Дорожка шла между старыми дачами. День был тёплый и солнечный. Мы гуляли и беседовали. Увидев заросшую травой тропинку, по которой, наверное, давно уже никто не ходил, я предложила свернуть на неё и посмотреть, куда она нас приведёт.
Добавить в моё избранное
10 мин, 45 сек 16919
Открылась передняя дверь, вошёл какой-то мужчина с огромной спортивной сумкой на плече. Уверенной походкой он подошёл к нам, потом нагнулся к моего соседа и что-то очень тихо ему сказал. Мой сосед кивнул, незнакомец вышел.
Когда автобус снова поехал, сосед повернулся ко мне и сказал: «Мне скоро станет очень плохо. Дальше — сама». Я пыталась расспросить его, но он только молчал. Глотая слёзы, я просила его не бросать меня, но он уже меня не слышал. Через несколько минут я услышала тихие глухие удары, которые повторялись через определённый промежуток времени. Уже сквозь сон я заметила, что мой сосед еле заметно стучит пяткой по дну автобуса.
Проснулась я от резкой остановки. Всё произошло быстро: двери открылись, в переднюю дверь автобуса зашёл мужчина с большой сумкой, в заднюю — двое в форме, а за ними, кряхтя, поднималась по ступенькам растрёпанная старуха. Я была окружена. «Вот она!» — зашипела бабка, и в глазах её блеснули дикие чёрные огоньки. Точно повинуясь ей, все вошедшие направились ко мне. Я с надеждой посмотрела на соседа, но он был бледен, как мертвец. Я трясла его за плечо, моля о помощи, но он был холоден.
Бежать было некуда. Я вжала в себя голову и зажмурила глаза, а когда открыла их, то увидела под ногами моего соседа холмик из земли с воткнутой в него деревянной палочкой от мороженого. Палочка была обкусана с двух сторон и напоминала стрелку, указывающую вниз. Думая о безумстве своей догадки, я всё же лихорадочно принялась разбрасывать землю. Так и оказалось: в полу была дыра. Я будто просочилась сквозь неё и в ту же минуту оказалась под автобусом, через несколько секунд — на дороге. Я была свободна. За спиной я услышала отчаянный вопль старухи и изо всех сил побежала по дороге, которая вот-вот должна была повернуть в сторону шумного шоссе. Но, забежав за поворот, я в испуге остановилась: все звуки исчезли, дорога закончилась, а передо мной было кладбище. Нет, не то, тёмное и опасное, а светлое, с берёзами и липами. На свежевыкрашенных воротах висела табличка, но было невозможно различить, что там написано. Я обернулась: ко мне быстро приближались те люди, и старуха, которая теперь бежала впереди всех.
Через несколько шагов прыгающие буквы сложились в слова: «… кто по своей воле зайдёт, тот». Не прочитав даже строчки, я поняла: мне нужно попасть на территорию этого кладбища, там я буду в безопасности. Старуха хватала меня за капюшон кофты, но я бежала быстрее. Оставалось совсем чуть-чуть. Всё время, пока я бежала, я не могла не думать о моем соседе, который, умирая, из последних сил пытался спасти меня. «Она со мной, она со мной», — крутились у меня в голове его слова.
Только около самых ворот старухе удалось крепко ухватить меня за волосы. «Не уйдёшь!» — орала она во весь голос и безжалостно тянула меня за волосы. Я упала, зацепив рукой какой-то ящик, стоявший около забора. Из него выпали старые журналы, покатились зелёные стеклянные бутылки и глухо упали в пыль ножницы. Быстро схватив их, я одним движением отрезала себе волосы и переступила через порог кладбища. Старуха завопила ещё громче, подбегавшие люди остановились, автобус, всё это время ехавший за нами, тоже.
Я почувствовала, что спасена. Засмеявшись, я закричала: «Входящий по своей воле не может быть остановлен!» Старуха поднимала руки вверх и со злостью трясла моими обрезанными волосами, зажатыми в её пухлых чёрных пальцах. Согнувшись, била себя по коленям и зверски кричала, а потом резко подняла на меня свои безумные воспалённые глаза и засмеялась. Сначала тихо, а потом всё громче и сильнее. Вдруг я поняла, что чётко помню каждое слово из кладбищенских правил, одно из которых гласило:«Входящий по своей воле не может быть выпущен».
