28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
Добавить в моё избранное
48 мин, 34 сек 9313
Назначенная предварительным следствием медицинская экспертиза ясности не внесла.
Вскрытие тела Сарры Беккер производилось докторами Горским, Герингом, Добрыниным и Янцольским. Патолого-анатомическое исследование констатировало наличие на голове жертвы значительных повреждений, произошедших от нескольких (не менее трёх) ударов тупым тяжелым предметом; причиненные повреждения черепа признавались смертельными. Вместе с тем, было признано, что не эти удары послужили непосредственной причиной смерти. Глубоко засунутый в горло погибшей носовой платок спровоцировал рвотный рефлекс, что привело к закупорке дыхательного горла и вызвало в конечном счете асфиксию. Изменения легочных альвеол свидетельствовали об удушении. Трусы девочки носили следы непроизвольной дефекации, что полностью подтверждало версию о гибели именно от удушения. Преступник, засунувший в рот погибшей носовой платок, с силой сжимал ее челюсти, о чем свидетельствовали отпечатки зубов Беккер на слизистых оболочках внутренней поверхности губ. Кроме того, преступник, очевидно, в процессе удушения своей жертвы, стискивал её голову, удерживая левое ухо девочки, из-за чего позади уха образовалась рваная рана.
Врачам удалось установить примерное время совершения преступления — максимум через два часа после последнего приема Сарой Беккер пищи, что соответствовало примерно четверти — половине двенадцатого ночи 27 августа. Они указали комбинированную причину смерти — удары по голове, сопровождавшиеся удушением жертвы. Половые органы девочки остались неприкосновенны.
В заключении экспертизы появилась запись: «данные эти исключают предположение о попытке к изнасилованию».
Насколько же запутывало следствие такое заключение судебно-медицинской экспертизы! Из этого документа сыскная полиция не могла вынести никакого сколько-нибудь ясного представления о мотивации действий преступника.
Сарре Беккер шел 14-й год, она была дочерью от первого брака Ильи Беккера, приказчика ссудной конторы Мироновича. Вторая жена Ильи Беккера с сыном проживала летом 1883 г. в Сестрорецке, курортном местечке севернее Санк-Петербурга. В момент нападения на Сарру отец в городе отсутствовал — он уехал к жене, поскольку готовил окончательный переезд из Петербурга в Сестрорецк. Сарра в конторе Мироновича выполняла роль ночного сторожа. Одно время в помещении кассы вместе с нею оставался кто-то из дворников (всего в доме их было трое), но после жалобы Сарры на их поведение, Миронович отказался от их услуг. Т. о., после 25 августа девочка оставалась на ночь в кассе одна; имущество, доверяемое ей на хранение оценивалось самим Мироновичем в 30 тысяч рублей.
Уже после первоначального осмотра места происшествия у полиции возникли подозрения в отношении владельца кассы Ивана Мироновича. Прежде всего понятые указали на перестановку мебели в помещении, в котором было найдено тело погибшей девочки. Мягкая мебель была завезена накануне убийства — 26 августа. Сначала ее расставили по всем комнатам, но почти сразу же Миронович велел снести её в маленькую полутемную комнатушку, ту самую, в которой через два дня была найдена убитая девочка. Дворник Кириллов показал, что поставил три мягких стула на диван, как это обычно делают при хранении на складах. Однако 28 августа оказалось, что мягкие стулья с дивана сняты и поставлены таким образом, что образовали с ним одно широкое ложе. Одно из кресел было приставлено к дивану, а второе — загораживало дверь в ватерклозет. Никто из дворников так мебель не расставлял. Было очевидно, что сделать это мог только тот, кому такая перестановка представлялась необходимой. Понятно, что грабитель в ней не нуждался. Тогда кто и для чего взялся переставлять мебель?
Уже первые опросы жильцов дома, дворников и клиентов кассы содержали указания на несколько двусмысленное поведение Мироновича с Саррой. Он заигрывал с девочкой, допускал вольности, дарил сладости и незадолго до её гибели даже подарил золотые серьги. Об этом дали вполне определенные и недвусмысленные показания некоторые жильцы дома N 57 — Лихачёв, Араратов, Соболева. Последняя, кстати, заявила ещё и о том, что Сарра, рассказывая о приставаниях хозяина, плакала.
Любопытно, что примерно такого же рода показания дал и отец погибшей — Илья Беккер. Он живописал ситуацию, невольным свидетелем которой однажды стал: Миронович, сидя в кресле и держа на коленях Сарру, целовал её в губы. Примечательно, что отец, увидев такое зрелище, не вмешался в происходящее, а… деликатно ретировался. Помимо этого небезынтересного рассказа, определённо подтверждавшего версию о старике-растлителе, Илья Беккер сообщил весьма ценное наблюдение о том, как открывался замок стеклянной витрины, находившейся в помещении ссудной кассы (той самой, из которой по словам Мироновича, пропали некоторые заложенные вещи). Замок этот имел дефект, не зная о котором, открыть его, даже с использованием ключа, было почти невозможно. Т.о.
