Последний месяц весны 1924 г. в городе Ганновере, столице Саксонии, ознаменовался мрачными открытиями: 17 мая двое детей вытащили из реки Ляйне возле замка «Херренхаузен» человеческий череп, а 29 мая еще один череп волны вынесли прямо к ногам сидевших у реки людей.
Добавить в моё избранное
30 мин, 17 сек 854
Первая пара легендированных в педерастов оперативников прибыла в Ганновер 23 июня 1924 г. Однако в этот день произошли события, сделавшие эту операцию ненужной.
Еще 26 апреля 1924 г. в Ганновере исчез 18-летний Роберт Витцель. Вместе со своим другом Фрицем Кахлмейстером он отправился в цирк и после представления был задержан неким сотрудником криминальной полиции в штатском. Последний, проверив его документы, увел молодого человека с собой да еще накричал на друга задержанного, который вознамерился проводить их до полицейского участка. Витцель считался одной из жертв «Ганноверского Вампира» и мало кто верил в то, что его исчезновение имеет иную, кроме криминальной, подоплеку. Заявление об исчезновении Роберта должным образом было подано в полицию, но родители молодого человека, не полагаясь на оперативность сыщиков, приложили немало усилий к самостоятельным розыскам. С этой целью они регулярно приходили на центральный городской рынок, где в надежде обнаружить одежду сына осматривали выставленные к продаже ношенные вещи. 22 июня 1924 г. удача улыбнулась матери Роберта Витцеля: в руках одной из торговок (по фамилии Штифсон) она увидела куртку, в которой сын вышел из дома 26 апреля. Немедленно была вызвана полиция, которая задержала Штифсон и официально удостоверила принадлежность куртки исчезнувшему Роберту Витцелю: при осмотре вещи на подкладке были обнаружены метки, нашитые матерью.
Задержанная торговка заявила, что ничего не знает об исчезновении Витцеля и указанная куртка попала к ней от некоего Фридриха (Фрица) Хаарманна. Последний оказался личностью довольно примечательной и хорошо известной ганноверской полиии. Хаарманн был открытым педерастом, торговцем ношенными вещами (фактически, скупщиком краденого) и по совместительству — информатором криминальной полиции. С полицией он стал сотрудничать еще в 1919 году после того, как в очередной раз отсидел в тюрьме за развратные действия в отношении несовершеннолетнего. Торговля краденым являлась идеальным прикрытием для для стукача, поэтому на эту антизаконную деятельность Хаарманна полиция смотрела сквозь пальцы. Конечно, о доносительстве Хаарманна знали совсем немногие, но стоило Фрицу попасть в какую-нибудь очередную передрягу, как появлялся его полицейский куратор и вытаскивал своего агента из неприятной истории. Видимо, Хаарманн был на хорошем счету у своих полицейских хозяев, потому они Хаарманна берегли. Надо сказать, что 5-летний стаж работы для стукача в уголовной среде это совсем даже немало; этот род деятельности требует ума, хладнокровия и определенной смелости, поскольку полицейский информатор рискует не только своей репутацией в уголовном мире, но зачастую и самой жизнью.
Думается, что и данном случае со стороны полицейского куратора была предпринята попытка не допустить в отношении Хаарманна следственных действий, но комиссар Ретц с самого начала своей работы по данному делу заявил, что розыск будет проводиться невзирая на лица, попавшие под подозрение. Так что в данном случае «полицейская прикрышка» не сработала. Поэтому уже ранним утром 23 июня в квартиру Фрица Хаарманна в первом этаже дома N8 по Нейештрассе явилась группа представителей правоохранительных органов для проведения обыска.
Результат его превзошел все ожидания: в коробках, в сундуках, в шкафах Хаарманна были найдены более 200 предметов мужской одежды: отдельные брюки и куртки, костюмы-пары и тройки, подтяжки, рубашки, манишки, пристяжные манжеты и пр. Вещи были ношеными, что давало следствию надежду на их опознание. На некоторых деталях одежды оказались следы, похожие на кровь; срочно проведенная экспертиза строго доказала, что кровь является человеческой.
После обыска 23 июня Фридрих Хаартманн отправился под арест. Во время первых допросов он довольно убедительно доказывал собственную невиновнсть. Так, например, Хаартманн не стал спорить с тем, что куртка, найденная у Штифсон действительно принадлежала Роберту Витцелю, однако, он утверждал, что не продавал ее Штифсон. Последняя оговорила его, поскольку прекрасно знала, что Хаартманн является оптовым торговцем подержаной одеждой, из чего он никогда не делал секрета. Арестованный истово открещивался от любых подозрений в свой адрес, держался с полным самообладанием и довольно убедительно объяснял происхождение следов крови на некоторых деталях одежды. В частности, он выдвинул такой довод собственной невиновности: если бы им действительно совершались убийства, он ни в коем случае не стал бы хранить одежду, запачканную кровью жертв. Во время допросов Хаартманн пребывал в прекрасном расположении духа, много шутил, постоянно смеялся; вообще, он производил впечатление своего в доску парня.
