Какова природа безумия? В последнее время мне приходится все дальше углубляться в суть этого вопроса. Стоя в коридоре, я думаю о солнце: я не видел его слишком долго. Все это время я только просматривал документы и финансовые отчеты в поисках зацепок. Никак не удается расплести клубок подставных фирм и юридических фикций. Невозможно понять, откуда клиника получает финансирование, но в наше время это не редкость.
Добавить в моё избранное
16 мин, 58 сек 5960
Я лично беседовал только с самыми спокойными пациентами. Многие из них были очень опасны.
Сражаясь с очередным приступом мигрени, я усиленно моргал, пытаясь рассмотреть, кто именно вышел из палаты. Его силуэт то освещался красным, то превращался в едва различимую тень, пока он шел по коридору, осматривая все вокруг. Свет на меня не попадал, и меня он видеть не мог… Я знал его. Он не был опасен.
Но тут рядом с ним открылась дверь еще одной палаты… И еще одной…
Я осознал, что отключение электричества не было случайностью — кто-то сделал это намеренно, а потом открыл двери всех палат.
Один за другим они выползали, каждый из них — небольшая арена для борьбы алого цвета и темноты. Каждый из них добавлял свой особый оттенок безумия уже сходящему с ума коридору. Я слышал бормотание, крики, поиски оружия, поиски… персонала!
Я подумал о том, чтобы закрыть дверь в ординаторскую и спрятаться — но потом решил, что это будет первым местом, в котором они будут искать своих мучителей.
Мне нельзя было здесь оставаться.
Сердце колотилось от страха и адреналина. Я снял свой белый халат и выскользнул в темноту между двумя аварийными лампами. Видно ли мой силуэт на фоне красного света? Я видел, как они медленно ходят рядом со мной, как любопытные животные. Толпа медленно растекалась по периметру коридора. Я прижался к стене. Несколько пациентов прошли мимо меня, бормоча что-то неразборчивое и дергаясь.
Тут меня ослепил особенно острый приступ головной боли, и я чуть не застонал, но сумел зажать самому себе рот и заставить себя не издать ни звука. Вид перемежающихся друг с другом ярко-красного света и темноты посылал волны боли сквозь глаза и прямо в голову…
Я был всего в десяти метрах от своей цели. Я намеревался сбежать через запасной выход. Больше я ничего не мог сделать, только вызвать помощь.
Дверь была заперта. Она что, должна быть заперта? Черт… черт… боль и колотящееся сердце уже затрудняли дыхание.
Свободного места для передвижения у меня было очень мало. Пациенты были всего в нескольких шагах от меня. Один из них остановился под лампой, освещенный красным светом… кто-то ударил его ножом, из-под ключицы начала хлестать кровь. Он закричал, и я буквально почувствовал, как внимание всех вокруг обратилось к этому месту.
Я услышал звук падающего на пол тела, сопровождаемый непрерывными криками, и к моей ноге по полу скользнуло что-то мягкое и мокрое. Огромный пациент, держащий в руках нож и с ног до головы покрытый кровью, посмотрел в мою сторону, разглядывая темноту.
Не раздумывая, я протиснулся в ближайшую палату и закрыл за собой дверь.
— Пожалуйста, не убивайте меня! — прошептала сжавшаяся в углу девушка.
— Не волнуйся, — прошептал я в ответ, чувствуя облегчение. — Я здесь работаю.
— О Боже, о Боже, что происходит? — взмолилась она.
Проходящих под дверью лучей красного света аварийных ламп хватало только на то, чтобы разглядеть ее очертания. Она выглядела истощенной, тощей и нездоровой. Я тут же узнал ее.
— Подожди здесь, — сказал я. У меня появилась идея.
Я высунулся в коридор, чтобы осмотреться. Подгоняемый адреналином, я рванулся на другую сторону. Схватив тележку с едой из другой палаты, я побежал обратно. Я услышал полный злобы крик, но не знаю, видел ли меня кто-нибудь.
— Съешь, — сказал я, протягивая ей кусок желе.
Она отошла от меня на шаг:
— Нет!
— Просто попробуй, — умоляюще прошептал я. — Поверь мне, иначе нам не выбраться.
Дрожа, она взяла желе в руку. Секунду спустя она с отвращением уронила его на пол. В выбивающемся из-под двери свете аварийных ламп был виден торчащий из него кусок сырого мяса.
— Еще, — сказал я.
Она поднесла ко рту огрызок яблока и уронила его, всхлипывая. Я поднял его и поднес к свету. В центре яблока было что-то, похожее на кусок сухожилия.
— Еще, — приказал я.
Заливаясь слезами, она попыталась укусить остатки бутерброда и так же уронила их на пол.
Я поднял его и отвернул хлеб, заглядывая внутрь:
— Есть!
Я взял находку в руки, очистил ее от посторонних тканей и разломал пополам.
Девушка засмеялась, всхлипывая от слез.
В руке у меня были две кости, каждая — размером с палец, с острыми зазубринами, гладкая от покрывающих их остатков хряща.
Чтобы не потеряться в темноте, она взяла меня под руку, и мы медленно вышли в коридор под аккомпанемент доносящихся из-за углов криков ликования и боли.
— Давай же, давай, — шептал я, запихивая кости в замок. Я знал, насколько бедна клиника и как из-за недостатка финансирования приходилось экономить на всем. Я рассчитывал на то, что замок был куском… Да! Он открылся.
