Начало 90-х годов 19-го столетия для жителей Вятской губернии выдалось непростым. Два подряд неурожайных года сильно ударили по достатку крестьянских хозяйств, а двинувшаяся летом 1891 г. по Волге и Каме эпидемия тифа грозила выкосить все трудоспособное население. Чтобы помочь жителям края государство стало выдавать всем нуждающимся беспроцентные «хлебные ссуды». Полученное зерно м.б. потратить на посев или на пропитание; государство никак не ограничивало крестьян в этом вопросе, что, конечно же, явилось немалым подспорьем для нуждающихся людей.
Добавить в моё избранное
78 мин, 24 сек 1147
Это свидетельствовало о том, что погибший не пришел сюда самостоятельно — его принесли;
— кафтан и исподняя рубашка погибшего имели обширные кровавые потеки, что вполне соответствовало характеру причиненного ранения, однако, на предметах, окружавшив труп, следов крови обнаружено не было. Это наблюдение подкрепляло предположение о посмертной переноске тела;
— хотя руки погибшего были заправлены в рукава «азяма» его воротник едва подходил под лямки заплечной котомки; кроме того, отсутствовал кушак, которым надлежало подпоясывать«азям». Это могло свидетельствовать о том, что кафтан надевали уже на труп (отметим, что в тот момент никто подобного вывода не сделал и «акт» пристава Тимофеева не содержит этого заключения);
— рядом с трупом отмечена обширная вытоптанная ногами площадка. По словам свидетельницы Головизниной 5 мая ее не было. Это указывало на то, что значительное число людей подходило к трупу в период с 5 по 10 мая 1892 г., но никто из них не захотел сообщать органам власти об обнаружении тела и в последующем так и не сознался в том, что был на этом месте;
— при осмотре заплечной котомки погибшего была обнаружена справка уездной больницы, удостоверяющая полное здоровье Конона Дмитриевича Матюнина. Из справки следовало, что этот человек был родом из деревни при Ныртовском заводе Казанской губернии. Пристав предположил, что погибший яляется именно Матюниным. В последующем предположение это нашло подтверждение.
Под актом, составленным приставом Тимофеевым, в ряду подписей понятых при осмотре стоит и подпись некоего Сосипатра Кобылина. Этот крестьянин из деревни Анык оказался в числе тех добровольных помощников полиции, чье участие весьма сильно повлияло на весь ход расследования. Именно Сосипатр рассказал приставу о том, что вотяки приносят людей в жертву своим богам; у них это называется «замолить человека». Присутствовавшие при составлении акта русские крестьяне из деревни Анык дружно восклицали, что «содеянное — дело рук вотяков!» Хотя присутствие этой массовки не нашло отражения в акте осмотра места, само по себе оно не прошло бесследно. Пристав Тимофеев, закончив работу, постановил, что труп надо везти в Старый Мултан.
Это было очень странное решение: тело Матюнина было обнаружено на земле, приписанной к общине деревни Анык. Именно эта община должна была принять труп на сохранение до его передачи в волость, именно ей надлежало снарядить транспорт для перевозки трупа и т. п. Вместо этого пристав постановил «везти тело к вотякам» и это внешне выглядело не только незаконным, но даже немотивированным. Но на самом деле мотив был, просто он поначалу не попал следственные документы.
В то самое время, когда пристав Тимофеев осматривал труп и окружающую обстановку к нему несколько раз обращались вотяки, в числе прочих крестьян стоявшие поодаль и наблюдавшие за его действиями. Они пытались указать полицейскому на следы крови, видневшиеся на набросанных в топком месте бревнах, чем вызвали раздражение пристава. Когда некоторые из вотяков приблизились к Тимофееву и протянули ему окровавленные щепы, поднятые перед тем с земли, пристав окончательно разъярился — со словами «да нету здесь никакой крови!» он забросил щепки в болото и спросил у мужиков, кто они такие? Вотяки признались, что все они являются жителями Старого Мултана. Их желание помочь следствию пристав воспринял с недоверием, а если вспомнить, что русские крестьяне в один голос твердили о«вотяцких жертвованиях», то нетрудно понять, сколь недружелюбно к вотякам оказался в конце-концов настроен Тимофеев.
На предоставленной крестьянами телеге полицейские перевезли труп к окраине Старого Мултана. Там по их приказу вотяки вырыли яму глубиной около аршина и натаскали в нее льда и снега из своих погребов; в этот самодельный ледник опустили труп Конона Матюнина, обернутый рогожей, и присыпали его землей. Сделано это было для того, чтобы по возможности лучше сохранить тело для патологоанатомического исследования. Аутопсию должен был провести уездный врач, который в тот момент был очень занят ввиду активно развивавшейся эпидемии тифа. У временного захоронения был выставлен караул из местных жителей, кроме того, в селе был оставлен один из помощников пристава. Ему надлежало следить, чтобы до приезда доктора никто не смел вскрывать могилу Матюнина.
На этом, можно сказать, исчерпывается первая часть «дела об убиении крестьянина Конона Матюнина». В тот момент никто из должностных лиц, прикосновенных к расследованиям уголовных преступлений в губернии, даже предположить не мог каковой же окажется будущность этого рядового, на первй взгляд, расследования.
