История ритуальных преступлений, т.е. преступлений, совершенных на почве религиозного фанатизма с соблюдением ритуальной обрядности и преследующих сакральные цели, относится к сравнительно малоизвестному разделу истории сыска.
Добавить в моё избранное
56 мин, 57 сек 20680
С арестованными в 1772 г. сектантами работали православные священники, которые объясняли сущность продемонстрированных ими заблуждений. Всем арестантам были объяснены синодальные указы, касавшиеся еретиков и колдунов (помимо упоминавшегося указа от 16 июля 1722 г. в этом же ряду стоит и синодальный указ от 9 декабря 1756 г.)
Расследование установило, что всего были оскоплены 32 человека (все мужчины). Непосредственно кастрацию осуществляли Андрей Блохин и его друг Кондратий Трифонов; Михаил Никулин никого не кастрировал и своих последователей к этому не призывал. Акулина Иванова, склонившаяся в конце-концов к скопчеству, никаких, однако, практических действий в этом направлении не предпринимала и была виновата, фактически, только в колдовстве.
Когда материалы расследования были доложены Императрице Екатерине Второй, она такими словами сформулировала задачу государственной власти в отношении нового вероучения: «утушение в самом начале подобных безрассудных глупостей». Императрица посчитала, что рядовых сектантов наказывать не следует («они и так пострадали немало, наказав себя сами»), но вот закаперщиков следует изолировать.
Поэтому Андрея Блохина выпороли кнутом на глазах жителей его родной деревни Брасово, после чего сослали на вечные работы в городок Нерчинск, на серебряные рудники. Михаила Никулина высекли батогами на рыночной площади в городе Орле и также отправили «в каторжные работы». Был наказан батогами и еще один сектант — Алексей Сидоров — который, видимо, был неплохим агитатором и сумел завербовать в секту многих адептов. После порки Смирнов тоже был отправлен на каторгу. Все остальные сектанты были отпущены на свободу без телесных наказаний и каких-либо поражений в правах.
Собственно, наказанием этим расследование 1772 г. и завершилось. Кондратия Трифонова (Никифорова) выследить тогда так и не удалось, а многие догматы новой ереси остались неопределенными и государственная власть так и не поняла с какой же серьезной бедой ей довелось впервые столкнуться.
Кондратий Селиванови его учение: Из всех примечательных фигур новой секты недосягаемым для правосудия остался только Кондратий Никифоров. Он был объявлен в розыск в 1772 г. и на протяжении нескольких лет следов этого человека обнаружить не удавалось. Информация о нем, однако, постепенно накапливалась.
Так, удалось установить, что этот человек был родом из деревни Столбище севского уезда Орловской губернии. Разным людям он был известен под разными фамилиями: Трифонов, Трофимов, Никифоров. Менял он и имена — был Фомой, Андрияном, Андреем, Иваном. Прирожденный конспиратор! Этот человек был из породы тех людей, о кооторых ничего определенного сказать было нельзя; никто не знал его возраста, родни и пр. Никаких зацепок!
Весной 1775 г. священник одного из орловских храмов Иван Емельянов сообщил полицмейстеру, что ему стало известно о случае оскопления двух мальчиков. Негодующая родня пострадавших была готова помочь властям в розысках и опознании того, кто совершил это надругательство.
Поиски по горячим следам привели к задержанию негодяя. Он назвался Кондратием Селивановым, но следствие установило, что это и есть тот самый Кондратий Трифонов, избежавший поимки тремя годами ранее. Фамилия «Селиванов», которой он назвался при задержании, так и закрепилась за ним, хотя на самом деле это не была исконная его фамилия.
Селиванов был порот плетьми и в том же 1775 г. отправлен в каторжные работы в Сибирь.
У этого человека были все шансы сгинуть там в полной безвестности точно также, как сгинули в рудниках его сотоварищи — Андрей Блохин, Михаил Никулин и Алексей Сидоров. И тогда бы, возможно, скопческая ересь закончила бы свое существование в самом зародыше. Но судьба распорядилась иначе — Кондратий Селиванов не погиб в Сибири, а вернулся оттуда через двадцать лет, восстав, точно птица Феникс из пепла.
Все материалы, проливающие свет на жизнь этого человека вплоть до конца 18-го столетия утрачены еще в 19-м веке. Селиванов был прирожденным конспиратором, человеком, который умудрялся никогда не привлекать к себе внимание, поэтому не сохранилось сколь-нибудь достоверных воспоминаний о нем. То же, что о Селиванове было написано при его жизни до такой степени мифологизировано, что верить этим источникам нельзя.
Существуют неясные указания на то, будто Кондратий Селиванов бежал с каторги и, добрался до Санкт-Петербурга, был там пойман и оставлен жить в Смольном монастыре. Эту маловероятную историю дореволюционный исследователь скопчества П. И. Мельников относил к 1797 г. Но, думается, что если бы побег Селиванова действительно имел бы место, то пойманного преступника непременно вернули бы в Сибирь и ни под каким видом не оставили бы в столице. Скорее всего, его как ересеиарха, направили на перевоспитание в православный монастырь, а его последователи спустя несколько десятилетий придумали историю о побеге из Сибири и последующей поимке.
