Всё её естество кричало об этом.
Сперва, несколько часов назад, она вдруг почувствовала необъяснимую радость, ей захотелось петь, и она запела. Но потом, ей вдруг сделалось очень грустно. Она ощутила себя такой одинокой, что ей захотелось плакать. И она заплакала. И вот теперь, успокоив себя, она просто ждала.
И вскоре он появился.
Она услышала всплеск воды, донёсшийся из уборной, и начала медленно подниматься с пола. Скрипнула дверь. Её сердце сжималось. Как много раз представляла она себе этот момент.
Но дома была жена.
Он не мог развестись, и потерять квартиру принадлежащую ей. Но и видеть её он больше был не в силах. Слишком сильным был контраст между ней и Галей.
Он должен был освободиться от неё. Избавиться от неё — как бы жёстко это не звучало. Он должен был сделать это ради любимой, и ради себя.
Он думал. Думал постоянно — трезвый ли, пьяный, он прокручивал в голове одну лишь мысль: как избавиться от жены.
Само слово, жена, начало казаться ему ни чем иным, как именем некоего грязного мерзкого монстра. Он наводил справки. Общался с людьми. За несколько недель он узнал о своей жене больше, чем за десять лет, прожитых вместе. Например, она скрыла от него, что в юности пыталась совершить суицид, из-за не разделённой любви. Именно в то время он и познакомился с ней. Он слышал о её психических отклонениях, но она была так нежна, и так открыто влюблена в него, что все её странные взгляды, частые разговоры с самой собой, и идиотский смех, казалось лишь предавали ей лишнего шарма. Он бездумно женился на ней, совершив ту ошибку, которую до него совершил уже не один миллион молодых людей. Он женился на ней, поддавшись страсти.
Но жизнь всё расставила на свои места. Она обожгла его, искусала, истрепала и, в конце концов, облизала своим мягким влажным языком, будто бы извиняясь.
Жена сама ускорила свою судьбу, чем очень помогла ему. Он знал, что упрятать её в психушку будет не сложно. Он подключил все свои связи, все свои силы. Но нужен был последний штрих. Некий пинок, который поставил бы точку.
И она сама сделала всё. Даже он не придумал бы лучше. Она не хотела ребёнка, и попыталась от него избавиться. А потом, поняв, что произошло, окончательно сошла с ума. Ни свидетелей, ни улик, ни хрена, лишь только он, и сумасшедшая жена.
Итак, вчера он получил развод. Вчера же отдал Гале ключи от своей квартиры. Сегодня их первая семейная ночь. Жизнь начинается заново.
И тут его осенило. Входя в квартиру, он уловил, тонкий, пряный аромат, доносившийся из кухни. Естественно он не обратил на него внимания, ведь на протяжении десяти лет, всевозможные ароматы были единственным, что влекло его домой (кроме, разумеется, телевизора). Но теперь… Он улыбнулся, и покачал головой. Ну, как же он сразу не подумал об этом. Неужели женщина, всю свою жизнь, мечтавшая о муже, о семейном очаге, упустит такой романтический момент. Она давно уже ждёт его лёжа в постели, в своей сексуальной ночнушке, охваченная мыслями о счастье… А он сидит и срёт.
Вот такой он романтик.
Он схватил штаны, что бы те не упали, попытался встать. Он не сразу понял, почему это у него не получилось, и инстинктивно дёрнулся. Резкая давящая боль прорезала его мошонку. Дыхание перехватило, и он широко раскрыв рот издал хриплый, приглушённый свист. Его глаза закатывались. Он пытался дотянуться до ручки, на ведущей к свободе двери, но чей то крепкий липкий кулак с неимоверной силой тянул его в низ. Затем хватка чуть ослабла, и он свалился на пол, пытаясь подальше откатиться к двери. Он дёрнулся к ручке, между ног ужасно щипало. Он направил взор к низу, и глаза его застремились из орбит. Слёзы текли по его щекам. Пол был залит густой бордовой жижей, которую с трудом можно было назвать кровью.
Он зажал в ладонь свисающие снизу ошмётки. И опираясь на одну левую руку, пополз обратно к унитазу. Боль разрывала его. Страха не было, но в его душе творилось что-то ещё более неприятное. Он не осознавал что делает. Кряхтя, и стоная, он опёрся левым боком на унитаз. И запустил руку в кроваво — фекальную кашу плескающуюся в унитазе.
Он водил рукой от стенки к стенке, пытался просунуть её как можно глубже в трубу, кашляя от невыносимой всепоглощающей вони и, с постепенно нарастающим ужасом понимая, что обидчик уже давно скрылся в лабиринтах канализаций, унеся с собой его яйца.
Она сидела на мягком полу, прижимаясь спиной к мягкой бежевой стене, обхватив ноги в коленях, и глядя на кусочек тёмного звёздного неба, просачивающийся через окошко под потолком. На улице была ночь. Но она ждала.
Сегодня, именно сегодня должно было произойти чудо. Она чувствовала это всей душой. Всё её естество кричало об этом.
Сперва, несколько часов назад, она вдруг почувствовала необъяснимую радость, ей захотелось петь, и она запела. Но потом, ей вдруг сделалось очень грустно. Она ощутила себя такой одинокой, что ей захотелось плакать. И она заплакала. И вот теперь, успокоив себя, она просто ждала.
И вскоре он появился.
Она услышала всплеск воды, донёсшийся из уборной, и начала медленно подниматься с пола. Скрипнула дверь. Её сердце сжималось. Как много раз представляла она себе этот момент.
Страница 6 из 7