В течение всего мая труп Матюнина лежал в охраняемой караулом яме, но даже там он не обрел покоя. В середине месяца караулившие временное захоронение мужики стали жаловаться на запах разложения, досаждавший им. Пристав приказал выкопать тело и «подкинуть в яму снега».
— кафтан и исподняя рубашка погибшего имели обширные кровавые потеки, что вполне соответствовало характеру причиненного ранения, однако, на предметах, окружавшив труп, следов крови обнаружено не было. Это наблюдение подкрепляло предположение о посмертной переноске тела;
— хотя руки погибшего были заправлены в рукава «азяма» его воротник едва подходил под лямки заплечной котомки; кроме того, отсутствовал кушак, которым надлежало подпоясывать«азям». Это могло свидетельствовать о том, что кафтан надевали уже на труп (отметим, что в тот момент никто подобного вывода не сделал и «акт» пристава Тимофеева не содержит этого заключения);
— рядом с трупом отмечена обширная вытоптанная ногами площадка. По словам свидетельницы Головизниной 5 мая ее не было. Это указывало на то, что значительное число людей подходило к трупу в период с 5 по 10 мая 1892 г., но никто из них не захотел сообщать органам власти об обнаружении тела и в последующем так и не сознался в том, что был на этом месте;
— при осмотре заплечной котомки погибшего была обнаружена справка уездной больницы, удостоверяющая полное здоровье Конона Дмитриевича Матюнина. Из справки следовало, что этот человек был родом из деревни при Ныртовском заводе Казанской губернии. Пристав предположил, что погибший яляется именно Матюниным. В последующем предположение это нашло подтверждение.
Под актом, составленным приставом Тимофеевым, в ряду подписей понятых при осмотре стоит и подпись некоего Сосипатра Кобылина. Этот крестьянин из деревни Анык оказался в числе тех добровольных помощников полиции, чье участие весьма сильно повлияло на весь ход расследования. Именно Сосипатр рассказал приставу о том, что вотяки приносят людей в жертву своим богам; у них это называется «замолить человека». Присутствовавшие при составлении акта русские крестьяне из деревни Анык дружно восклицали, что «содеянное — дело рук вотяков!» Хотя присутствие этой массовки не нашло отражения в акте осмотра места, само по себе оно не прошло бесследно. Пристав Тимофеев, закончив работу, постановил, что труп надо везти в Старый Мултан.
Это было очень странное решение: тело Матюнина было обнаружено на земле, приписанной к общине деревни Анык. Именно эта община должна была принять труп на сохранение до его передачи в волость, именно ей надлежало снарядить транспорт для перевозки трупа и т. п. Вместо этого пристав постановил «везти тело к вотякам» и это внешне выглядело не только незаконным, но даже немотивированным. Но на самом деле мотив был, просто он поначалу не попал следственные документы.
В то самое время, когда пристав Тимофеев осматривал труп и окружающую обстановку к нему несколько раз обращались вотяки, в числе прочих крестьян стоявшие поодаль и наблюдавшие за его действиями. Они пытались указать полицейскому на следы крови, видневшиеся на набросанных в топком месте бревнах, чем вызвали раздражение пристава. Когда некоторые из вотяков приблизились к Тимофееву и протянули ему окровавленные щепы, поднятые перед тем с земли, пристав окончательно разъярился — со словами «да нету здесь никакой крови!» он забросил щепки в болото и спросил у мужиков, кто они такие? Вотяки признались, что все они являются жителями Старого Мултана. Их желание помочь следствию пристав воспринял с недоверием, а если вспомнить, что русские крестьяне в один голос твердили о«вотяцких жертвованиях», то нетрудно понять, сколь недружелюбно к вотякам оказался в конце-концов настроен Тимофеев.
На предоставленной крестьянами телеге полицейские перевезли труп к окраине Старого Мултана. Там по их приказу вотяки вырыли яму глубиной около аршина и натаскали в нее льда и снега из своих погребов; в этот самодельный ледник опустили труп Конона Матюнина, обернутый рогожей, и присыпали его землей. Сделано это было для того, чтобы по возможности лучше сохранить тело для патологоанатомического исследования. Аутопсию должен был провести уездный врач, который в тот момент был очень занят ввиду активно развивавшейся эпидемии тифа. У временного захоронения был выставлен караул из местных жителей, кроме того, в селе был оставлен один из помощников пристава. Ему надлежало следить, чтобы до приезда доктора никто не смел вскрывать могилу Матюнина.
На этом, можно сказать, исчерпывается первая часть «дела об убиении крестьянина Конона Матюнина». В тот момент никто из должностных лиц, прикосновенных к расследованиям уголовных преступлений в губернии, даже предположить не мог каковой же окажется будущность этого рядового, на первй взгляд, расследования.
В течение всего мая труп Матюнина лежал в охраняемой караулом яме, но даже там он не обрел покоя. В середине месяца караулившие временное захоронение мужики стали жаловаться на запах разложения, досаждавший им. Пристав приказал выкопать тело и «подкинуть в яму снега».
Страница 2 из 24
