Одно из самых мрачных в истории французской криминалистики расследований, названное по фамилии преступников «делом сестер Папин», началось вполне обыденным утром 3 февраля 1933 г. Не было еще семи часов утра когда молочник, развозивший свежие молоко и сливки, постучал в дверь трехэтажного дома, принадлежавшего Жозефине Ланселин, пожалуй, самой зажиточной жительнице небольшого городка Ле Ман в 150 километрах западнее Парижа.
Добавить в моё избранное
22 мин, 32 сек 7790
Дверь молочнику никто не открыл, что само по себе было довольно странно: его всегда ждали ранним утром и 3 февраля в этом отношении был самым обыденным днем. Молочник, подождав немного перед дверью, отправился дальше по улице, решив заглянуть к madame Ланселин на обратном пути.
Примерно через 3/4 часа он проезжал в обратном направлении и снова постучал в знакомую дверь. Никто к нему не вышел и на этот раз. Озадаченный и встревоженный молочник обошел дом кругом и убедился, что черный ход также закрыт. Все это выглядело в высшей степени подозрительно: в доме проживали четыре женщины и они непременно должны были слышать его стук.
Молочник пригласил соседей. Они-то и позвонили через десять минут в местный полицейский участок, сообщив о подозрительной тишине в доме madame Ланселин.
Дальнейшее выглядело рутинной полицейской процедурой. Сначала появился патрульный наряд, который визуальным осмотром установил, что окна и двери не имеют видимых следов взлома, а затем к дому прибыли чины местного отделения уголовной полиции. К девяти часам утра наконец-то всем стало ясно, что дом действительно заперт изнутри, но почему никто из четырех жильцов не отпирает двери и не снимает телефонную трубку, представлялось все еще необъяснимым. Было решено пригласить плотника и взломать дверь черного хода.
В начале десятого плотник закончил работу и полицейские проникли в дом.
Сразу же стало ясно, что в доме madame Ланселин произошло преступление. В коридоре первого этажа, на пороге в кухню, было обнаружено тело дочери хозяйки — Женевьевы Ланселин — с тяжелыми повреждениями головы, сплошь залитое кровью. Многочисленные кровавые следы на полу, мебели и деталях интерьера не оставляли сомнений в том, что на первом этаже разыгралась чудовищная в своей жестокости драма. Этажом выше, в собственной спальне, полицейские нашли тело самой хозяйки дома. Оно также было залито кровью; лица погибшей было не разобрать, до такой степени оно было изуродовано побоями.
К тому времени полицейские уже знали, что в доме должны были находиться две служанки — родные сестры Кристин и Леа Папин. Их комната находилась на третьем этаже дома, под самой крышей. Не без внутреннего содрогания, ожидая увидеть картину еще одной ужасной бойни, полицейские поднялись наверх и приступили к осмотру верхнего этажа. Каково же было их изумление, когда войдя в комнату прислуги они обнаружили обеих сестер, лежавших раздетыми в одной кровати целыми и невредимыми. Сестры крепко обнимались и даже появление в комнате посторонних мужчин не заставило их выпустить друг друга из объятий.
К служанкам обратились за разъяснениями, но они молчали. Их попросили подняться и одеться, но они проигнорировали обращение. Казалось, они пребывали где-то очень далеко и не понимали происходящего вокруг.
На место преступления были вызваны женщины-полицейские, приехал полицейский врач, прокурор. Уже к полудню редакции многих местных и центральных французских газет были проинформированы о жестоком двойном убийстве в Ле Мане и их вечерние выпуски от 3 февраля 1933 г. сообщили читателям о случившемся. В дальнейшем интерес прессы к расследованию преступления только возрастал, что и обусловило как нашествие журналистов в Ле Ман, так и широкое освещение работы полиции в многочисленных газетных публикациях.
Прибывшие на место преступления женщины-полицейские заставили сестер подняться из постели и одеться. После этого к их допросу приступил прокурор. Сестры без колебаний заявили, что убийство madame Ланселин и ее дочери совершили именно они. Произошло это поздно вечером 2 февраля 1933 г. Что послужило мотивом преступления, убийцы объяснить отказались.
Тщательный осмотр места преступления, продолжавшийся почти на сутки, позволил установить, что убийство было растянуто во времени и характеризовалось довольно сложными перемещениями по дому действующих лиц. О многом рассказали полицейским кровавые отпечатки рук, ног и деталей одежды на окружающих предметах; убийцы не пытались уничтожить следы собственных действий, тем самым существенно облегчив процесс реконструкции происшедшего.
Нападение началось на втором этаже. На Жозефину Ланселин сначала напал один человек. В ту минуту преступник был вооружен молотком. Хозяйке дома были нанесены первые тяжелые травмы головы, вызвавшие обильное кровотечение, которое запачкало одежду и обувь преступника. Именно тогда — в начале своего нападения — преступник выдавил madame Ланселин пальцами глаза. После этого, оставив жертву живой в спальне второго этажа, преступник сбежал вниз, где напал на Женевьеву. Дочь хозяйки, очевидно, стала свидетелем нападения на мать и попыталась покинуть дом. Преступник ее догнал и повалил навзничь в коридоре. Пробегая через кухню, нападавший прихватил нож, которым воспользовался для причинения ранений Женевьеве. Характер этих ранений (а все четыре пореза были расположены на ногах жертвы) указывал на возникшую борьбу между Женевьевой и нападавшим: первая лежала спиной на полу и отбивалась ногами, второй же наваливался сверху.
