Ну, что за дурацкая привычка каждое лето отправлять детей, точнее подростков, в лагерь, да ещё когда туда приезжают одни зануды, у которых такие же, простите, безумные родители!
Добавить в моё избранное
23 мин, 55 сек 5435
— заскулила Маша. — Эй, тут есть кто-нибудь!
Ей в ответ снова раздался стон.
— Коль, пошли вперёд, там кто-то есть.
— Как «кто-то»? Там Кирик, и его нужно немедленно вытаскивать.
Они начали медленно, отбиваясь от назойливых насекомых, и зажав носы, продвигаться между трупами. Некоторые были прибиты за запястья к стенам, другие свисали на массивных крюках с потолка. Но всех их объединял тот факт, что перед смертью над этими несчастными изрядно издевались. Девушке перегородил дорогу полуразложившийся труп подростка. Крюк, на котором он висел, пробивал сзади шею и торчал из горла. Голова почти отрезана и болтается всего лишь на нескольких сухожилиях. Всё лицо было изрезано и частично сожжено, глаза вырезаны вместе с бровями. Губы тоже отрезаны, и оголяли ранее кровоточащие дёсны. На шее — золотая цепочка, а на левой руке настоящие (как ей показалось) «Rollicks» с треснувшим стеклом. Светло — зелёная рубашка была расстёгнута и вся испачкана тёмными пятнами высохшей крови. Маша, преодолевая брезгливость и ужас, осторожно отодвинула край рубашки и чуть не упала в обморок.
Через большую дыру, выжженную в теле неизвестного пацана, она увидела молодую, полураздетую девушку, привязанную жёсткой веревкой к шесту. Она оказалась жива, но сил у нее уже совсем не было.
Коля стоял рядом, вполголоса успокаивая бедняжку и что-то усердно ища в своем рюкзаке. Маша ещё раз посмотрела на паренька и почему-то представила себя на его месте.
— Эй, исследователь трупов, иди сюда скорее. — Колян достал нож и пытался перерезать верёвку. — Помоги же скорее!
— Нет, ты мне скажи, ты видел его! — запаниковала подбежавшая Маша. — А ты видел, что у него вместо живота огромная дыра!
— Ну, видел, и что дальше?
— Ты совсем рехнулся? Как ты таким спокойным можешь быть? Это может произойти и с нами, надо валить отсюда к чёрту!
— Успокойся, мы уже у чёрта дома, если не у самого Дьявола. Нормальный маньяк на такое не способен! Он должен реальным психопатом быть, чтобы вытворять такое.
Они с трудом разрезали верёвку и осторожно положили девушку на пол.
— Как вы? — спросил Коля, прикрывая её курткой. — Как вы сюда попали? Кто это сделал?
— Дурачина, что ты к ней пристал, у неё шок, она говорить не может. Смотри, она даже не шевелится. Дай ей воды.
— У меня нет воды, только пиво.
— Дай ей хоть что-нибудь!
Машка приподняла пострадавшей голову и попыталась дать ей выпить. Та немного отпила и закрыла глаза. Она лежала не шевелясь, и почти не дыша. На вид ей было лет семнадцать. Удивительно лёгкое для такого августа платье было изодрано, оголяя грудь. Светлые, почти белые волосы были опалены и залиты кровью. Голова разбита, а лицо обезображено ножом. На левой руке полностью отрезаны пальцы, а на ногах виднелись следы от раскалённого железа. Она была мертвенно — бледной.
— Как думаешь, она умерла? — Дрожащим голосом поинтересовалась до смерти испуганная Машка.
— Не знаю, вроде дышит.
— Куда мы попали? Где Кирик?
— Не знаю, я думал, он здесь.
Вдруг незнакомка закашляла и открыла глаза. Она резко села и крепко схватила правой рукой Колю за ворот рубашки. Дёрнув его на себя, она прошипела ему в лицо:
— Уходите быстрее. он убьёт и вас тоже.
У неё закатились глаза, а изо рта пошла кровь. Отпустив удивлённого парня, полуживая девушка прислонилась к стене и медленно начала сползать на пол. Она подёргивалась в конвульсиях, бормоча что-то о страшной смерти и дьяволе.
— Что это с ней, Маш?
— Не знаю, может ей ещё пива дать?
— Она уже, похоже, перебрала. О чём она говорит?
— Не знаю. о смерти. страшной.
Маша подобрала волосы и нагнулась к лицу умирающей, чтобы слышать её слова:
Есть легенды, прошедшие сквозь десятки веков,
Повествующие о тёмных событиях прошлых годов.
В то время, когда в мире царили битвы и лились реки крови,
Когда люди спасались от Смерти (той, что была в главной роли),
Далеко — далеко, среди озёр и лесов
Стоял проклятый дом, окружённый сотней крестов.
Мимо дома того серые дни проплывали,
А за ними ночи, леденящие кровь, наступали.
Полная луна отражалась в разбитых стёклах,
Гром нарушал молчание затопленных мраком комнат.
Молнии, пытаясь разрушить, в дом ударяли,
Вихри деревья к могилам сгибали.
Но там, в земле, тела не покоились с миром,
И души замученных не обретали покой,
Оставаясь в том доме старинном,
Плотно закрывая дверь за собой.
А за дверью той начинался ад для невинных людей,
Заранее отмеченных Смертью во мраке ноч.
