В мрачных, тёмных, сырых подвалах он рос, поедая водоросли, крыс, и свою собственную плоть. Взирая бесцветными глазами во тьму, креп он, набираясь сил для мести. Того сам не ведая, движимый одними инстинктами, словно хищный зверь, вожделённо жаждущий крови полз он, пережёвывая, крепнущими зубами, жирных канализационных насекомых.
Добавить в моё избранное
24 мин, 15 сек 5264
Он ещё раз взглянул на лежащую в кровавом месиве жену, а затем закрыв глаза стал считать, пытаясь вернуть самообладание, как когда-то учили в школе милиции на уроках психологии. Как давно это было. В другой жизни. В той спокойной, человеческой жизни. Ни кем ещё не испорченной, и ни чем не омрачённой. Он глубоко вздохнул, и открыл глаза. Так-то лучше. Теперь, успокоившись, он прекрасно знал, что нужно делать.
Первым делом он проверил у жены пульс. Живая. Да и что с ней будет.
Затем он пошёл в туалет, и опустив всё ещё крепко зажатый в руке эмбрион прямо в сливное отверстие унитаза разжал пальцы. Постояв несколько минут под аккомпанемент сливного бочка, он упёрся руками в унитаз, и его сильно вырвало. Голова стала работать лучше. И он, вытерев рукавом рот, улыбнулся, и вышел из туалета.
Всё прошло настолько легко и удачно, что он не мог скрыть волнения. Вернувшись в комнату, он поднял с пола бутылку, и одним махом допив остатки, снял трубку телефона.
Он был отвергнут солнцем, и выброшен во тьму. Не будучи рождённым, он снова стекал в преисподнюю, подхваченный течением потусторонней жизни. Неестественной жизни. Ненужный и уничтоженный на земле, здесь в подземельях таящих секреты веков, он был принят, как всякая другая частица мироздания, не нашедшая для себя лучшей доли. Он был отдан на волю страданий, веками копившихся в этих чёрных, всеми забытых мирах.
Цивилизация канализаций впустила его в свои зловонные анналы наградив другой — альтернативной жизнью. Жизнью развивавшейся иначе чем наверху под лучами солнца и холодом луны, под бесконечно открытым небом, дарящим земле тепло прозрачного воздуха и свежесть всеомывающих дождей. Мир отвергнутых, забытых, но так и не нашедших покоя стал его домом. Стал его пищей. ЕГО МАТЕРЬЮ.
Ребёнок лишённый жизни, но продолживший своё существование благодаря отсутствию здесь всех законов природы. Белая химическая слизь пропитывала его кожу, становясь защитным покровом. Смертельные радиоактивные испарения придавали ему сил для дальнейшего развития. Он глотал истлевающие испражнения высшего света. Более слабые организмы становились частью его тела, делая его сильнее. Из обыкновенного, спущенного в унитаз куска мяса, он превращался в средоточие всей подземной цивилизации, обладавшей своими законами, направленными лишь на одну конечную цель — выжить.
Он учился выживать у крыс. Буквально впитывая мудрость с молоком. Цепкими, липкими ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ пальцами, он хватал кормящую крысу, и высасывал из неё всё. Молоко, кровь, продолжавшее биться сердечко. Мозг. Выкидывая несъедобные ошмётки, тут же облепляемые оставшимися без обеда детёнышами.
Он полз во тьме. Полз, направляясь к свету. В его голове не было мыслей, планов. Он был лишён даже зрения. Лишь боль была его спутником.
Наделённый инстинктом самосохранения, обладая человеческим началом, и впитав в себя всю злобу боли, он направлялся к своей конечной цели — выжить и отомстить.
Приготовив ужин, одев своё самое сексуальное платье, Галя легла на диван и растворилась в мечтах. Разглядывая скрытый в полумраке потолок, отгоняя мысли о его, теперь уже бывшей жене, она поглаживала себя по ноге и пыталась насладиться этим мигом. Долгие годы она была лишена этого счастья — быть любимой. Не будучи красавицей, не блеща особым остроумием, дожив до своих тридцати пяти она уже отчаялась повстречать того единственного. Её единственного. Но как всегда жизнь оказалась щедра на сюрпризы. Он был женат, а она одинока. И кто бы мог подумать, что та обычная встреча на дороге, когда она перебегала на красный свет, а он, с этой его очаровательной улыбкой, погрозил ей пальцем, выльется в такой чудесный роман. Он обещал развестись. Она ждала. Он сильно пил, но обещал завязать. Она верила ему. Он обещал забрать её из дома, от впадающей в маразм матери, от опостылевших соседей и гнетущего одиночества. Она лишь мечтала об этом. И вот она ждёт его лёжа в его постели, не боясь быть застуканной кем бы то ни было. Ждёт, и купается в счастье.
Вчера он наконец-то получил развод. Бедняжка, его жена пять месяцев назад попала в психиатрическую больницу потеряв ребёнка. Конечно же это было ужасно. Но ведь это судьба. Кто-то неизменно находит потерянное другим счастье. Слишком долго Галя ждала, что бы теперь сожалеть. Прошло пять месяцев, он получил свободу, и как и обещал — закодировался, и наконец вчера преподнёс ей ключи от своей квартиры со словами: «Отныне мы будем вместе всегда». Этих слов она ждала всю жизнь. Все мечты в миг стали реальностью. Так зачем же теперь думать о чужом не сбывшемся счастье. Жена любила его, его нельзя не полюбить. Но теперь всё это в прошлом. Будущее принадлежит ей, Галине — отныне самой счастливой женщине на свете. До тех пор пока смерть не разъединит их внезапно сплетшиеся половинки.
