История ритуальных преступлений, т.е. преступлений, совершенных на почве религиозного фанатизма с соблюдением ритуальной обрядности и преследующих сакральные цели, относится к сравнительно малоизвестному разделу истории сыска.
Добавить в моё избранное
56 мин, 57 сек 20679
Первое расследование деятельности скопческой секты (расследование 1772 г.): Впервые государственная власть столкнулась со скопцами в 1772 г. Произошло это по причине довольно нетривиальной: жена некоего Трифона Емельянова сообщила священнику деревни Маслово Орловской губернии о том, что мужа ее забрали в рекруты незаконно, потому лишь, что он узнал тайну еретиков, «скопивших себя сами». Еретики, отправив Емельянова служить в армию, избавились т. о. от опасного свидетеля. Сказанное звучало странно, но поскольку женщина называла священнику фамилии трех оскопившихся односельчан, тот написал рапорт в Святейший Синод, в котором передал услышанное.
Из Петербурга в губернское правление пришло распоряжение проверить полученную информацию. По-видимому, в столице поначалу не придали значения сообщению из провинции, решив, что речь идет о секте «квакеров», действовавшей уже к тому моменту в центральных районах России.
Но когда врач осмотрел поименованных в полученном распоряжении крестьян — Михаила Петрова (32 года), его отца Петра Петрова (50 лет) и Кондратия Порфенова (37 лет) — то сразу стало ясно, что мужчины действительно кастрированы. А стало быть ни о каких «квакерах» здесь и речи быть не могло: последователи английской ереси никогда ничем подобным не занимались.
Когда выяснилось, что донесение священника соответствует истине и отнюдь не содержит преувеличений, то следствие проявило необыкновенную дотошность в деле установления истины. Буквально в течение месяца была вскрыта широкая сеть еретических общин, распространившихся чуть ли не по половине Орловской губернии. Удалось установить, что «скопческие семьи» (зачастую это были действительно семьи) проживали в 24 деревнях и помещичьих имениях. Численность секты нового толка составляла 43 человека (39 мужчин и 4 женщины); еще около 30 человек клонились к тому, чтобы принять новое учение, но не успели это сделать.
Руководил сектой некий бродяга Андрей Иванович Блохин, 30 лет. Он был арестован 28 мая 1772 г. Именно этот человек поведал под угрозой кнута о том пути религиозных исканий, что привел к рождению странной и чудовищной ереси.
На формирование Блохина как религиозного фанатика огромное влияние оказал некий Михаил Никулин, член секты хлыстов. Именно от Никулина родоначальник нового вероучения позаимствовал запрет на употребление мяса, вина, сквернословие, а также полный отказ от половой жизни. Но если хлысты призывали к банальному сексуальному воздержанию, то Блохин пошел дальше: он решил сделать себя неспособных «к блуду» в принципе. Самокастрацию он провел предельно просто: стянул шнурком мошонку и кочергой прижег ее. На допросе он сказал об этом такими словами:«Сам себе скопил, раскаленным железом те тайные уды себе отжег сам».
Нетрудно догадаться, что эта операция (да притом столь кустарно осуществленная!) была чрезвычайно опасна. Даже если человек не падает моментально в обморок, то все равно быстро слабеет и не успевает оказать самому себе необходимую помощь. Поэтому такого рода манипуляции всегда осуществлялись в присутствии другого человека, способного прийти на помощь. Болхин тоже действовал не один — ему ассистировал некий Кондратий Трифонов (другая фамилия — Никифоров), давний его товарищ, такой же бродяга, как и он сам. Когда Блохин немного оправился от операции, он осуществил кастрацию Трифонова.
Никулин — тот самый «духовный отец» Блохина из скопцов — оскопляться отказался и вообще фанатичного порыва своего адепта не разделил. Однако, до поры эта группа бродяг держалась вместе. Все они почитали некую Акулину Иванову, женщину, наделенную даром всеведения и прорицания. Скопческие и хлыстовкие предания приписывали ей многочисленные пророчества и чудотворения. Помимо Акулины Ивановой вся эта братия почитала и некоего Павла Петрова, крепостного крестьянина графа Шереметьева, который тоже творил разнообразные чудеса.
Расследование, назначенное губернатором, успешно вскрыло все эти связи и проследило когда и как происходило вовлечение в секту новых адептов. Все они были довольно быстро найдены и допрошены. Отличительной чертой расследования 1772 г. следует признать то, что властям практически не пришлось пытать подследственных, поскольку они давали показания не особенно запираясь.