Я молча посмотрела в глубь автобуса: все столпившиеся у лобового стекла люди были серыми, а рядом с водителем стоял, склонив голову набок, мой голубоглазый сосед. Шрам на его лице кровоточил. Он странно, еле заметно улыбнулся. Потом поднял руку, как будто собирался помахать мне в знак прощания, но лишь едва пошевелил пальцами.
Когда автобус снова поехал, сосед повернулся ко мне и сказал: «Мне скоро станет очень плохо. Дальше — сама». Я пыталась расспросить его, но он только молчал. Глотая слёзы, я просила его не бросать меня, но он уже меня не слышал. Через несколько минут я услышала тихие глухие удары, которые повторялись через определённый промежуток времени. Уже сквозь сон я заметила, что мой сосед еле заметно стучит пяткой по дну автобуса.
Проснулась я от резкой остановки. Всё произошло быстро: двери открылись, в переднюю дверь автобуса зашёл мужчина с большой сумкой, в заднюю — двое в форме, а за ними, кряхтя, поднималась по ступенькам растрёпанная старуха. Я была окружена. «Вот она!» — зашипела бабка, и в глазах её блеснули дикие чёрные огоньки. Точно повинуясь ей, все вошедшие направились ко мне. Я с надеждой посмотрела на соседа, но он был бледен, как мертвец. Я трясла его за плечо, моля о помощи, но он был холоден.
Бежать было некуда. Я вжала в себя голову и зажмурила глаза, а когда открыла их, то увидела под ногами моего соседа холмик из земли с воткнутой в него деревянной палочкой от мороженого. Палочка была обкусана с двух сторон и напоминала стрелку, указывающую вниз. Думая о безумстве своей догадки, я всё же лихорадочно принялась разбрасывать землю. Так и оказалось: в полу была дыра. Я будто просочилась сквозь неё и в ту же минуту оказалась под автобусом, через несколько секунд — на дороге. Я была свободна. За спиной я услышала отчаянный вопль старухи и изо всех сил побежала по дороге, которая вот-вот должна была повернуть в сторону шумного шоссе. Но, забежав за поворот, я в испуге остановилась: все звуки исчезли, дорога закончилась, а передо мной было кладбище. Нет, не то, тёмное и опасное, а светлое, с берёзами и липами. На свежевыкрашенных воротах висела табличка, но было невозможно различить, что там написано. Я обернулась: ко мне быстро приближались те люди, и старуха, которая теперь бежала впереди всех.
Через несколько шагов прыгающие буквы сложились в слова: «… кто по своей воле зайдёт, тот». Не прочитав даже строчки, я поняла: мне нужно попасть на территорию этого кладбища, там я буду в безопасности. Старуха хватала меня за капюшон кофты, но я бежала быстрее. Оставалось совсем чуть-чуть. Всё время, пока я бежала, я не могла не думать о моем соседе, который, умирая, из последних сил пытался спасти меня. «Она со мной, она со мной», — крутились у меня в голове его слова.
Только около самых ворот старухе удалось крепко ухватить меня за волосы. «Не уйдёшь!» — орала она во весь голос и безжалостно тянула меня за волосы. Я упала, зацепив рукой какой-то ящик, стоявший около забора. Из него выпали старые журналы, покатились зелёные стеклянные бутылки и глухо упали в пыль ножницы. Быстро схватив их, я одним движением отрезала себе волосы и переступила через порог кладбища. Старуха завопила ещё громче, подбегавшие люди остановились, автобус, всё это время ехавший за нами, тоже.
Я почувствовала, что спасена. Засмеявшись, я закричала: «Входящий по своей воле не может быть остановлен!» Старуха поднимала руки вверх и со злостью трясла моими обрезанными волосами, зажатыми в её пухлых чёрных пальцах. Согнувшись, била себя по коленям и зверски кричала, а потом резко подняла на меня свои безумные воспалённые глаза и засмеялась. Сначала тихо, а потом всё громче и сильнее. Вдруг я поняла, что чётко помню каждое слово из кладбищенских правил, одно из которых гласило:«Входящий по своей воле не может быть выпущен».
Я молча посмотрела в глубь автобуса: все столпившиеся у лобового стекла люди были серыми, а рядом с водителем стоял, склонив голову набок, мой голубоглазый сосед. Шрам на его лице кровоточил. Он странно, еле заметно улыбнулся. Потом поднял руку, как будто собирался помахать мне в знак прощания, но лишь едва пошевелил пальцами.
Страница 3 из 3
