Ричарда Мэлори, владельца магазина радиотехники в г. Клируотер, штат Флорида, последний раз видели живым вечером 30 ноября 1989 г. Заперев свой магазин, он сказал помощнику, что, пожалуй, «уйдёт в загул на пару деньков». Это было в традициях 51-летнего разведёного мужчины: раза 3-4 в год он крепко напивался, притаскивал в свой дом толпу дешёвых проституток, устраивал безудержные оргии, а затем постепенно приходил в себя, целыми неделями жалуясь на боли в печени и сердце. Загул в начале зимы 89-го года обещал ничем не отличаться от предыдущих.
Добавить в моё избранное
72 мин, 24 сек 4308
Исходя из этих особенностей, прокуратура и решила строить обвинение Эйлин Вуорнос. Первый процесс было решено посвятить её обвинению в убийстве Ричарда Мэлори, но диктовалось это отнюдь не стремлением соблюсти хронологию, а иным соображением: обвинительный материал по этому делу наиболее убедительно демонстрировал садистские наклонности подсудимой. Если бы на этом суде прокуратуре удалось добиться обвинительного приговора, то он послужил бы прецедентом для последующих процессов и тем существенно бы облегчил задачи гос. обвинителей.
Суд над Эйлин Вуорнос открылся 13 января 1992 г., спустя год с момента заключения её под стражу. Главный обвинитель на процессе — Джон Таннер — сделал упор на максимально развёрнутое представление судебно-медицинское экспертизы трупа погибшего. Тщательный анализ причинённых Ричарду Мэлори травм призван был с одной стороны доказать растянутость во времени процесса пытки, а с другой, вскрыть несостоятельность версии Вуорнос об убийстве в порядке самообороны.
Задача эта была выполнена блестяще. Изложение результатов экспертизы и допрос эксперта Артура Боттинга продолжались на протяжении 8 судебных заседаний. Защита не смогла опровергнуть заявлений эксперта, утверждавшего, что процесс убийства Ричарда Мэлори длился никак не менее 10 минут, а реально был примерно вдвое продолжительнее. Убийца, по мнению Боттинга, последовательно прострелил бедро и руку своей жертвы, лишив её возможности бежать и сопротивляться, после чего мучил истекавшего кровью человека, избивая его и сдавливая половые органы. Обширные кровоизлияния ясно указывали на прижизненность травмирования, поэтому, по мнению эксперта, не могло быть и речи о глумлении над трупом. Характер причинённых жертве ранений и травм позволял полностью исключить предположение о причинении их в порядке самозащиты. Примечательно, что адвокаты Вуорнос не попытались выставить своего судебно-медицинского эксперта, понимая, что его выводы окажутся столь же разоблачительны для подзащитной.
Чтобы яснее продемонстрировать присяжным эмоциональную холодность обвиняемой и её равнодушие к чужой жизни, обвинение представило в качестве вещественного доказательства видеозапись одного из допросов Эйлин Вуорнос. На плёнке оказались запечатлены её разглагольствования, вызванные вопросом «Считаете ли вы, что погибшие имели право жить?» В своём многословном рассуждении, перемежавшимся совсем даже неуместными ухмылками и смешками, Вуорнос доказывала, что«сукины дети получили, что заслужили». По оценкам журналистов, наблюдавших за ходом процесса, впечатление эта видеозапись произвела самое тягостное…
Позицию обвинения заметно усилили 12 свидетелей, рассказавших о склочном характере Эйлин Вуорнос и её агрессивном поведении. Эти люди на большом количестве примеров показали присяжным присущие ей антисоциальность и некритичность в оценке собственных поступков. Свою ложку дёгтя внесла и Тайра Мур, вызванная в суд в качестве свидетеля обвинения. Бывшая «жена» обвиняемой рассказала о том, что после убийства Мэлори Эйлин пребывала в безмятежном расположении духа и менее всего походила на женщину, вынужденную убить собственного насильника.
Во время допроса Тайры обвиняемая буравила её ненавидящим взглядом, свидетель же ни разу на неё не взглянула. Не на шутку вскипевшая Эйлин Вуорнос потребовал допроса самой себя в качестве свидетеля защиты (по американскому уголовному законодательству обвиняемый может свидетельствовать в свою защиту и не обязан давать показания против себя. Существует и другая норма, важная для понимания судебного механизма: та сторона, которая вызывает свидетеля, не может ставить под сомнение или оспаривать его показаний). Надо сказать, что Вуорнос оказалась единственным свидетелем собственной защиты. Адвокат Трисия Дженкинс уговаривала её воспользоваться правом не давать показания, видимо, ясно понимая, что нельзя позволять Вуорнос раскрывать рот в суде, но… выражаясь словами из романа Ильфа и Петрова, Остапа несло!
