Начало 90-х годов 19-го столетия для жителей Вятской губернии выдалось непростым. Два подряд неурожайных года сильно ударили по достатку крестьянских хозяйств, а двинувшаяся летом 1891 г. по Волге и Каме эпидемия тифа грозила выкосить все трудоспособное население. Чтобы помочь жителям края государство стало выдавать всем нуждающимся беспроцентные «хлебные ссуды». Полученное зерно м.б. потратить на посев или на пропитание; государство никак не ограничивало крестьян в этом вопросе, что, конечно же, явилось немалым подспорьем для нуждающихся людей.
Добавить в моё избранное
78 мин, 24 сек 1155
Во время исполнения этого приказа кому-то пришло в голову не просто опять закопать тело, а устроить над ним настил из досок. Идея была хороша, благодаря этому можно было не бояться повредить тело при последующем выкапывании. Пристав Тимофеев одобрил предложение и труп Матюнина при повторном захоронении положили под доски.
Однако, неприятности этим не были исчерпаны. Лед во временном захоронении постепенно подтаивал и через десять дней под досками образовалась пустота. Во время сильного ливня одна из досок треснула и грязь затопила могилу. Пристав приказал снова извлечь тело на поверхность, «привезти поболее снега и льда» и опять захоронить убитого.
Помимо этих перипетий с трупом Матюнина следственные силы, представленные в тот момент приставом Тимофеевым и волостным старшиной Попугаевым, занимались в Старом Мултане и другими важными делами: явившись в дом к Григорьеву, полицейские вполне корректно провели допрос 90-летнего старца. У него расспрашивали про верования вотяков, про то, каким образом он лечит людей и пр. Григорьев спокойно отвечал на задаваемые вопросы, в частности объяснил, что уже несколько лет тому назад «обезножил» (т. е. не владеет ногами) и из дома практически не выходит. Он не признал того, что занимается или занималя в прошлом отправлением каких-либо вотяцких религиозных ритуалов и утверждал, что никогда не почитался срели вотяков шаманом. Также выяснилось, что дети Андрея Григорьева уже умерли и фактически он одинок.
Для полицейских не являлось секретом то обстоятельство, что в Старом Мултане многие вотяки сохраняли верность традиционным религиозным верованиям, для чего сооружали т. н. «родовые шалаши». Для их осмотра в Старый Мултан 17 мая 1892 г. приехал помощник окружного прокурора Раевский. Выяснить ему удалось следующее: в деревне существовало два т. н. «родовых шалаша», в которых вотяки приносили жертвы покровителям своих родов. О верованиях прародителей удмуртского (вотяцкого) народа подробнее будет сказано ниже, пока только следует заметить, что практически каждый род имел свой объект особого поклонения, как правило это был какой-либо прославленный шаман, выходец из этого рода. Утрированно говоря, каждое племя поклонялось своим «святым» и в своем«святом месте», не посещая чужие «родовые шалаши» и не участвуя в праздниках соседей-вотяков. В Старом Мултане жили представители двух удмуртских племен: учурки и будлуки. К первым принадлежали 13 семей, ко вторым — 64 (ещё около 40 семей были русскими). Соответственно, имелись два«родовых шалаша» в которых приносились жертвы разным покровителям родов.
Внимание помощника прокурора привлёк «родовой шалаш», построенный в саду возле дома вотяка Моисея Дмитриева. Дмитриев был зажиточным крестьянином, он владел домом расположенным практически в самом центре деревни по соседству со зданием, где располагалась деревенская управа и т. н. «становая квартира»(помещение, в котором останавливались проезжавшие через населенный пункт должностные лица). Раевский произвёл осмотр«родового шалаша»17 мая 1892 г. Оказалось, что это весьма незатейливое строение, образованное двумя рядами жердей, внаклонку приставленных к горизонтально расположенному бревну, закрепленному на высоте 1,6 м. Внутри шалаша были найдены следы костра. Любопытной находкой можно считать икону Святого Николая Чудотворца, которая была закреплена наверху, под самым коньком крыши. Следует отметить, что и во втором«родовом шалаше» также был найден образ того же самого христианского святого.
В обоих «родовых шалашах» была найдена посуда, связанная с жертвоприношениями. Это были миски и тазики, запачканные застарелой почерневшей кровью, с налипшими перьями птицы и шерстью животных. Может показаться странным, но никто не удосужился изъять эту посуду во время первого осмотра. По утвержданию Дмитриева он не пользовался жертвенной посудой с самой Пасхи, т. е. более полутора месяцев.
В начале лета в Старый Мултан наконец-таки приехал уездный врач по фамилии Минкевич, который 4 июня и провел вскрытие тела Матюнина. Результат этой процедуры оказался совершенно неожиданным: выяснилось, что помимо отрезания головы над телом были осуществлены и иные весьма непростые манипуляции. На трупе был обнаружен обширный и глубокий разрез, начинавшийся в верхней части тела и достигавший на спине пятого ребра. При нанесении этого разреза были разрублены ключица и пять ребер в самой толстой их части, рядом с позвоночником. Помимо этого полностью были разделены довольно толстые в этом месте мышцы спины. Разрез этот был причинен не единичным ударом топора или кавалерийской шашки, а явился следствием нескольких последовательных ударов.