Сзади на меня кто-то налетел. Девушка закричала и выбежала наружу, пока я боролся с человеком, который с диким взглядом пытался проткнуть меня ножом.
Сражаясь с очередным приступом мигрени, я усиленно моргал, пытаясь рассмотреть, кто именно вышел из палаты. Его силуэт то освещался красным, то превращался в едва различимую тень, пока он шел по коридору, осматривая все вокруг. Свет на меня не попадал, и меня он видеть не мог… Я знал его. Он не был опасен.
Но тут рядом с ним открылась дверь еще одной палаты… И еще одной…
Я осознал, что отключение электричества не было случайностью — кто-то сделал это намеренно, а потом открыл двери всех палат.
Один за другим они выползали, каждый из них — небольшая арена для борьбы алого цвета и темноты. Каждый из них добавлял свой особый оттенок безумия уже сходящему с ума коридору. Я слышал бормотание, крики, поиски оружия, поиски… персонала!
Я подумал о том, чтобы закрыть дверь в ординаторскую и спрятаться — но потом решил, что это будет первым местом, в котором они будут искать своих мучителей.
Мне нельзя было здесь оставаться.
Сердце колотилось от страха и адреналина. Я снял свой белый халат и выскользнул в темноту между двумя аварийными лампами. Видно ли мой силуэт на фоне красного света? Я видел, как они медленно ходят рядом со мной, как любопытные животные. Толпа медленно растекалась по периметру коридора. Я прижался к стене. Несколько пациентов прошли мимо меня, бормоча что-то неразборчивое и дергаясь.
Тут меня ослепил особенно острый приступ головной боли, и я чуть не застонал, но сумел зажать самому себе рот и заставить себя не издать ни звука. Вид перемежающихся друг с другом ярко-красного света и темноты посылал волны боли сквозь глаза и прямо в голову…
Я был всего в десяти метрах от своей цели. Я намеревался сбежать через запасной выход. Больше я ничего не мог сделать, только вызвать помощь.
Дверь была заперта. Она что, должна быть заперта? Черт… черт… боль и колотящееся сердце уже затрудняли дыхание.
Свободного места для передвижения у меня было очень мало. Пациенты были всего в нескольких шагах от меня. Один из них остановился под лампой, освещенный красным светом… кто-то ударил его ножом, из-под ключицы начала хлестать кровь. Он закричал, и я буквально почувствовал, как внимание всех вокруг обратилось к этому месту.
Я услышал звук падающего на пол тела, сопровождаемый непрерывными криками, и к моей ноге по полу скользнуло что-то мягкое и мокрое. Огромный пациент, держащий в руках нож и с ног до головы покрытый кровью, посмотрел в мою сторону, разглядывая темноту.
Не раздумывая, я протиснулся в ближайшую палату и закрыл за собой дверь.
— Пожалуйста, не убивайте меня! — прошептала сжавшаяся в углу девушка.
— Не волнуйся, — прошептал я в ответ, чувствуя облегчение. — Я здесь работаю.
— О Боже, о Боже, что происходит? — взмолилась она.
Проходящих под дверью лучей красного света аварийных ламп хватало только на то, чтобы разглядеть ее очертания. Она выглядела истощенной, тощей и нездоровой. Я тут же узнал ее.
— Подожди здесь, — сказал я. У меня появилась идея.
Я высунулся в коридор, чтобы осмотреться. Подгоняемый адреналином, я рванулся на другую сторону. Схватив тележку с едой из другой палаты, я побежал обратно. Я услышал полный злобы крик, но не знаю, видел ли меня кто-нибудь.
— Съешь, — сказал я, протягивая ей кусок желе.
Она отошла от меня на шаг:
— Нет!
— Просто попробуй, — умоляюще прошептал я. — Поверь мне, иначе нам не выбраться.
Дрожа, она взяла желе в руку. Секунду спустя она с отвращением уронила его на пол. В выбивающемся из-под двери свете аварийных ламп был виден торчащий из него кусок сырого мяса.
— Еще, — сказал я.
Она поднесла ко рту огрызок яблока и уронила его, всхлипывая. Я поднял его и поднес к свету. В центре яблока было что-то, похожее на кусок сухожилия.
— Еще, — приказал я.
Заливаясь слезами, она попыталась укусить остатки бутерброда и так же уронила их на пол.
Я поднял его и отвернул хлеб, заглядывая внутрь:
— Есть!
Я взял находку в руки, очистил ее от посторонних тканей и разломал пополам.
Девушка засмеялась, всхлипывая от слез.
В руке у меня были две кости, каждая — размером с палец, с острыми зазубринами, гладкая от покрывающих их остатков хряща.
Чтобы не потеряться в темноте, она взяла меня под руку, и мы медленно вышли в коридор под аккомпанемент доносящихся из-за углов криков ликования и боли.
— Давай же, давай, — шептал я, запихивая кости в замок. Я знал, насколько бедна клиника и как из-за недостатка финансирования приходилось экономить на всем. Я рассчитывал на то, что замок был куском… Да! Он открылся.
Сзади на меня кто-то налетел. Девушка закричала и выбежала наружу, пока я боролся с человеком, который с диким взглядом пытался проткнуть меня ножом.
Страница 4 из 5
