28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
Добавить в моё избранное
48 мин, 34 сек 9312
Это было очень странно, поскольку осторожный хозяин никогда не оставлял помещение кассы незапертым. Позвали дворника. Старший дворник Щеткин, в сопровождениисвоих помощников Прохорова и Мейкулло, обошёл помещение и в самой дальней комнатке обнаружил труп 13-летней Сарры Беккер, дочери приказчика.
Так началось одно из самых интригующих и скандальных расследований в истории дореволюционного отечественного сыска, известное как «дело Мироновича».
Обнаруженный труп находился в малой комнате кассы, налево от кухни, и в момент обнаружения был уже совершенно холоден. На лбу Сарры, над правой бровью зияла большая рана неправильного очертания, проникающая до кости. Глубоко в рот покойной был засунут носовой платок, который проникал до трахеи. Покойная была одета в своё праздничное платье, на ногах — чулки и полусапожки. Тело лежало навзничь поперек большого мягкого кресла, таким образом, что ноги свешивались через подлокотник. Обнаженные выше колен ноги были раздвинуты неестественно широко. Этим создавалось впечатление, будто такая поза была придана покойной при ее жизни или посмертно посторонним лицом.
При осмотре трупа в правой руке Сарры был обнаружен клок волос, крепко зажатый пальцами. В правом кармане черной шерстяной накидки, наброшенной на плечи убитой, оказался ключ от входной двери в кассу, в левом кармане — недоеденное яблоко. Во время осмотра места происшествия были обнаружены разбросанные в беспорядке десять просроченных квитанций на заложенные в ссудной кассе И. И. Мироновича вещи некоего Грязнова и его же вексель на 50 рублей.
По объяснению хозяина кассы, документы эти хранились в одном из ящиков письменного стола, откуда, видимо, они и были изъяты преступником. Помимо мягкой мебели, в большой комнате кассы находились шкафы и стеклянная витрина, в которых были заперты заложенные ценные предметы. Однако все они находились на своих местах, под замками, ключи от которых висели на cвоих обычных местах. Хотя ценное имущество на первый взгляд казалось непотревоженным, И. И. Миронович во время осмотра, проведенного в присутствии полиции, заявил опропаже из кассы 50 рублей наличными и ряда вещей из витрины — всего насумму около 400 рублей (в то же время большинство ценных предметов, находившихся в витрине, остались нетронуты. Получалось, что преступник почему-то забрал только часть предметов, причем отнюдь не самые дорогие; всего же в витрине остались заложенные вещи стоимостью более, чем на 1000 рублей).
Осмотр места преступления привёл к обнаружению потёков свечного воска в прихожей, возле входной двери, причём хозяин о происхождении этих следов никаких пояснений дать не смог — накануне вечером следы отсутствовали. Входная дверь оставалась незапертой всю ночь (напомним, что ключ от нее лежал в кармане покойной, о чем убийца, очевидно, не знал; это, кстати, свидетельствовало и о том, что нападавший не обыскал одежды своей жертвы… Кроме того, уже при первоначальном осмотре места преступления полицейские отметили тот факт, что керосиновая лампа, которой без сомнения пользовалась девочка, находясь в полутемной квартире, была должным образом затушена. Это наблюдение могло служить косвенным указанием на то, что преступление совершил человек не посторонний, т. е. заинтересованный в том, чтобы пожара не произошло. Обратила на себя внимание еще одна деталь, сразу не бросившаяся в глаза, но впоследствии спровоцировавшая большую полемику: кровь погибшей девочки, пропитав чехол, покрывавший кресло, сильно запачкала обивку самого кресла, причем следы крови на чехле и обивки совпали полностью.
Некоторые обстоятельства косвенным образом указывали на недюженное самообладание преступника и абсолютную рассудочность его действий. Так, внимательный анализ следов крови подтолкнул следствие к выводу, что преступник не мог не испачкать свои руки кровью жертвы. Дабы не оставить следов при открытии витрины, он самым тщательным образом вымыл руки и лишь после этого приступил к выемке вещей.
Указанные странные обстоятельства сразу же придали убийству Беккер большую загадочность. Расположение трупа как будто бы указывало на убийство с целью изнасилования. Но пропажа ряда ценных предметов создавала впечатление убийства с целью грабежа. Имитация того или иного деяния, очевидно, преследовала цель сокрытия истинного мотива преступления.
Надо признать, что действия полиции с первых же шагов оказались не лишены досадных проколов. Как упоминалось выше, в ладони погибшей девочки была обнаружена прядь коротких волос, которая, очевидно, оказалась вырвана из головы преступника в время борьбы. Сарра Беккер имела длинные волосы и даже простейшего сличения «на глаз» было достаточно, чтобы убедиться в том, что волосы не могли принадлежать погибшей девочке. Ценнейшую улику полицейские положили на лист писчей бумаги, который, в свою очередь, оставили на подоконнике открытого окна. Через минуту дуновение сквозняка лишило следствие важнейшего вещественного доказательства!