Упомянутое повреждение не было обнаружено ранее по той причине, что его полностью скрывала нательная рубаха погибшего.
При вскрытии грудной полости выяснилось, что сердце и оба легких отсутствуют. Другими словами, эти органы были извлечены через разрез в верхней части тела.
Однако, неприятности этим не были исчерпаны. Лед во временном захоронении постепенно подтаивал и через десять дней под досками образовалась пустота. Во время сильного ливня одна из досок треснула и грязь затопила могилу. Пристав приказал снова извлечь тело на поверхность, «привезти поболее снега и льда» и опять захоронить убитого.
Помимо этих перипетий с трупом Матюнина следственные силы, представленные в тот момент приставом Тимофеевым и волостным старшиной Попугаевым, занимались в Старом Мултане и другими важными делами: явившись в дом к Григорьеву, полицейские вполне корректно провели допрос 90-летнего старца. У него расспрашивали про верования вотяков, про то, каким образом он лечит людей и пр. Григорьев спокойно отвечал на задаваемые вопросы, в частности объяснил, что уже несколько лет тому назад «обезножил» (т. е. не владеет ногами) и из дома практически не выходит. Он не признал того, что занимается или занималя в прошлом отправлением каких-либо вотяцких религиозных ритуалов и утверждал, что никогда не почитался срели вотяков шаманом. Также выяснилось, что дети Андрея Григорьева уже умерли и фактически он одинок.
Для полицейских не являлось секретом то обстоятельство, что в Старом Мултане многие вотяки сохраняли верность традиционным религиозным верованиям, для чего сооружали т. н. «родовые шалаши». Для их осмотра в Старый Мултан 17 мая 1892 г. приехал помощник окружного прокурора Раевский. Выяснить ему удалось следующее: в деревне существовало два т. н. «родовых шалаша», в которых вотяки приносили жертвы покровителям своих родов. О верованиях прародителей удмуртского (вотяцкого) народа подробнее будет сказано ниже, пока только следует заметить, что практически каждый род имел свой объект особого поклонения, как правило это был какой-либо прославленный шаман, выходец из этого рода. Утрированно говоря, каждое племя поклонялось своим «святым» и в своем«святом месте», не посещая чужие «родовые шалаши» и не участвуя в праздниках соседей-вотяков. В Старом Мултане жили представители двух удмуртских племен: учурки и будлуки. К первым принадлежали 13 семей, ко вторым — 64 (ещё около 40 семей были русскими). Соответственно, имелись два«родовых шалаша» в которых приносились жертвы разным покровителям родов.
Внимание помощника прокурора привлёк «родовой шалаш», построенный в саду возле дома вотяка Моисея Дмитриева. Дмитриев был зажиточным крестьянином, он владел домом расположенным практически в самом центре деревни по соседству со зданием, где располагалась деревенская управа и т. н. «становая квартира»(помещение, в котором останавливались проезжавшие через населенный пункт должностные лица). Раевский произвёл осмотр«родового шалаша»17 мая 1892 г. Оказалось, что это весьма незатейливое строение, образованное двумя рядами жердей, внаклонку приставленных к горизонтально расположенному бревну, закрепленному на высоте 1,6 м. Внутри шалаша были найдены следы костра. Любопытной находкой можно считать икону Святого Николая Чудотворца, которая была закреплена наверху, под самым коньком крыши. Следует отметить, что и во втором«родовом шалаше» также был найден образ того же самого христианского святого.
В обоих «родовых шалашах» была найдена посуда, связанная с жертвоприношениями. Это были миски и тазики, запачканные застарелой почерневшей кровью, с налипшими перьями птицы и шерстью животных. Может показаться странным, но никто не удосужился изъять эту посуду во время первого осмотра. По утвержданию Дмитриева он не пользовался жертвенной посудой с самой Пасхи, т. е. более полутора месяцев.
В начале лета в Старый Мултан наконец-таки приехал уездный врач по фамилии Минкевич, который 4 июня и провел вскрытие тела Матюнина. Результат этой процедуры оказался совершенно неожиданным: выяснилось, что помимо отрезания головы над телом были осуществлены и иные весьма непростые манипуляции. На трупе был обнаружен обширный и глубокий разрез, начинавшийся в верхней части тела и достигавший на спине пятого ребра. При нанесении этого разреза были разрублены ключица и пять ребер в самой толстой их части, рядом с позвоночником. Помимо этого полностью были разделены довольно толстые в этом месте мышцы спины. Разрез этот был причинен не единичным ударом топора или кавалерийской шашки, а явился следствием нескольких последовательных ударов.
Упомянутое повреждение не было обнаружено ранее по той причине, что его полностью скрывала нательная рубаха погибшего.
При вскрытии грудной полости выяснилось, что сердце и оба легких отсутствуют. Другими словами, эти органы были извлечены через разрез в верхней части тела.
Страница 3 из 24
