В мрачных, тёмных, сырых подвалах он рос, поедая водоросли, крыс, и свою собственную плоть. Взирая бесцветными глазами во тьму, креп он, набираясь сил для мести. Того сам не ведая, движимый одними инстинктами, словно хищный зверь, вожделённо жаждущий крови полз он, пережёвывая, крепнущими зубами, жирных канализационных насекомых.
Добавить в моё избранное
24 мин, 15 сек 5265
Громкий, глубокий пластмассовый хлопок. Пх! Она ощутила страх за то что сейчас её выгонят. Вернулась жена; он обманул; она открыла чужими ключами чужую квартиру. Вглядываясь во тьму (она специально не включала свет, что бы её присутствие стало для него сюрпризом), она улыбнулась своей трусости. Она до сих пор не верила в своё счастье. Это нормально. Это привычка.
Она всё ещё улыбалась, обмахивая вспотевшее лицо ладонью, когда в падающий через окно на пол свет фонаря, из таящей опасности тьмы начало надвигаться нечто. Очень медленно сантиметр за сантиметром, кусочек за кусочком выходило оно из тени. Постепенно обретая черты. Огромное пятно тусклого света отделявшего диван, убежище Гали, от тайной обители зла, от другого мира, заполнялось его порождением. Существо приближалось к Галине, трясшейся всем телом и щипая себя в надежде проснуться. Оно открывало рот, полный мелких истекающих слизью клыков, скребло по паркету когтями, оставляло за собой липкий испаряющийся след. Поняв, что это не сон. Поняв наконец, ЧТО ЭТО. Галя попятилась и упав с дивана, прижалась к стене и зажмурилась. Сердце бешено билось. Казалось что оно вот-вот выпрыгнет прямо из горла, и убежит подальше от этого ужаса. Галя ждала удара. Ждала боли, которую источало это существо. Этот не родившийся ребёнок. Место которого она заняла в сердце его отца. Она ждала удара карающего меча.
Но ни чего не происходило. Шло время. Уши резала тишина. Свернувшись калачиком, упёршись ногами в ножки дивана, и прижимаясь спиной к стене, она вдруг поняла, что проснулась.
Медленно она открыла глаза. Помотала по сторонам головой, тяжело дыша, и ощущая себя дурой. Всегда она верила в сказки. И в добрые, и в страшные. И вот одна стала явью. Но как же одна без другой. Она попыталась успокоить себя. Его ребёнок мёртв, он лежит в своей маленькой могилке. Конечно, жалко, но… снова те же мысли. Не ужели, ты не можешь просто быть счастливой. Пользоваться тем, чего ты достигла с таким трудом. Не думать, о плохом. И не сводить себя с ума. Вот, пожалуйста, уже галлюцинации. Её глаза, наконец, привыкли к темноте, и она глубоко вздохнув, поднялась с пола.
И тогда она увидела его. Он прыгнул со спинки дивана. Ощерив клыки, и выставив вперёд когти. Она увидела его белые как корка льда глаза. И прежде чем её, лишь недавно обретшее счастье, сердце остановилось, не выдержав резкой боли в районе раздираемой когтями груди, живота, и откусываемого левого уха, она успела выдохнуть некое подобие извинения.
Она не помнила прошлого. Она даже не знала о том, что оно у неё было. Её жизнь началась в тот самый момент, когда пожилая еврейка в белоснежном халате протянула ей направление на УЗИ.
Всю свою сознательную жизнь она была счастлива. Она заходила в аптеку, покупала необходимые лекарства, общалась с молодыми мамами, разговаривала со своим ребёнком, и мечтала о том чудесном дне, когда наконец она сможет обнять его.
Правда, пять месяцев назад, ей вдруг начал сниться страшный сон, в котором какой-то ужасный мужчина пытался отнять её ребёнка. Сон этот часто повторялся, но она, просыпаясь в холодном поту, и забиваясь в мягкий угол своей чудесной бежевой комнаты, тут же отгоняла от себя дурные мысли, понимая, что эти сны всего лишь трансформация её страхов, связанных с волнением, присущим каждой будущей матери.
Она знала, что с рождением ребёнка плохие сны прекратятся, и она вновь будет думать только о хорошем. Всё зло, невесть откуда взявшееся в глубинах её сердца растает, и выплеснется наружу слезами радости, некогда омывавшими её душу. И она, наконец, обретёт долгожданный покой.
Он торопился по большому. Вбежав в мрачную тьму коридора своей квартиры, он только успел скинуть ботинки, и включив свет в туалете, блаженно опустился на унитаз. Как же надоели эти полуфабрикаты, думал он. Как бы он ненавидел свою, теперь уже бывшую жену, сколько бы зла она не причинила ему своей глупостью и эгоизмом, всё же готовила она очень неплохо. Чем в своё время и подкупила его. Он с силой сжал кулаки, вспоминая последние десять лет своей жизни. Проведённой в постоянных запоях, вызванных простым нежеланием видеть всё это. Постепенно деградирующую жену, бесперспективную работу. Полное безнадёги будущее легче воспринималось сквозь пелену алкогольного отравления, нежели на трезвую, мыслящую голову. Можно было без отвращения возвращаться каждый вечер домой. И не бояться за завтрашний день, прекрасно понимая, что он не может ни чем отличаться от дня сегодняшнего. Это доставляло относительное облегчение.
