Изабель знала, что она во сне, что она спит. Что-то что, видит действительно сон. Глубокий и невероятно реалистичный сон. Она, просто, спала. И во сне бежала по лесу, густому, заросшему ветвями корявых изуродованных и страшных толстокорых деревьев.
Добавить в моё избранное
185 мин, 54 сек 11483
Только в одних узких золотых туго натянутых на промежность и молодой волосатый девичий лобок, и на ее овальные бедра стройных девичьих ног плавках, стянутых, тугим золотым поясом, как у его любовницы Изигири.
Он видел ее рисующий круги вперед пупком голый перед собой прелестным овалом живот в танце страсти и любви. Под льющуюся под сводами его полуразрушенного готического храма восточную музыку.
Под удары барабанов и тамтамов, этот ее магический танец живота. Ее мечущиеся по сторонам полные с торчащими в возбужденном состоянии страсти и любви с голыми сосками, как и у Изигири девичьи упругие груди. И вьющиеся перед Элоимом, словно, змеи в соблазне любовного экстаза в золоченых тонких браслетах голые тонкие руки.
Она восточной красавицей перед своим господином, танцевала свой танец любви и страсти, развивая на девичьих молодых красивых бедрах голых ног прозрачную парящую над белым, ползущим по полу туманом вуаль. Вращая по кругу над срезом золотого пояса и плавок овалом девичьего живота. И извиваясь дикой змеей, звеня браслетами и серьгами в ушах, Алина любвеобильной сучкой взамен Изигири, соблазняла его своим тем танцем у самого его каменного ложа.
Как, она была красива! И Элоим восхищался ее красотой. Ее длинными развивающимися темными по воздуху из-под золотого обода венца волосами. Ее лучезарным светом влюбленных в истоме женской ласки и
нежности любовной страсти, смотрящих неотрывно девичьих на него Элоима синих глаз. Алина словно парит над стелющимся над полом храма туманом. Тянет к нему Элоиму свои в золотых тонких браслетах вьющиеся в танце руки. И, извернувшись в спине, раскачиваясь из стороны в сторону и качая перед его восторженными любовника глазами запрокинутой обнаженной своей торчащими вверх, затвердевшими от страстного любовного возбуждения сосками девичьей грудью. Она припадает низко, прогибаясь почти до самого стелющегося понизу белого ползущего тумана в гибкой узкой талии, запрокинув свою с темными длинными волосами девичью вверх подбородком голову.
Также как делала его в танце живота любовница Изигирь, уронив длинные темные вьющиеся змеями волосы на самый каменный пол этого похожего на церковный католический храм убежища Элоима.
Открыв свой жаркий любовницы рот. И хищно оскалившись зубами в безумном танцевальном сексуальном экстазе. Она, закатив свои из-под золоченого венца танцовщицы в косом изгибе бровей, синие в мольбе любовной страсти под верхние веки глаза, сладостно в том танце стонет и дергает в стороны голым своим девичьим животом в жажде неуемного с ним Элоимом на его ложе любви секса.
— О, Алина! Где же ты, моя, Алина! — произносит Элоим вслух и ложится на изголовье своей длинноволосой русой головой — Зачем, только, я изгнал тебя из моего любовного Рая. Зачем, ты, привела того человека в этот мой мир любви и порока. Зачем ты заставила меня сделать то, что напугало тебя, моя ненаглядная, Алина! — он, засыпая — Это все Изигирь! Это все эта порочная змея! Это все, из-за нее! Поверь, Алина! Нам не дает встретиться эта проклятая Изигирь!
Они долго сидели, напротив друг друга на трех стульях. И слушали рассказ Небесного Ангела. В полумраке Алининой спальни Миленхирим в теле знакомого Алины Вадика, сама Алина и Александр. Было на часах уже семь. Их беседа затянулась надолго. Еще было время, и Миленхирим использовал его на свой общеобразовательный для любопытного человечества рассказ. Ему нужно было вовлечь в работу помощников. Особенно Александра. Его помощь крепкого зрелого и сильного мужчины как раз могла понадобиться.
— Я вам все рассказал о себе и о брате моем, Элоиме — сказал Миленхирим в спальне Алины. Он провел перед присутствующими там довольно таки большую лекцию, на тему Ада и Рая для своей нынешней пришедшей к нему жаждущей истины и мщения паствы — Я надеюсь, не сильно вас обоих привел в чувство растерянности и удивления. Вы имеете возможность сейчас общаться с одним из Ангелов Божьих — он смотрел на Алину и Александра, не отрываясь от их потрясенных таким с ним общением человеческих глаз своими светящимися голубоватым светом глазами. Александр и Алина отошли немного от того парализовавшего их тела шока их первоначальной неожиданной такой вот встречи в Алининой квартире и сидели на трех теперь стульях лицом к лицу и слушали Миленхирима в теле Вадика, который продолжил — Ну, а, теперь о самой Изигири.
— Позвольте — вмешиваясь в разговор, осторожно перебивая, спросил Александр Миленхирима — Эта часом не та Изигирь из легенд Шумеров,
по наследству передаваемая Вавилонянам и Персам их потомкам и дошедшая, в конце концов, до нас. Я просто накопал массу материала по этой теме в первоисточниках от своих знакомых медиумов и экстрасенсов. Порылся по этой теме и библиотечных источниках.