Вскрытие тела Сарры Беккер производилось докторами Горским, Герингом, Добрыниным и Янцольским. Патолого-анатомическое исследование констатировало наличие на голове жертвы значительных повреждений, произошедших от нескольких (не менее трёх) ударов тупым тяжелым предметом; причиненные повреждения черепа признавались смертельными. Вместе с тем, было признано, что не эти удары послужили непосредственной причиной смерти. Глубоко засунутый в горло погибшей носовой платок спровоцировал рвотный рефлекс, что привело к закупорке дыхательного горла и вызвало в конечном счете асфиксию. Изменения легочных альвеол свидетельствовали об удушении. Трусы девочки носили следы непроизвольной дефекации, что полностью подтверждало версию о гибели именно от удушения. Преступник, засунувший в рот погибшей носовой платок, с силой сжимал ее челюсти, о чем свидетельствовали отпечатки зубов Беккер на слизистых оболочках внутренней поверхности губ. Кроме того, преступник, очевидно, в процессе удушения своей жертвы, стискивал её голову, удерживая левое ухо девочки, из-за чего позади уха образовалась рваная рана.
Врачам удалось установить примерное время совершения преступления — максимум через два часа после последнего приема Сарой Беккер пищи, что соответствовало примерно четверти — половине двенадцатого ночи 27 августа. Они указали комбинированную причину смерти — удары по голове, сопровождавшиеся удушением жертвы. Половые органы девочки остались неприкосновенны.
В заключении экспертизы появилась запись: «данные эти исключают предположение о попытке к изнасилованию».
Насколько же запутывало следствие такое заключение судебно-медицинской экспертизы! Из этого документа сыскная полиция не могла вынести никакого сколько-нибудь ясного представления о мотивации действий преступника.
Сарре Беккер шел 14-й год, она была дочерью от первого брака Ильи Беккера, приказчика ссудной конторы Мироновича. Вторая жена Ильи Беккера с сыном проживала летом 1883 г. в Сестрорецке, курортном местечке севернее Санк-Петербурга. В момент нападения на Сарру отец в городе отсутствовал — он уехал к жене, поскольку готовил окончательный переезд из Петербурга в Сестрорецк. Сарра в конторе Мироновича выполняла роль ночного сторожа. Одно время в помещении кассы вместе с нею оставался кто-то из дворников (всего в доме их было трое), но после жалобы Сарры на их поведение, Миронович отказался от их услуг. Т. о., после 25 августа девочка оставалась на ночь в кассе одна; имущество, доверяемое ей на хранение оценивалось самим Мироновичем в 30 тысяч рублей.
Уже после первоначального осмотра места происшествия у полиции возникли подозрения в отношении владельца кассы Ивана Мироновича. Прежде всего понятые указали на перестановку мебели в помещении, в котором было найдено тело погибшей девочки. Мягкая мебель была завезена накануне убийства — 26 августа. Сначала ее расставили по всем комнатам, но почти сразу же Миронович велел снести её в маленькую полутемную комнатушку, ту самую, в которой через два дня была найдена убитая девочка. Дворник Кириллов показал, что поставил три мягких стула на диван, как это обычно делают при хранении на складах. Однако 28 августа оказалось, что мягкие стулья с дивана сняты и поставлены таким образом, что образовали с ним одно широкое ложе. Одно из кресел было приставлено к дивану, а второе — загораживало дверь в ватерклозет. Никто из дворников так мебель не расставлял. Было очевидно, что сделать это мог только тот, кому такая перестановка представлялась необходимой. Понятно, что грабитель в ней не нуждался. Тогда кто и для чего взялся переставлять мебель?
Уже первые опросы жильцов дома, дворников и клиентов кассы содержали указания на несколько двусмысленное поведение Мироновича с Саррой. Он заигрывал с девочкой, допускал вольности, дарил сладости и незадолго до её гибели даже подарил золотые серьги. Об этом дали вполне определенные и недвусмысленные показания некоторые жильцы дома N 57 — Лихачёв, Араратов, Соболева. Последняя, кстати, заявила ещё и о том, что Сарра, рассказывая о приставаниях хозяина, плакала.
Любопытно, что примерно такого же рода показания дал и отец погибшей — Илья Беккер. Он живописал ситуацию, невольным свидетелем которой однажды стал: Миронович, сидя в кресле и держа на коленях Сарру, целовал её в губы. Примечательно, что отец, увидев такое зрелище, не вмешался в происходящее, а… деликатно ретировался. Помимо этого небезынтересного рассказа, определённо подтверждавшего версию о старике-растлителе, Илья Беккер сообщил весьма ценное наблюдение о том, как открывался замок стеклянной витрины, находившейся в помещении ссудной кассы (той самой, из которой по словам Мироновича, пропали некоторые заложенные вещи). Замок этот имел дефект, не зная о котором, открыть его, даже с использованием ключа, было почти невозможно. Т.о.
Страница 2 из 15
