Около 10 часов утра 15 января 1947 г. дежурная служба полицейского управления Лос-Анджелеса приняла телефонное сообщение об обнаружении расчлененного человеческого тела на пересечении Нортон-авеню и 39-й улицы. Первым по указанному адресу прибыл наряд в составе полицейских Фрэнка Паркинса и Уилла Фитцджеральда.
Добавить в моё избранное
36 мин, 23 сек 9001
Случившееся сильно смахивало на имитацию с целью избавиться от полицейского преследования, но тщательная проверка подтвердила предварительную информацию — в гостиничном номере действительно сгорел Арнольд Смит. В огне погибли все его вещи, в том числе и те, которые могли свидетельствовать о причастности погибшего к убийству Элизабет Шорт.
Т. о. конец этой криминальной истории оказался разомкнутым. В США до сих пор живо дискутируется вопрос о том, в самом ли деле Арнольд Смит являлся убийцей «Черного Георгина» или его просто-напросто оговорил полицейский осведомитель. Кстати, фамилию последнего полиция Лос-Анджелеса скрывала на протяжении десятилетий. Лишь в 1981 г., после того, как этот человек скончался, полиция назвала его — им оказался вор-рецидивист Арнольд Амит.
С одной стороны, представляется весьма правдоподобным, что Элизабет Шорт стала жертвой некоего случайного знакомого (поскольку ее ближайшее окружение было проверено досконально; все ее знакомые доказали свое alibi с абсолютной надежностью). Но с другой, представляется довольно натянутым допущение, будто Элизабет могла отправиться в гостиницу с явным маргиналом Смитом. Девушка была не настолько наивна, чтобы не понимать, чем чревато общение с этим человеком, в особенности в ночное время. Рассказ Смита (как его передавал полицейский осведомитель Амит) заметно противоречил данным аутопсии. Во-первых, судебные медики утверждали, что изнасилования не было, и это утверждение никак не соответствовало рассказу Смита. Во-вторых, из того, что говорил Смит совершенно невозможно было понять на каком этапе и почему появились следы сдавления на ногах жертвы. Смит говорил, что он душил девушку руками и стягивал веревкой ее запястья, но он ничего не упоминал о связывании ног. Между тем, следы связывания ног были вполне отчетливы и наводили на мысль, что преступник на какое-то время (до двух часов) оставлял свою жертву полностью обездвиженной. В-третьих, Смит, якобы, утверждал, что убил свою жертву несколькими ударами ножа в живот. Аутопсия, однако, однозначно констатировала смерть Элизабет Шорт от ушибов головы, раны же на животе вообще не были зафиксированы.
Весьма правдоподобным представляется допущение, что Смит убил какую-то другую девушку, но не Элизабет Шорт. Кроме того, никак нельзя пренебрегать предположением о возможном самооговоре Смита, хотя бы в целях бравады, «бандитского форсу» перед Амитом, как говорят уголовники в России. Наконец, не следует упускать еще одно вполне вероятное предположение: Смит вообще никогда ничего не говорил об убийстве и просто-напросто был оговорен Арнольдом Амитом. С какой целью последовал такой оговор сказать трудно, но сведение счетов посредством ложных доносов в уголовной среде отнюдь не редкость.
Вообще, попытка реконструирования обстоятельств совершения убийства приводит к результатам совершенно неожиданным. В самом деле, Элизабет Шорт исчезла вечером 9 января 1947 г. Убита она была — ориентировчно — в первой половине дня 14 января. Даже если считать, что экспертиза в определении момента смерти ошиблась на сутки (а это довольно большая погрешность!), то все равно получается, что Элизабет Шорт провела несколько дней (10, 11, 12 и, возможно, 13 января 1947 г.) неизвестно где и неизвестно с кем. Вряд ли это мог быть убогий отель с почасовой сдачей номеров. То, что мы знаем об Элизабет Шорт укрепляет в мысли, что эта девушка была весьма разборчива в знакомствах. Элизабет прекрасно понимала разницу между респектабельными мужчинами и опустившимся ублюдком. Она могла уехать в гости на несколько дней на роскошную виллу, но уж никак не осталась бы на 3 дня в притоне. Нет оснований считать, что последние дни своей жизни она удерживалась в изоляции насильно. Тот факт, что она в это время нормально питалась, заставляет думать, что Элизабет не была пленницей.
Но где она могла провести эти дни? Это должен был быть дом, либо поместье за городом, т. е. такое место, где Элизабет никто не мог видеть и слышать. Вряд ли она могла прожить эти дни в гостинице и не привлечь к себе внимания. Ее обязательно запомнили бы соседи и персонал отеля. Поскольку после начала расследования никакой информациииз гостиниц города не поступало, это укрепляло предположение, что Элизабет Шорт после 9 января 1947 г. в отелях Лос-Анджелеса не бывала.
Примерно так рассуждали лос-анджелесские детективы, когда весной 1948 г. принялись изучать район обнаружения тела погибшей. Сыщики исходили из того, что Элизабет Шорт могли убить где-то неподалеку, а части тела отнести к пересечению Нортон-авеню и 39-й улицы на руках. Версия эта представлялась совсем уж тупиковой, поскольку, в принципе, место убийства могло распологаться очень далеко, но учитывая, что прочие версии к этому моменту уже отпали, проверить следовало и этот вариант.