— Молодой человек — произнес, перебивая Александра Миленхирим в теле Вадика иронично — Много ли вам даст то накопанное вами от кого-то
или от чего-то, что вы сейчас лично услышите от меня — он посмотрел лично на Александра, а потом на сидящую напротив его Алину — Это верно, то, что вы там накопали.
Он видел ее рисующий круги вперед пупком голый перед собой прелестным овалом живот в танце страсти и любви. Под льющуюся под сводами его полуразрушенного готического храма восточную музыку.
Под удары барабанов и тамтамов, этот ее магический танец живота. Ее мечущиеся по сторонам полные с торчащими в возбужденном состоянии страсти и любви с голыми сосками, как и у Изигири девичьи упругие груди. И вьющиеся перед Элоимом, словно, змеи в соблазне любовного экстаза в золоченых тонких браслетах голые тонкие руки.
Она восточной красавицей перед своим господином, танцевала свой танец любви и страсти, развивая на девичьих молодых красивых бедрах голых ног прозрачную парящую над белым, ползущим по полу туманом вуаль. Вращая по кругу над срезом золотого пояса и плавок овалом девичьего живота. И извиваясь дикой змеей, звеня браслетами и серьгами в ушах, Алина любвеобильной сучкой взамен Изигири, соблазняла его своим тем танцем у самого его каменного ложа.
Как, она была красива! И Элоим восхищался ее красотой. Ее длинными развивающимися темными по воздуху из-под золотого обода венца волосами. Ее лучезарным светом влюбленных в истоме женской ласки и
нежности любовной страсти, смотрящих неотрывно девичьих на него Элоима синих глаз. Алина словно парит над стелющимся над полом храма туманом. Тянет к нему Элоиму свои в золотых тонких браслетах вьющиеся в танце руки. И, извернувшись в спине, раскачиваясь из стороны в сторону и качая перед его восторженными любовника глазами запрокинутой обнаженной своей торчащими вверх, затвердевшими от страстного любовного возбуждения сосками девичьей грудью. Она припадает низко, прогибаясь почти до самого стелющегося понизу белого ползущего тумана в гибкой узкой талии, запрокинув свою с темными длинными волосами девичью вверх подбородком голову.
Также как делала его в танце живота любовница Изигирь, уронив длинные темные вьющиеся змеями волосы на самый каменный пол этого похожего на церковный католический храм убежища Элоима.
Открыв свой жаркий любовницы рот. И хищно оскалившись зубами в безумном танцевальном сексуальном экстазе. Она, закатив свои из-под золоченого венца танцовщицы в косом изгибе бровей, синие в мольбе любовной страсти под верхние веки глаза, сладостно в том танце стонет и дергает в стороны голым своим девичьим животом в жажде неуемного с ним Элоимом на его ложе любви секса.
— О, Алина! Где же ты, моя, Алина! — произносит Элоим вслух и ложится на изголовье своей длинноволосой русой головой — Зачем, только, я изгнал тебя из моего любовного Рая. Зачем, ты, привела того человека в этот мой мир любви и порока. Зачем ты заставила меня сделать то, что напугало тебя, моя ненаглядная, Алина! — он, засыпая — Это все Изигирь! Это все эта порочная змея! Это все, из-за нее! Поверь, Алина! Нам не дает встретиться эта проклятая Изигирь!
Они долго сидели, напротив друг друга на трех стульях. И слушали рассказ Небесного Ангела. В полумраке Алининой спальни Миленхирим в теле знакомого Алины Вадика, сама Алина и Александр. Было на часах уже семь. Их беседа затянулась надолго. Еще было время, и Миленхирим использовал его на свой общеобразовательный для любопытного человечества рассказ. Ему нужно было вовлечь в работу помощников. Особенно Александра. Его помощь крепкого зрелого и сильного мужчины как раз могла понадобиться.
— Я вам все рассказал о себе и о брате моем, Элоиме — сказал Миленхирим в спальне Алины. Он провел перед присутствующими там довольно таки большую лекцию, на тему Ада и Рая для своей нынешней пришедшей к нему жаждущей истины и мщения паствы — Я надеюсь, не сильно вас обоих привел в чувство растерянности и удивления. Вы имеете возможность сейчас общаться с одним из Ангелов Божьих — он смотрел на Алину и Александра, не отрываясь от их потрясенных таким с ним общением человеческих глаз своими светящимися голубоватым светом глазами. Александр и Алина отошли немного от того парализовавшего их тела шока их первоначальной неожиданной такой вот встречи в Алининой квартире и сидели на трех теперь стульях лицом к лицу и слушали Миленхирима в теле Вадика, который продолжил — Ну, а, теперь о самой Изигири.
— Позвольте — вмешиваясь в разговор, осторожно перебивая, спросил Александр Миленхирима — Эта часом не та Изигирь из легенд Шумеров,
по наследству передаваемая Вавилонянам и Персам их потомкам и дошедшая, в конце концов, до нас. Я просто накопал массу материала по этой теме в первоисточниках от своих знакомых медиумов и экстрасенсов. Порылся по этой теме и библиотечных источниках.
— Молодой человек — произнес, перебивая Александра Миленхирим в теле Вадика иронично — Много ли вам даст то накопанное вами от кого-то
или от чего-то, что вы сейчас лично услышите от меня — он посмотрел лично на Александра, а потом на сидящую напротив его Алину — Это верно, то, что вы там накопали.
Страница 37 из 49