Следователи устроили опознание найденной у Хаартманна одежды. В течение нескольких дней родственники людей, считавшихся потенциальными жертвами «Ганноверского Вампира», в здании полицейского управления осматривали ее в надежде найти знакомый предмет.
Еще 26 апреля 1924 г. в Ганновере исчез 18-летний Роберт Витцель. Вместе со своим другом Фрицем Кахлмейстером он отправился в цирк и после представления был задержан неким сотрудником криминальной полиции в штатском. Последний, проверив его документы, увел молодого человека с собой да еще накричал на друга задержанного, который вознамерился проводить их до полицейского участка. Витцель считался одной из жертв «Ганноверского Вампира» и мало кто верил в то, что его исчезновение имеет иную, кроме криминальной, подоплеку. Заявление об исчезновении Роберта должным образом было подано в полицию, но родители молодого человека, не полагаясь на оперативность сыщиков, приложили немало усилий к самостоятельным розыскам. С этой целью они регулярно приходили на центральный городской рынок, где в надежде обнаружить одежду сына осматривали выставленные к продаже ношенные вещи. 22 июня 1924 г. удача улыбнулась матери Роберта Витцеля: в руках одной из торговок (по фамилии Штифсон) она увидела куртку, в которой сын вышел из дома 26 апреля. Немедленно была вызвана полиция, которая задержала Штифсон и официально удостоверила принадлежность куртки исчезнувшему Роберту Витцелю: при осмотре вещи на подкладке были обнаружены метки, нашитые матерью.
Задержанная торговка заявила, что ничего не знает об исчезновении Витцеля и указанная куртка попала к ней от некоего Фридриха (Фрица) Хаарманна. Последний оказался личностью довольно примечательной и хорошо известной ганноверской полиии. Хаарманн был открытым педерастом, торговцем ношенными вещами (фактически, скупщиком краденого) и по совместительству — информатором криминальной полиции. С полицией он стал сотрудничать еще в 1919 году после того, как в очередной раз отсидел в тюрьме за развратные действия в отношении несовершеннолетнего. Торговля краденым являлась идеальным прикрытием для для стукача, поэтому на эту антизаконную деятельность Хаарманна полиция смотрела сквозь пальцы. Конечно, о доносительстве Хаарманна знали совсем немногие, но стоило Фрицу попасть в какую-нибудь очередную передрягу, как появлялся его полицейский куратор и вытаскивал своего агента из неприятной истории. Видимо, Хаарманн был на хорошем счету у своих полицейских хозяев, потому они Хаарманна берегли. Надо сказать, что 5-летний стаж работы для стукача в уголовной среде это совсем даже немало; этот род деятельности требует ума, хладнокровия и определенной смелости, поскольку полицейский информатор рискует не только своей репутацией в уголовном мире, но зачастую и самой жизнью.
Думается, что и данном случае со стороны полицейского куратора была предпринята попытка не допустить в отношении Хаарманна следственных действий, но комиссар Ретц с самого начала своей работы по данному делу заявил, что розыск будет проводиться невзирая на лица, попавшие под подозрение. Так что в данном случае «полицейская прикрышка» не сработала. Поэтому уже ранним утром 23 июня в квартиру Фрица Хаарманна в первом этаже дома N8 по Нейештрассе явилась группа представителей правоохранительных органов для проведения обыска.
Результат его превзошел все ожидания: в коробках, в сундуках, в шкафах Хаарманна были найдены более 200 предметов мужской одежды: отдельные брюки и куртки, костюмы-пары и тройки, подтяжки, рубашки, манишки, пристяжные манжеты и пр. Вещи были ношеными, что давало следствию надежду на их опознание. На некоторых деталях одежды оказались следы, похожие на кровь; срочно проведенная экспертиза строго доказала, что кровь является человеческой.
После обыска 23 июня Фридрих Хаартманн отправился под арест. Во время первых допросов он довольно убедительно доказывал собственную невиновнсть. Так, например, Хаартманн не стал спорить с тем, что куртка, найденная у Штифсон действительно принадлежала Роберту Витцелю, однако, он утверждал, что не продавал ее Штифсон. Последняя оговорила его, поскольку прекрасно знала, что Хаартманн является оптовым торговцем подержаной одеждой, из чего он никогда не делал секрета. Арестованный истово открещивался от любых подозрений в свой адрес, держался с полным самообладанием и довольно убедительно объяснял происхождение следов крови на некоторых деталях одежды. В частности, он выдвинул такой довод собственной невиновности: если бы им действительно совершались убийства, он ни в коем случае не стал бы хранить одежду, запачканную кровью жертв. Во время допросов Хаартманн пребывал в прекрасном расположении духа, много шутил, постоянно смеялся; вообще, он производил впечатление своего в доску парня.
Следователи устроили опознание найденной у Хаартманна одежды. В течение нескольких дней родственники людей, считавшихся потенциальными жертвами «Ганноверского Вампира», в здании полицейского управления осматривали ее в надежде найти знакомый предмет.
Страница 3 из 9