Хлопнула крышка унитаза.
«Наверное показалось», — промелькнуло в голове у Гали, но звук был настолько очевидным, и реальным, что она подскочила с дивана.
Первым делом он проверил у жены пульс. Живая. Да и что с ней будет.
Затем он пошёл в туалет, и опустив всё ещё крепко зажатый в руке эмбрион прямо в сливное отверстие унитаза разжал пальцы. Постояв несколько минут под аккомпанемент сливного бочка, он упёрся руками в унитаз, и его сильно вырвало. Голова стала работать лучше. И он, вытерев рукавом рот, улыбнулся, и вышел из туалета.
Всё прошло настолько легко и удачно, что он не мог скрыть волнения. Вернувшись в комнату, он поднял с пола бутылку, и одним махом допив остатки, снял трубку телефона.
Он был отвергнут солнцем, и выброшен во тьму. Не будучи рождённым, он снова стекал в преисподнюю, подхваченный течением потусторонней жизни. Неестественной жизни. Ненужный и уничтоженный на земле, здесь в подземельях таящих секреты веков, он был принят, как всякая другая частица мироздания, не нашедшая для себя лучшей доли. Он был отдан на волю страданий, веками копившихся в этих чёрных, всеми забытых мирах.
Цивилизация канализаций впустила его в свои зловонные анналы наградив другой — альтернативной жизнью. Жизнью развивавшейся иначе чем наверху под лучами солнца и холодом луны, под бесконечно открытым небом, дарящим земле тепло прозрачного воздуха и свежесть всеомывающих дождей. Мир отвергнутых, забытых, но так и не нашедших покоя стал его домом. Стал его пищей. ЕГО МАТЕРЬЮ.
Ребёнок лишённый жизни, но продолживший своё существование благодаря отсутствию здесь всех законов природы. Белая химическая слизь пропитывала его кожу, становясь защитным покровом. Смертельные радиоактивные испарения придавали ему сил для дальнейшего развития. Он глотал истлевающие испражнения высшего света. Более слабые организмы становились частью его тела, делая его сильнее. Из обыкновенного, спущенного в унитаз куска мяса, он превращался в средоточие всей подземной цивилизации, обладавшей своими законами, направленными лишь на одну конечную цель — выжить.
Он учился выживать у крыс. Буквально впитывая мудрость с молоком. Цепкими, липкими ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ пальцами, он хватал кормящую крысу, и высасывал из неё всё. Молоко, кровь, продолжавшее биться сердечко. Мозг. Выкидывая несъедобные ошмётки, тут же облепляемые оставшимися без обеда детёнышами.
Он полз во тьме. Полз, направляясь к свету. В его голове не было мыслей, планов. Он был лишён даже зрения. Лишь боль была его спутником.
Наделённый инстинктом самосохранения, обладая человеческим началом, и впитав в себя всю злобу боли, он направлялся к своей конечной цели — выжить и отомстить.
Приготовив ужин, одев своё самое сексуальное платье, Галя легла на диван и растворилась в мечтах. Разглядывая скрытый в полумраке потолок, отгоняя мысли о его, теперь уже бывшей жене, она поглаживала себя по ноге и пыталась насладиться этим мигом. Долгие годы она была лишена этого счастья — быть любимой. Не будучи красавицей, не блеща особым остроумием, дожив до своих тридцати пяти она уже отчаялась повстречать того единственного. Её единственного. Но как всегда жизнь оказалась щедра на сюрпризы. Он был женат, а она одинока. И кто бы мог подумать, что та обычная встреча на дороге, когда она перебегала на красный свет, а он, с этой его очаровательной улыбкой, погрозил ей пальцем, выльется в такой чудесный роман. Он обещал развестись. Она ждала. Он сильно пил, но обещал завязать. Она верила ему. Он обещал забрать её из дома, от впадающей в маразм матери, от опостылевших соседей и гнетущего одиночества. Она лишь мечтала об этом. И вот она ждёт его лёжа в его постели, не боясь быть застуканной кем бы то ни было. Ждёт, и купается в счастье.
Вчера он наконец-то получил развод. Бедняжка, его жена пять месяцев назад попала в психиатрическую больницу потеряв ребёнка. Конечно же это было ужасно. Но ведь это судьба. Кто-то неизменно находит потерянное другим счастье. Слишком долго Галя ждала, что бы теперь сожалеть. Прошло пять месяцев, он получил свободу, и как и обещал — закодировался, и наконец вчера преподнёс ей ключи от своей квартиры со словами: «Отныне мы будем вместе всегда». Этих слов она ждала всю жизнь. Все мечты в миг стали реальностью. Так зачем же теперь думать о чужом не сбывшемся счастье. Жена любила его, его нельзя не полюбить. Но теперь всё это в прошлом. Будущее принадлежит ей, Галине — отныне самой счастливой женщине на свете. До тех пор пока смерть не разъединит их внезапно сплетшиеся половинки.
Хлопнула крышка унитаза.
«Наверное показалось», — промелькнуло в голове у Гали, но звук был настолько очевидным, и реальным, что она подскочила с дивана.
Страница 4 из 7