Она остановилась на полуслове, дёрнулась всем телом и умерла. Маша закрыла ей глаза, встала и посмотрела в окошко.
Ей в ответ снова раздался стон.
— Коль, пошли вперёд, там кто-то есть.
— Как «кто-то»? Там Кирик, и его нужно немедленно вытаскивать.
Они начали медленно, отбиваясь от назойливых насекомых, и зажав носы, продвигаться между трупами. Некоторые были прибиты за запястья к стенам, другие свисали на массивных крюках с потолка. Но всех их объединял тот факт, что перед смертью над этими несчастными изрядно издевались. Девушке перегородил дорогу полуразложившийся труп подростка. Крюк, на котором он висел, пробивал сзади шею и торчал из горла. Голова почти отрезана и болтается всего лишь на нескольких сухожилиях. Всё лицо было изрезано и частично сожжено, глаза вырезаны вместе с бровями. Губы тоже отрезаны, и оголяли ранее кровоточащие дёсны. На шее — золотая цепочка, а на левой руке настоящие (как ей показалось) «Rollicks» с треснувшим стеклом. Светло — зелёная рубашка была расстёгнута и вся испачкана тёмными пятнами высохшей крови. Маша, преодолевая брезгливость и ужас, осторожно отодвинула край рубашки и чуть не упала в обморок.
Через большую дыру, выжженную в теле неизвестного пацана, она увидела молодую, полураздетую девушку, привязанную жёсткой веревкой к шесту. Она оказалась жива, но сил у нее уже совсем не было.
Коля стоял рядом, вполголоса успокаивая бедняжку и что-то усердно ища в своем рюкзаке. Маша ещё раз посмотрела на паренька и почему-то представила себя на его месте.
— Эй, исследователь трупов, иди сюда скорее. — Колян достал нож и пытался перерезать верёвку. — Помоги же скорее!
— Нет, ты мне скажи, ты видел его! — запаниковала подбежавшая Маша. — А ты видел, что у него вместо живота огромная дыра!
— Ну, видел, и что дальше?
— Ты совсем рехнулся? Как ты таким спокойным можешь быть? Это может произойти и с нами, надо валить отсюда к чёрту!
— Успокойся, мы уже у чёрта дома, если не у самого Дьявола. Нормальный маньяк на такое не способен! Он должен реальным психопатом быть, чтобы вытворять такое.
Они с трудом разрезали верёвку и осторожно положили девушку на пол.
— Как вы? — спросил Коля, прикрывая её курткой. — Как вы сюда попали? Кто это сделал?
— Дурачина, что ты к ней пристал, у неё шок, она говорить не может. Смотри, она даже не шевелится. Дай ей воды.
— У меня нет воды, только пиво.
— Дай ей хоть что-нибудь!
Машка приподняла пострадавшей голову и попыталась дать ей выпить. Та немного отпила и закрыла глаза. Она лежала не шевелясь, и почти не дыша. На вид ей было лет семнадцать. Удивительно лёгкое для такого августа платье было изодрано, оголяя грудь. Светлые, почти белые волосы были опалены и залиты кровью. Голова разбита, а лицо обезображено ножом. На левой руке полностью отрезаны пальцы, а на ногах виднелись следы от раскалённого железа. Она была мертвенно — бледной.
— Как думаешь, она умерла? — Дрожащим голосом поинтересовалась до смерти испуганная Машка.
— Не знаю, вроде дышит.
— Куда мы попали? Где Кирик?
— Не знаю, я думал, он здесь.
Вдруг незнакомка закашляла и открыла глаза. Она резко села и крепко схватила правой рукой Колю за ворот рубашки. Дёрнув его на себя, она прошипела ему в лицо:
— Уходите быстрее. он убьёт и вас тоже.
У неё закатились глаза, а изо рта пошла кровь. Отпустив удивлённого парня, полуживая девушка прислонилась к стене и медленно начала сползать на пол. Она подёргивалась в конвульсиях, бормоча что-то о страшной смерти и дьяволе.
— Что это с ней, Маш?
— Не знаю, может ей ещё пива дать?
— Она уже, похоже, перебрала. О чём она говорит?
— Не знаю. о смерти. страшной.
Маша подобрала волосы и нагнулась к лицу умирающей, чтобы слышать её слова:
Есть легенды, прошедшие сквозь десятки веков,
Повествующие о тёмных событиях прошлых годов.
В то время, когда в мире царили битвы и лились реки крови,
Когда люди спасались от Смерти (той, что была в главной роли),
Далеко — далеко, среди озёр и лесов
Стоял проклятый дом, окружённый сотней крестов.
Мимо дома того серые дни проплывали,
А за ними ночи, леденящие кровь, наступали.
Полная луна отражалась в разбитых стёклах,
Гром нарушал молчание затопленных мраком комнат.
Молнии, пытаясь разрушить, в дом ударяли,
Вихри деревья к могилам сгибали.
Но там, в земле, тела не покоились с миром,
И души замученных не обретали покой,
Оставаясь в том доме старинном,
Плотно закрывая дверь за собой.
А за дверью той начинался ад для невинных людей,
Заранее отмеченных Смертью во мраке ноч.
Она остановилась на полуслове, дёрнулась всем телом и умерла. Маша закрыла ей глаза, встала и посмотрела в окошко.
Страница 4 из 7