Внимание детективов очень скоро привлек дом N 3959 по Нортон-авеню, расположенный буквально в одном квартале от места обнаружения тела Элизабет Шорт. Это здание в 1946 г.
Т. о. конец этой криминальной истории оказался разомкнутым. В США до сих пор живо дискутируется вопрос о том, в самом ли деле Арнольд Смит являлся убийцей «Черного Георгина» или его просто-напросто оговорил полицейский осведомитель. Кстати, фамилию последнего полиция Лос-Анджелеса скрывала на протяжении десятилетий. Лишь в 1981 г., после того, как этот человек скончался, полиция назвала его — им оказался вор-рецидивист Арнольд Амит.
С одной стороны, представляется весьма правдоподобным, что Элизабет Шорт стала жертвой некоего случайного знакомого (поскольку ее ближайшее окружение было проверено досконально; все ее знакомые доказали свое alibi с абсолютной надежностью). Но с другой, представляется довольно натянутым допущение, будто Элизабет могла отправиться в гостиницу с явным маргиналом Смитом. Девушка была не настолько наивна, чтобы не понимать, чем чревато общение с этим человеком, в особенности в ночное время. Рассказ Смита (как его передавал полицейский осведомитель Амит) заметно противоречил данным аутопсии. Во-первых, судебные медики утверждали, что изнасилования не было, и это утверждение никак не соответствовало рассказу Смита. Во-вторых, из того, что говорил Смит совершенно невозможно было понять на каком этапе и почему появились следы сдавления на ногах жертвы. Смит говорил, что он душил девушку руками и стягивал веревкой ее запястья, но он ничего не упоминал о связывании ног. Между тем, следы связывания ног были вполне отчетливы и наводили на мысль, что преступник на какое-то время (до двух часов) оставлял свою жертву полностью обездвиженной. В-третьих, Смит, якобы, утверждал, что убил свою жертву несколькими ударами ножа в живот. Аутопсия, однако, однозначно констатировала смерть Элизабет Шорт от ушибов головы, раны же на животе вообще не были зафиксированы.
Весьма правдоподобным представляется допущение, что Смит убил какую-то другую девушку, но не Элизабет Шорт. Кроме того, никак нельзя пренебрегать предположением о возможном самооговоре Смита, хотя бы в целях бравады, «бандитского форсу» перед Амитом, как говорят уголовники в России. Наконец, не следует упускать еще одно вполне вероятное предположение: Смит вообще никогда ничего не говорил об убийстве и просто-напросто был оговорен Арнольдом Амитом. С какой целью последовал такой оговор сказать трудно, но сведение счетов посредством ложных доносов в уголовной среде отнюдь не редкость.
Вообще, попытка реконструирования обстоятельств совершения убийства приводит к результатам совершенно неожиданным. В самом деле, Элизабет Шорт исчезла вечером 9 января 1947 г. Убита она была — ориентировчно — в первой половине дня 14 января. Даже если считать, что экспертиза в определении момента смерти ошиблась на сутки (а это довольно большая погрешность!), то все равно получается, что Элизабет Шорт провела несколько дней (10, 11, 12 и, возможно, 13 января 1947 г.) неизвестно где и неизвестно с кем. Вряд ли это мог быть убогий отель с почасовой сдачей номеров. То, что мы знаем об Элизабет Шорт укрепляет в мысли, что эта девушка была весьма разборчива в знакомствах. Элизабет прекрасно понимала разницу между респектабельными мужчинами и опустившимся ублюдком. Она могла уехать в гости на несколько дней на роскошную виллу, но уж никак не осталась бы на 3 дня в притоне. Нет оснований считать, что последние дни своей жизни она удерживалась в изоляции насильно. Тот факт, что она в это время нормально питалась, заставляет думать, что Элизабет не была пленницей.
Но где она могла провести эти дни? Это должен был быть дом, либо поместье за городом, т. е. такое место, где Элизабет никто не мог видеть и слышать. Вряд ли она могла прожить эти дни в гостинице и не привлечь к себе внимания. Ее обязательно запомнили бы соседи и персонал отеля. Поскольку после начала расследования никакой информациииз гостиниц города не поступало, это укрепляло предположение, что Элизабет Шорт после 9 января 1947 г. в отелях Лос-Анджелеса не бывала.
Примерно так рассуждали лос-анджелесские детективы, когда весной 1948 г. принялись изучать район обнаружения тела погибшей. Сыщики исходили из того, что Элизабет Шорт могли убить где-то неподалеку, а части тела отнести к пересечению Нортон-авеню и 39-й улицы на руках. Версия эта представлялась совсем уж тупиковой, поскольку, в принципе, место убийства могло распологаться очень далеко, но учитывая, что прочие версии к этому моменту уже отпали, проверить следовало и этот вариант.
Внимание детективов очень скоро привлек дом N 3959 по Нортон-авеню, расположенный буквально в одном квартале от места обнаружения тела Элизабет Шорт. Это здание в 1946 г.
Страница 8 из 11
