Последний месяц весны 1924 г. в городе Ганновере, столице Саксонии, ознаменовался мрачными открытиями: 17 мая двое детей вытащили из реки Ляйне возле замка «Херренхаузен» человеческий череп, а 29 мая еще один череп волны вынесли прямо к ногам сидевших у реки людей.
Добавить в моё избранное
30 мин, 17 сек 852
Кто бы ни бросал кости в воду, он предварительно тщательно соскабливал с них мясо.
В течение следующих нескольких дней на полицию Ганновера обрушился шквал заявлений жителей города о случаях исчезновения родных, близких или просто знакомых им молодых людей. За трое суток полиция зарегистрировала более 600 таких заявлений. Страсти накалялись, население было на грани взрыва и в газетах вовсю обсуждался вопрос об акциях гражданского неповиновения.
В создавшихся условиях уголовная полиция для розыска расчленителя мужчин приложила большие, можно сказать, чрезвычайные, усилия. Прежде всего, были проведены массовые захваты гомосексуальных притонов, сопровождавшиеся задержаниями педерастов и их поголовной персональной проверкой. Была макисмально активизирована работа с агентурой в данной среде.
Поскольку убийца тщательно отделял мясо от костей своих жертв, это наводило на подозрения, что он:
а) Использует это мясо в пищу, либо
б) Использует его в неких коммерческих целях, например, продает на рынке.
Общественная молва уже давно разносила смутные пересуды о подозрительном мясе, продаваемом у некоторых торговцев на центральном рынке города. Комиссар Ретц бросил большие силы на проверку торговцев мясом и их товаров; полицейские прошли срочные инструктажи у ветеринаров и научились точно определять не только сорт мяса, но и место, с которого оно было вырезано. Согласно полицейской легенде, Ретц потребовал от инструкторов, чтобы они научили его подчиненных на глаз отличать мясо человеческой ягодицы от вырезки со свиного бедра.
Газеты изощрялись в перепечатке разного рода сплетен, касавшихся похождений «Ганноверского Вампира»(а именно так был прозван неизвестный преступник). Впрочем, помимо этой хлесткой клички газетчики придумали и иные, под стать ей:«Ганноверский Оборотень», «Людоед» и т. п. В разного рода комментариях, заполонивших в те июньские дни страницы саксонских газет, назывались совершенно невероятные цифры жертв убийцы и обсуждались самые фантастические версии, связанные с этим делом.
Между тем, проверка заявлений об исчезновении людей быстро показала, что их значительное число обусловлено миграцией трудоспособной молодежи в другие регионы Германии. Экономическая ситуация в Нижней Саксонии была весной и летом 1924 г. очень тяжелой, поэтому многие мужчины отправились на заработки в более благополучные регионы страны: портовый Гамбург на юге, Берлин на востоке, а также в сельскую местность. Эти люди не сделались жертвами убийцы и заявления об их исчезновении были поданы без должных к тому оснований.
Данное открытие заставило полицию обратить повышенное внимание на те места в Ганновере, где могли появляться приезжие. Сотрудники в штатском были направлены на вокзал, станции остановок пригородных поездов, на отделения биржы труда и пр. Перед детективами была поставлена задача обращать внимание на лиц, заговаривающих с молодыми мужчинами, предлагающих им жилье, работу и пр. Вся эта работа требовала скурпулезности, внимания, определенного везения и, конечно же, времени.
Вместе с тем, в некоторых заявлениях указывалось, что исчезнувшие молодые люди уводились в неизвестном направлении неким человеком, выдававшим себя за сотрудника полиции в штатском. Этот человек останавливал не только одиночных парней, но даже и группы молодых людей, причем, забрав одного из них, не проявлял интереса к другим. Описание «сотрудника в штатском» не подходило ни одному работнику криминальной полиции, да и сама манера поведения неизвестного заставляла сомневаться в его принадлежности к полиции. Район проявления активности этого человека локализовывался прилегающими к центральному вокзалу улицами, а также самим зданием вокзала.
Уведенные «сотрудником полиции» молодые люди по местам своего проживания более не появлялись. Ретц считал, что они стали жертвами«Ганноверского Вампира». Кроме того, коммисар высказал предположение, что убийца, возможно, каким-то образом связан с полицией: например, состоял прежде в ее штатах, или имеет родственника-полицейского. Если это предположение было справедливо, то приходилось опасаться того, что преступник располагает возможностью получать информацию о принимаемых по его розыску мерах.
Между тем, по прошествии первой недели розысков стало ясно, что расследование при всей своей активности ни на йоту не продвинулось к цели. Руководство ганноверской полиции совершенно секретно обратилось к коллегам в Берлине с просьбой прислать никому не известных здесь агентов, которым надлежало выдавать себя за педерастов, занятых поиском работы. Эти люди должны были действовать совершенно автономно и ни в коем случае не раскрывать себя даже в случае задержания ганноверскими полицейскими. Расчет инициаторов этой операции строился на том, что преступник, действовавший весьма активно, рано или поздно выйдет на молодых гомосексуалистов и каким-то образом расшифрует себя.