24 января 1992 г. Эйлин заняла свидетельское место и закатила настоящий концерт «в стиле Владимира Вольфовича». Она ругалась в адрес свидетелей обвинения, поносила их последними словами и врала, врала напропалую. Вуорнос жалобно запричитала, будто бы её, бедняжку, чуть ли не с пелёнок насиловали все кому не лень — и дедушка, и братец, и одноклассники. Разумеется, припомнила она и свою беременность в 12 лет и тут же была поймана обвинителем на лжи, поскольку документально было установлено, что забеременела она в 14 лет, а родила в 15 (что, всё-таки, далеко не 12… Во время перекрёстного допроса адвокат Дженкинс 25 раз предлагала Вуорнос не отвечать на острые вопросы обвинителя, понимая, что подсудимая в силу своей ограниченности не найдёт ни единого здравого ответа, однако, каждый раз Эйлин пренебрегала добрым советом своего защитника. В результате обвинитель Джон Таннер камня на камне не оставил от той версии событий, которую Вуорнос пыталась навязать присяжным заседателям.
Суд над Эйлин Вуорнос открылся 13 января 1992 г., спустя год с момента заключения её под стражу. Главный обвинитель на процессе — Джон Таннер — сделал упор на максимально развёрнутое представление судебно-медицинское экспертизы трупа погибшего. Тщательный анализ причинённых Ричарду Мэлори травм призван был с одной стороны доказать растянутость во времени процесса пытки, а с другой, вскрыть несостоятельность версии Вуорнос об убийстве в порядке самообороны.
Задача эта была выполнена блестяще. Изложение результатов экспертизы и допрос эксперта Артура Боттинга продолжались на протяжении 8 судебных заседаний. Защита не смогла опровергнуть заявлений эксперта, утверждавшего, что процесс убийства Ричарда Мэлори длился никак не менее 10 минут, а реально был примерно вдвое продолжительнее. Убийца, по мнению Боттинга, последовательно прострелил бедро и руку своей жертвы, лишив её возможности бежать и сопротивляться, после чего мучил истекавшего кровью человека, избивая его и сдавливая половые органы. Обширные кровоизлияния ясно указывали на прижизненность травмирования, поэтому, по мнению эксперта, не могло быть и речи о глумлении над трупом. Характер причинённых жертве ранений и травм позволял полностью исключить предположение о причинении их в порядке самозащиты. Примечательно, что адвокаты Вуорнос не попытались выставить своего судебно-медицинского эксперта, понимая, что его выводы окажутся столь же разоблачительны для подзащитной.
Чтобы яснее продемонстрировать присяжным эмоциональную холодность обвиняемой и её равнодушие к чужой жизни, обвинение представило в качестве вещественного доказательства видеозапись одного из допросов Эйлин Вуорнос. На плёнке оказались запечатлены её разглагольствования, вызванные вопросом «Считаете ли вы, что погибшие имели право жить?» В своём многословном рассуждении, перемежавшимся совсем даже неуместными ухмылками и смешками, Вуорнос доказывала, что«сукины дети получили, что заслужили». По оценкам журналистов, наблюдавших за ходом процесса, впечатление эта видеозапись произвела самое тягостное…
Позицию обвинения заметно усилили 12 свидетелей, рассказавших о склочном характере Эйлин Вуорнос и её агрессивном поведении. Эти люди на большом количестве примеров показали присяжным присущие ей антисоциальность и некритичность в оценке собственных поступков. Свою ложку дёгтя внесла и Тайра Мур, вызванная в суд в качестве свидетеля обвинения. Бывшая «жена» обвиняемой рассказала о том, что после убийства Мэлори Эйлин пребывала в безмятежном расположении духа и менее всего походила на женщину, вынужденную убить собственного насильника.
Во время допроса Тайры обвиняемая буравила её ненавидящим взглядом, свидетель же ни разу на неё не взглянула. Не на шутку вскипевшая Эйлин Вуорнос потребовал допроса самой себя в качестве свидетеля защиты (по американскому уголовному законодательству обвиняемый может свидетельствовать в свою защиту и не обязан давать показания против себя. Существует и другая норма, важная для понимания судебного механизма: та сторона, которая вызывает свидетеля, не может ставить под сомнение или оспаривать его показаний). Надо сказать, что Вуорнос оказалась единственным свидетелем собственной защиты. Адвокат Трисия Дженкинс уговаривала её воспользоваться правом не давать показания, видимо, ясно понимая, что нельзя позволять Вуорнос раскрывать рот в суде, но… выражаясь словами из романа Ильфа и Петрова, Остапа несло!
24 января 1992 г. Эйлин заняла свидетельское место и закатила настоящий концерт «в стиле Владимира Вольфовича». Она ругалась в адрес свидетелей обвинения, поносила их последними словами и врала, врала напропалую. Вуорнос жалобно запричитала, будто бы её, бедняжку, чуть ли не с пелёнок насиловали все кому не лень — и дедушка, и братец, и одноклассники. Разумеется, припомнила она и свою беременность в 12 лет и тут же была поймана обвинителем на лжи, поскольку документально было установлено, что забеременела она в 14 лет, а родила в 15 (что, всё-таки, далеко не 12… Во время перекрёстного допроса адвокат Дженкинс 25 раз предлагала Вуорнос не отвечать на острые вопросы обвинителя, понимая, что подсудимая в силу своей ограниченности не найдёт ни единого здравого ответа, однако, каждый раз Эйлин пренебрегала добрым советом своего защитника. В результате обвинитель Джон Таннер камня на камне не оставил от той версии событий, которую Вуорнос пыталась навязать присяжным заседателям.
Страница 18 из 22