Примерно через 3/4 часа он проезжал в обратном направлении и снова постучал в знакомую дверь. Никто к нему не вышел и на этот раз. Озадаченный и встревоженный молочник обошел дом кругом и убедился, что черный ход также закрыт. Все это выглядело в высшей степени подозрительно: в доме проживали четыре женщины и они непременно должны были слышать его стук.
Молочник пригласил соседей. Они-то и позвонили через десять минут в местный полицейский участок, сообщив о подозрительной тишине в доме madame Ланселин.
Дальнейшее выглядело рутинной полицейской процедурой. Сначала появился патрульный наряд, который визуальным осмотром установил, что окна и двери не имеют видимых следов взлома, а затем к дому прибыли чины местного отделения уголовной полиции. К девяти часам утра наконец-то всем стало ясно, что дом действительно заперт изнутри, но почему никто из четырех жильцов не отпирает двери и не снимает телефонную трубку, представлялось все еще необъяснимым. Было решено пригласить плотника и взломать дверь черного хода.
В начале десятого плотник закончил работу и полицейские проникли в дом.
Сразу же стало ясно, что в доме madame Ланселин произошло преступление. В коридоре первого этажа, на пороге в кухню, было обнаружено тело дочери хозяйки — Женевьевы Ланселин — с тяжелыми повреждениями головы, сплошь залитое кровью. Многочисленные кровавые следы на полу, мебели и деталях интерьера не оставляли сомнений в том, что на первом этаже разыгралась чудовищная в своей жестокости драма. Этажом выше, в собственной спальне, полицейские нашли тело самой хозяйки дома. Оно также было залито кровью; лица погибшей было не разобрать, до такой степени оно было изуродовано побоями.
К тому времени полицейские уже знали, что в доме должны были находиться две служанки — родные сестры Кристин и Леа Папин. Их комната находилась на третьем этаже дома, под самой крышей. Не без внутреннего содрогания, ожидая увидеть картину еще одной ужасной бойни, полицейские поднялись наверх и приступили к осмотру верхнего этажа. Каково же было их изумление, когда войдя в комнату прислуги они обнаружили обеих сестер, лежавших раздетыми в одной кровати целыми и невредимыми. Сестры крепко обнимались и даже появление в комнате посторонних мужчин не заставило их выпустить друг друга из объятий.
К служанкам обратились за разъяснениями, но они молчали. Их попросили подняться и одеться, но они проигнорировали обращение. Казалось, они пребывали где-то очень далеко и не понимали происходящего вокруг.
На место преступления были вызваны женщины-полицейские, приехал полицейский врач, прокурор. Уже к полудню редакции многих местных и центральных французских газет были проинформированы о жестоком двойном убийстве в Ле Мане и их вечерние выпуски от 3 февраля 1933 г. сообщили читателям о случившемся. В дальнейшем интерес прессы к расследованию преступления только возрастал, что и обусловило как нашествие журналистов в Ле Ман, так и широкое освещение работы полиции в многочисленных газетных публикациях.
Прибывшие на место преступления женщины-полицейские заставили сестер подняться из постели и одеться. После этого к их допросу приступил прокурор. Сестры без колебаний заявили, что убийство madame Ланселин и ее дочери совершили именно они. Произошло это поздно вечером 2 февраля 1933 г. Что послужило мотивом преступления, убийцы объяснить отказались.
Тщательный осмотр места преступления, продолжавшийся почти на сутки, позволил установить, что убийство было растянуто во времени и характеризовалось довольно сложными перемещениями по дому действующих лиц. О многом рассказали полицейским кровавые отпечатки рук, ног и деталей одежды на окружающих предметах; убийцы не пытались уничтожить следы собственных действий, тем самым существенно облегчив процесс реконструкции происшедшего.
Нападение началось на втором этаже. На Жозефину Ланселин сначала напал один человек. В ту минуту преступник был вооружен молотком. Хозяйке дома были нанесены первые тяжелые травмы головы, вызвавшие обильное кровотечение, которое запачкало одежду и обувь преступника. Именно тогда — в начале своего нападения — преступник выдавил madame Ланселин пальцами глаза. После этого, оставив жертву живой в спальне второго этажа, преступник сбежал вниз, где напал на Женевьеву. Дочь хозяйки, очевидно, стала свидетелем нападения на мать и попыталась покинуть дом. Преступник ее догнал и повалил навзничь в коридоре. Пробегая через кухню, нападавший прихватил нож, которым воспользовался для причинения ранений Женевьеве. Характер этих ранений (а все четыре пореза были расположены на ногах жертвы) указывал на возникшую борьбу между Женевьевой и нападавшим: первая лежала спиной на полу и отбивалась ногами, второй же наваливался сверху.
Страница 1 из 7