Но там постоянно была она. Куда бы он ни пошёл там его ждала ОНА. Со временем это стало надоедать. Чуть позже — бесить. А по прошествии десяти лет, он понял, что это конец.
И тут ему повстречалась Галя. Будто луч весеннего солнца, её улыбка растопила лёд всё больше сковывавший его сердце. Он воспарил рядом с ней. Он вновь увидел смысл в своём жалком существовании. Оно больше не было жалким.
Она всё ещё улыбалась, обмахивая вспотевшее лицо ладонью, когда в падающий через окно на пол свет фонаря, из таящей опасности тьмы начало надвигаться нечто. Очень медленно сантиметр за сантиметром, кусочек за кусочком выходило оно из тени. Постепенно обретая черты. Огромное пятно тусклого света отделявшего диван, убежище Гали, от тайной обители зла, от другого мира, заполнялось его порождением. Существо приближалось к Галине, трясшейся всем телом и щипая себя в надежде проснуться. Оно открывало рот, полный мелких истекающих слизью клыков, скребло по паркету когтями, оставляло за собой липкий испаряющийся след. Поняв, что это не сон. Поняв наконец, ЧТО ЭТО. Галя попятилась и упав с дивана, прижалась к стене и зажмурилась. Сердце бешено билось. Казалось что оно вот-вот выпрыгнет прямо из горла, и убежит подальше от этого ужаса. Галя ждала удара. Ждала боли, которую источало это существо. Этот не родившийся ребёнок. Место которого она заняла в сердце его отца. Она ждала удара карающего меча.
Но ни чего не происходило. Шло время. Уши резала тишина. Свернувшись калачиком, упёршись ногами в ножки дивана, и прижимаясь спиной к стене, она вдруг поняла, что проснулась.
Медленно она открыла глаза. Помотала по сторонам головой, тяжело дыша, и ощущая себя дурой. Всегда она верила в сказки. И в добрые, и в страшные. И вот одна стала явью. Но как же одна без другой. Она попыталась успокоить себя. Его ребёнок мёртв, он лежит в своей маленькой могилке. Конечно, жалко, но… снова те же мысли. Не ужели, ты не можешь просто быть счастливой. Пользоваться тем, чего ты достигла с таким трудом. Не думать, о плохом. И не сводить себя с ума. Вот, пожалуйста, уже галлюцинации. Её глаза, наконец, привыкли к темноте, и она глубоко вздохнув, поднялась с пола.
И тогда она увидела его. Он прыгнул со спинки дивана. Ощерив клыки, и выставив вперёд когти. Она увидела его белые как корка льда глаза. И прежде чем её, лишь недавно обретшее счастье, сердце остановилось, не выдержав резкой боли в районе раздираемой когтями груди, живота, и откусываемого левого уха, она успела выдохнуть некое подобие извинения.
Она не помнила прошлого. Она даже не знала о том, что оно у неё было. Её жизнь началась в тот самый момент, когда пожилая еврейка в белоснежном халате протянула ей направление на УЗИ.
Всю свою сознательную жизнь она была счастлива. Она заходила в аптеку, покупала необходимые лекарства, общалась с молодыми мамами, разговаривала со своим ребёнком, и мечтала о том чудесном дне, когда наконец она сможет обнять его.
Правда, пять месяцев назад, ей вдруг начал сниться страшный сон, в котором какой-то ужасный мужчина пытался отнять её ребёнка. Сон этот часто повторялся, но она, просыпаясь в холодном поту, и забиваясь в мягкий угол своей чудесной бежевой комнаты, тут же отгоняла от себя дурные мысли, понимая, что эти сны всего лишь трансформация её страхов, связанных с волнением, присущим каждой будущей матери.
Она знала, что с рождением ребёнка плохие сны прекратятся, и она вновь будет думать только о хорошем. Всё зло, невесть откуда взявшееся в глубинах её сердца растает, и выплеснется наружу слезами радости, некогда омывавшими её душу. И она, наконец, обретёт долгожданный покой.
Он торопился по большому. Вбежав в мрачную тьму коридора своей квартиры, он только успел скинуть ботинки, и включив свет в туалете, блаженно опустился на унитаз. Как же надоели эти полуфабрикаты, думал он. Как бы он ненавидел свою, теперь уже бывшую жену, сколько бы зла она не причинила ему своей глупостью и эгоизмом, всё же готовила она очень неплохо. Чем в своё время и подкупила его. Он с силой сжал кулаки, вспоминая последние десять лет своей жизни. Проведённой в постоянных запоях, вызванных простым нежеланием видеть всё это. Постепенно деградирующую жену, бесперспективную работу. Полное безнадёги будущее легче воспринималось сквозь пелену алкогольного отравления, нежели на трезвую, мыслящую голову. Можно было без отвращения возвращаться каждый вечер домой. И не бояться за завтрашний день, прекрасно понимая, что он не может ни чем отличаться от дня сегодняшнего. Это доставляло относительное облегчение.
Но там постоянно была она. Куда бы он ни пошёл там его ждала ОНА. Со временем это стало надоедать. Чуть позже — бесить. А по прошествии десяти лет, он понял, что это конец.
И тут ему повстречалась Галя. Будто луч весеннего солнца, её улыбка растопила лёд всё больше сковывавший его сердце. Он воспарил рядом с ней. Он вновь увидел смысл в своём жалком существовании. Оно больше не было жалким.
Страница 5 из 7