В течение следующих нескольких дней на полицию Ганновера обрушился шквал заявлений жителей города о случаях исчезновения родных, близких или просто знакомых им молодых людей. За трое суток полиция зарегистрировала более 600 таких заявлений. Страсти накалялись, население было на грани взрыва и в газетах вовсю обсуждался вопрос об акциях гражданского неповиновения.
В создавшихся условиях уголовная полиция для розыска расчленителя мужчин приложила большие, можно сказать, чрезвычайные, усилия. Прежде всего, были проведены массовые захваты гомосексуальных притонов, сопровождавшиеся задержаниями педерастов и их поголовной персональной проверкой. Была макисмально активизирована работа с агентурой в данной среде.
Поскольку убийца тщательно отделял мясо от костей своих жертв, это наводило на подозрения, что он:
а) Использует это мясо в пищу, либо
б) Использует его в неких коммерческих целях, например, продает на рынке.
Общественная молва уже давно разносила смутные пересуды о подозрительном мясе, продаваемом у некоторых торговцев на центральном рынке города. Комиссар Ретц бросил большие силы на проверку торговцев мясом и их товаров; полицейские прошли срочные инструктажи у ветеринаров и научились точно определять не только сорт мяса, но и место, с которого оно было вырезано. Согласно полицейской легенде, Ретц потребовал от инструкторов, чтобы они научили его подчиненных на глаз отличать мясо человеческой ягодицы от вырезки со свиного бедра.
Газеты изощрялись в перепечатке разного рода сплетен, касавшихся похождений «Ганноверского Вампира»(а именно так был прозван неизвестный преступник). Впрочем, помимо этой хлесткой клички газетчики придумали и иные, под стать ей:«Ганноверский Оборотень», «Людоед» и т. п. В разного рода комментариях, заполонивших в те июньские дни страницы саксонских газет, назывались совершенно невероятные цифры жертв убийцы и обсуждались самые фантастические версии, связанные с этим делом.
Между тем, проверка заявлений об исчезновении людей быстро показала, что их значительное число обусловлено миграцией трудоспособной молодежи в другие регионы Германии. Экономическая ситуация в Нижней Саксонии была весной и летом 1924 г. очень тяжелой, поэтому многие мужчины отправились на заработки в более благополучные регионы страны: портовый Гамбург на юге, Берлин на востоке, а также в сельскую местность. Эти люди не сделались жертвами убийцы и заявления об их исчезновении были поданы без должных к тому оснований.
Данное открытие заставило полицию обратить повышенное внимание на те места в Ганновере, где могли появляться приезжие. Сотрудники в штатском были направлены на вокзал, станции остановок пригородных поездов, на отделения биржы труда и пр. Перед детективами была поставлена задача обращать внимание на лиц, заговаривающих с молодыми мужчинами, предлагающих им жилье, работу и пр. Вся эта работа требовала скурпулезности, внимания, определенного везения и, конечно же, времени.
Вместе с тем, в некоторых заявлениях указывалось, что исчезнувшие молодые люди уводились в неизвестном направлении неким человеком, выдававшим себя за сотрудника полиции в штатском. Этот человек останавливал не только одиночных парней, но даже и группы молодых людей, причем, забрав одного из них, не проявлял интереса к другим. Описание «сотрудника в штатском» не подходило ни одному работнику криминальной полиции, да и сама манера поведения неизвестного заставляла сомневаться в его принадлежности к полиции. Район проявления активности этого человека локализовывался прилегающими к центральному вокзалу улицами, а также самим зданием вокзала.
Уведенные «сотрудником полиции» молодые люди по местам своего проживания более не появлялись. Ретц считал, что они стали жертвами«Ганноверского Вампира». Кроме того, коммисар высказал предположение, что убийца, возможно, каким-то образом связан с полицией: например, состоял прежде в ее штатах, или имеет родственника-полицейского. Если это предположение было справедливо, то приходилось опасаться того, что преступник располагает возможностью получать информацию о принимаемых по его розыску мерах.
Между тем, по прошествии первой недели розысков стало ясно, что расследование при всей своей активности ни на йоту не продвинулось к цели. Руководство ганноверской полиции совершенно секретно обратилось к коллегам в Берлине с просьбой прислать никому не известных здесь агентов, которым надлежало выдавать себя за педерастов, занятых поиском работы. Эти люди должны были действовать совершенно автономно и ни в коем случае не раскрывать себя даже в случае задержания ганноверскими полицейскими. Расчет инициаторов этой операции строился на том, что преступник, действовавший весьма активно, рано или поздно выйдет на молодых гомосексуалистов и каким-то образом расшифрует себя.
Страница 2 из 9