Конспиративная традиция скопцов на тот момент еще не успела оформиться и сектанты охотно рассказывали о себе и своей вере, надеясь пострадать за нее. В этой позиции не было ничего нового — еретики всех мастей с упорством, достойным лучшего применения, стремились в ту эпоху претерпеть гонения власти. Явление это стало столь распространенным, что еще в 1722 г. Священный Синод исследовал этот вопрос с теологической стороны и 16 июля 1722 г. принял специальное постановление (т. н. синодальный указ N 4053), в котором констатировал «недействительность (для спасения души — прим. murder's site) самовольного страдания, навлекаемого законопреступными деяниями».
Из Петербурга в губернское правление пришло распоряжение проверить полученную информацию. По-видимому, в столице поначалу не придали значения сообщению из провинции, решив, что речь идет о секте «квакеров», действовавшей уже к тому моменту в центральных районах России.
Но когда врач осмотрел поименованных в полученном распоряжении крестьян — Михаила Петрова (32 года), его отца Петра Петрова (50 лет) и Кондратия Порфенова (37 лет) — то сразу стало ясно, что мужчины действительно кастрированы. А стало быть ни о каких «квакерах» здесь и речи быть не могло: последователи английской ереси никогда ничем подобным не занимались.
Когда выяснилось, что донесение священника соответствует истине и отнюдь не содержит преувеличений, то следствие проявило необыкновенную дотошность в деле установления истины. Буквально в течение месяца была вскрыта широкая сеть еретических общин, распространившихся чуть ли не по половине Орловской губернии. Удалось установить, что «скопческие семьи» (зачастую это были действительно семьи) проживали в 24 деревнях и помещичьих имениях. Численность секты нового толка составляла 43 человека (39 мужчин и 4 женщины); еще около 30 человек клонились к тому, чтобы принять новое учение, но не успели это сделать.
Руководил сектой некий бродяга Андрей Иванович Блохин, 30 лет. Он был арестован 28 мая 1772 г. Именно этот человек поведал под угрозой кнута о том пути религиозных исканий, что привел к рождению странной и чудовищной ереси.
На формирование Блохина как религиозного фанатика огромное влияние оказал некий Михаил Никулин, член секты хлыстов. Именно от Никулина родоначальник нового вероучения позаимствовал запрет на употребление мяса, вина, сквернословие, а также полный отказ от половой жизни. Но если хлысты призывали к банальному сексуальному воздержанию, то Блохин пошел дальше: он решил сделать себя неспособных «к блуду» в принципе. Самокастрацию он провел предельно просто: стянул шнурком мошонку и кочергой прижег ее. На допросе он сказал об этом такими словами:«Сам себе скопил, раскаленным железом те тайные уды себе отжег сам».
Нетрудно догадаться, что эта операция (да притом столь кустарно осуществленная!) была чрезвычайно опасна. Даже если человек не падает моментально в обморок, то все равно быстро слабеет и не успевает оказать самому себе необходимую помощь. Поэтому такого рода манипуляции всегда осуществлялись в присутствии другого человека, способного прийти на помощь. Болхин тоже действовал не один — ему ассистировал некий Кондратий Трифонов (другая фамилия — Никифоров), давний его товарищ, такой же бродяга, как и он сам. Когда Блохин немного оправился от операции, он осуществил кастрацию Трифонова.
Никулин — тот самый «духовный отец» Блохина из скопцов — оскопляться отказался и вообще фанатичного порыва своего адепта не разделил. Однако, до поры эта группа бродяг держалась вместе. Все они почитали некую Акулину Иванову, женщину, наделенную даром всеведения и прорицания. Скопческие и хлыстовкие предания приписывали ей многочисленные пророчества и чудотворения. Помимо Акулины Ивановой вся эта братия почитала и некоего Павла Петрова, крепостного крестьянина графа Шереметьева, который тоже творил разнообразные чудеса.
Расследование, назначенное губернатором, успешно вскрыло все эти связи и проследило когда и как происходило вовлечение в секту новых адептов. Все они были довольно быстро найдены и допрошены. Отличительной чертой расследования 1772 г. следует признать то, что властям практически не пришлось пытать подследственных, поскольку они давали показания не особенно запираясь.
Конспиративная традиция скопцов на тот момент еще не успела оформиться и сектанты охотно рассказывали о себе и своей вере, надеясь пострадать за нее. В этой позиции не было ничего нового — еретики всех мастей с упорством, достойным лучшего применения, стремились в ту эпоху претерпеть гонения власти. Явление это стало столь распространенным, что еще в 1722 г. Священный Синод исследовал этот вопрос с теологической стороны и 16 июля 1722 г. принял специальное постановление (т. н. синодальный указ N 4053), в котором констатировал «недействительность (для спасения души — прим. murder's site) самовольного страдания, навлекаемого законопреступными деяниями».
Страница 2 из 18