Так началось одно из самых интригующих и скандальных расследований в истории дореволюционного отечественного сыска, известное как «дело Мироновича».
Обнаруженный труп находился в малой комнате кассы, налево от кухни, и в момент обнаружения был уже совершенно холоден. На лбу Сарры, над правой бровью зияла большая рана неправильного очертания, проникающая до кости. Глубоко в рот покойной был засунут носовой платок, который проникал до трахеи. Покойная была одета в своё праздничное платье, на ногах — чулки и полусапожки. Тело лежало навзничь поперек большого мягкого кресла, таким образом, что ноги свешивались через подлокотник. Обнаженные выше колен ноги были раздвинуты неестественно широко. Этим создавалось впечатление, будто такая поза была придана покойной при ее жизни или посмертно посторонним лицом.
При осмотре трупа в правой руке Сарры был обнаружен клок волос, крепко зажатый пальцами. В правом кармане черной шерстяной накидки, наброшенной на плечи убитой, оказался ключ от входной двери в кассу, в левом кармане — недоеденное яблоко. Во время осмотра места происшествия были обнаружены разбросанные в беспорядке десять просроченных квитанций на заложенные в ссудной кассе И. И. Мироновича вещи некоего Грязнова и его же вексель на 50 рублей.
По объяснению хозяина кассы, документы эти хранились в одном из ящиков письменного стола, откуда, видимо, они и были изъяты преступником. Помимо мягкой мебели, в большой комнате кассы находились шкафы и стеклянная витрина, в которых были заперты заложенные ценные предметы. Однако все они находились на своих местах, под замками, ключи от которых висели на cвоих обычных местах. Хотя ценное имущество на первый взгляд казалось непотревоженным, И. И. Миронович во время осмотра, проведенного в присутствии полиции, заявил опропаже из кассы 50 рублей наличными и ряда вещей из витрины — всего насумму около 400 рублей (в то же время большинство ценных предметов, находившихся в витрине, остались нетронуты. Получалось, что преступник почему-то забрал только часть предметов, причем отнюдь не самые дорогие; всего же в витрине остались заложенные вещи стоимостью более, чем на 1000 рублей).
Осмотр места преступления привёл к обнаружению потёков свечного воска в прихожей, возле входной двери, причём хозяин о происхождении этих следов никаких пояснений дать не смог — накануне вечером следы отсутствовали. Входная дверь оставалась незапертой всю ночь (напомним, что ключ от нее лежал в кармане покойной, о чем убийца, очевидно, не знал; это, кстати, свидетельствовало и о том, что нападавший не обыскал одежды своей жертвы… Кроме того, уже при первоначальном осмотре места преступления полицейские отметили тот факт, что керосиновая лампа, которой без сомнения пользовалась девочка, находясь в полутемной квартире, была должным образом затушена. Это наблюдение могло служить косвенным указанием на то, что преступление совершил человек не посторонний, т. е. заинтересованный в том, чтобы пожара не произошло. Обратила на себя внимание еще одна деталь, сразу не бросившаяся в глаза, но впоследствии спровоцировавшая большую полемику: кровь погибшей девочки, пропитав чехол, покрывавший кресло, сильно запачкала обивку самого кресла, причем следы крови на чехле и обивки совпали полностью.
Некоторые обстоятельства косвенным образом указывали на недюженное самообладание преступника и абсолютную рассудочность его действий. Так, внимательный анализ следов крови подтолкнул следствие к выводу, что преступник не мог не испачкать свои руки кровью жертвы. Дабы не оставить следов при открытии витрины, он самым тщательным образом вымыл руки и лишь после этого приступил к выемке вещей.
Указанные странные обстоятельства сразу же придали убийству Беккер большую загадочность. Расположение трупа как будто бы указывало на убийство с целью изнасилования. Но пропажа ряда ценных предметов создавала впечатление убийства с целью грабежа. Имитация того или иного деяния, очевидно, преследовала цель сокрытия истинного мотива преступления.
Надо признать, что действия полиции с первых же шагов оказались не лишены досадных проколов. Как упоминалось выше, в ладони погибшей девочки была обнаружена прядь коротких волос, которая, очевидно, оказалась вырвана из головы преступника в время борьбы. Сарра Беккер имела длинные волосы и даже простейшего сличения «на глаз» было достаточно, чтобы убедиться в том, что волосы не могли принадлежать погибшей девочке. Ценнейшую улику полицейские положили на лист писчей бумаги, который, в свою очередь, оставили на подоконнике открытого окна. Через минуту дуновение сквозняка лишило следствие важнейшего вещественного доказательства!
Страница 1 из 15