Расследование установило, что всего были оскоплены 32 человека (все мужчины). Непосредственно кастрацию осуществляли Андрей Блохин и его друг Кондратий Трифонов; Михаил Никулин никого не кастрировал и своих последователей к этому не призывал. Акулина Иванова, склонившаяся в конце-концов к скопчеству, никаких, однако, практических действий в этом направлении не предпринимала и была виновата, фактически, только в колдовстве.
Когда материалы расследования были доложены Императрице Екатерине Второй, она такими словами сформулировала задачу государственной власти в отношении нового вероучения: «утушение в самом начале подобных безрассудных глупостей». Императрица посчитала, что рядовых сектантов наказывать не следует («они и так пострадали немало, наказав себя сами»), но вот закаперщиков следует изолировать.
Поэтому Андрея Блохина выпороли кнутом на глазах жителей его родной деревни Брасово, после чего сослали на вечные работы в городок Нерчинск, на серебряные рудники. Михаила Никулина высекли батогами на рыночной площади в городе Орле и также отправили «в каторжные работы». Был наказан батогами и еще один сектант — Алексей Сидоров — который, видимо, был неплохим агитатором и сумел завербовать в секту многих адептов. После порки Смирнов тоже был отправлен на каторгу. Все остальные сектанты были отпущены на свободу без телесных наказаний и каких-либо поражений в правах.
Собственно, наказанием этим расследование 1772 г. и завершилось. Кондратия Трифонова (Никифорова) выследить тогда так и не удалось, а многие догматы новой ереси остались неопределенными и государственная власть так и не поняла с какой же серьезной бедой ей довелось впервые столкнуться.
Кондратий Селиванови его учение: Из всех примечательных фигур новой секты недосягаемым для правосудия остался только Кондратий Никифоров. Он был объявлен в розыск в 1772 г. и на протяжении нескольких лет следов этого человека обнаружить не удавалось. Информация о нем, однако, постепенно накапливалась.
Так, удалось установить, что этот человек был родом из деревни Столбище севского уезда Орловской губернии. Разным людям он был известен под разными фамилиями: Трифонов, Трофимов, Никифоров. Менял он и имена — был Фомой, Андрияном, Андреем, Иваном. Прирожденный конспиратор! Этот человек был из породы тех людей, о кооторых ничего определенного сказать было нельзя; никто не знал его возраста, родни и пр. Никаких зацепок!
Весной 1775 г. священник одного из орловских храмов Иван Емельянов сообщил полицмейстеру, что ему стало известно о случае оскопления двух мальчиков. Негодующая родня пострадавших была готова помочь властям в розысках и опознании того, кто совершил это надругательство.
Поиски по горячим следам привели к задержанию негодяя. Он назвался Кондратием Селивановым, но следствие установило, что это и есть тот самый Кондратий Трифонов, избежавший поимки тремя годами ранее. Фамилия «Селиванов», которой он назвался при задержании, так и закрепилась за ним, хотя на самом деле это не была исконная его фамилия.
Селиванов был порот плетьми и в том же 1775 г. отправлен в каторжные работы в Сибирь.
У этого человека были все шансы сгинуть там в полной безвестности точно также, как сгинули в рудниках его сотоварищи — Андрей Блохин, Михаил Никулин и Алексей Сидоров. И тогда бы, возможно, скопческая ересь закончила бы свое существование в самом зародыше. Но судьба распорядилась иначе — Кондратий Селиванов не погиб в Сибири, а вернулся оттуда через двадцать лет, восстав, точно птица Феникс из пепла.
Все материалы, проливающие свет на жизнь этого человека вплоть до конца 18-го столетия утрачены еще в 19-м веке. Селиванов был прирожденным конспиратором, человеком, который умудрялся никогда не привлекать к себе внимание, поэтому не сохранилось сколь-нибудь достоверных воспоминаний о нем. То же, что о Селиванове было написано при его жизни до такой степени мифологизировано, что верить этим источникам нельзя.
Существуют неясные указания на то, будто Кондратий Селиванов бежал с каторги и, добрался до Санкт-Петербурга, был там пойман и оставлен жить в Смольном монастыре. Эту маловероятную историю дореволюционный исследователь скопчества П. И. Мельников относил к 1797 г. Но, думается, что если бы побег Селиванова действительно имел бы место, то пойманного преступника непременно вернули бы в Сибирь и ни под каким видом не оставили бы в столице. Скорее всего, его как ересеиарха, направили на перевоспитание в православный монастырь, а его последователи спустя несколько десятилетий придумали историю о побеге из Сибири и последующей поимке.
Страница 3 из 18
