История ритуальных преступлений, т.е. преступлений, совершенных на почве религиозного фанатизма с соблюдением ритуальной обрядности и преследующих сакральные цели, относится к сравнительно малоизвестному разделу истории сыска.
Добавить в моё избранное
56 мин, 57 сек 20685
С этой целью они обычным ножом осуществили кастрацию друг друга, после чего, для «спасения душ детей» решили кастрировать мальчиков — Савостьяна (сына Прокофия Ефремова) и Павла (сына Фатея). Отроки, которым уже было 14 и 11 лет, оказали сопротивление взрослым мужчинам, причем столь активное, что братья не решились реализовать свои намерения. Они склонились к тому, что детей следует усыпить, для чего Прокофий привез из Моршанска одурманивающий напиток, настоенный на водке. Опоенные дурманом дети лишились сознания и были кастрированы прямо в поле.
Ефремовым не удалось удержать в тайне случившееся. Отказ от православия вызвал негативную реакцию абсолютного большинства их соседей и родни. Братья к своему немалому удивлению очень скоро оказались в обстановке всеобщего отчуждения и неприязни. Приходской священник был проинформирован о случившемся, а сельский староста потребовал, чтобы новообращенные скопцы заявили о себе властям. В противном случае о пригрозил сам выдать их. Все это побудило Ефремовых написать донос на самих себя.
Тамбовские власти отнеслись к религиозным фанатикам с чрезвычайной строгостью: братья были закованы в кандалы, которые прибивались к стене любого помещения, куда их приводили. Кстати сказать, именно так содержался в кандалах Емельян Пугачев. Подобная мера обыкновенно применялась в отношении преступников, имевших на свободе сообщников и склонных к побегу. Вряд ли к последней категории можно отнести Ефремовых, которые могли бежать еще до того, как попали в тюрьму, но власти, очевидно, рассчитывали подобной строгостью побудить преступников к раскаянию и выдаче сообщников.
Ожидания полицейских не оправдались. Кто был тем проповедником, который сумел уговорить взрослых мужчин кастрировать самих себя, от кого они получили «водку с дурманом», где находился их молельный дом — ничего этого от обвиняемых узнать так и не удалось. Их глухое запирательство, смехотворные отговорки и нераскаяние в содеянном предопределили жесткий приговор по их делу — поселению в Сибири без семей.
Д е л о м о р ш а н с к и х к у п ц о в: Братья Ефремовы еще находились под стражей в тамбовской тюрьме, когда губерния опять оказалась в центре скандала, связанного со скопцами. Завязка расследования была воистину детективной и по праву могла бы украсить хороший триллер.
Тамбовский губернатор Нилов получил в конце августа 1812 г. письмо Екатерины Загородней, супруги крупного торговца рожью, проживавшего в уездном центре Морше (Моршанске), в котором сообщалось о принятии скопческой ереси самыми богатыми горожанами. В числе таковых были названы купцы Платицын, Попов, Кудинов и Загородный и их семьи. Екатерина Загородняя принять скопчество отказалась и на этой почве сильно поругалась с мужем. Женщина просила губернатора вмешаться в происходящее, искоренить распространяющуюся по краю ересь и взять ее — Екатерину Загороднюю — под свое покровительство. Автор письма, по вполне понятной причине опасаясь расправы единоверцев мужа, просила сохранить ее обращение в тайне.
Специфика ситуации заставила Губернатора действовать окольными путями. Он не мог признать факт существования доноса (о нем было сообщено впервые более чем через 50 лет в связи с «расследованием 1867 года»; об этом — ниже), а потому Губернатору следовало сконструировать такую ситуацию, которая послужила бы поводом для официального возбуждения расследования. Задача эта затрудняллась тем, что представители четырех упомянутых в доносе фамилий занимали выборные должности в администрации уезда. Подозреваемые имели хорошие связи с губернским руководством, чем фактически лишали его действия скрытности.
Впрочем, военные действия отчасти и помогли Губернатору в возбуждении расследования. В тамбовской губернии в августе-сентябре 1812 г. имели место события, важные с точки зрения сохранения общественного порядка и поддержания государственной безопасности. Сначала произошло возмущение 2,5 тыс. ополченцев, собранных в лагеря и не приведенных своевременно к присяге, а затем был задержан французский шпион, польский дворянин по своему происхождению, который имел на руках большую сумму поддельных ассигнационных билетов. Помимо этого у некоторой части местных дворян были отмечены профранцузские симпатии, о чем Губернатор официально доложил в столицу. Все это привлекло повышенное внимание министерства внутренних дел к положению в губернии. Было принято решение обратить внимание на содержание почтовой переписки в губернии и производить выборочный ее контроль. Именно ссылаясь на якобы перехваченную корреспонденцию скопцов Нилов санкционировал расследование в отношении лиц, поименованных в доносе Екатерины Загородней.
Медицинское освидетельствование показало, что купцы и их жены действительно были кастрированы. Подозреваемые дали этому объяснения самые разные: кто-то ссылался на детские травмы, кто-то — на несчастные случаи и т. п. Все они в устах взрослых и серьезных людей, имевших жен и детей, представлялись очень странными и не вызывали к себе доверия.
Ефремовым не удалось удержать в тайне случившееся. Отказ от православия вызвал негативную реакцию абсолютного большинства их соседей и родни. Братья к своему немалому удивлению очень скоро оказались в обстановке всеобщего отчуждения и неприязни. Приходской священник был проинформирован о случившемся, а сельский староста потребовал, чтобы новообращенные скопцы заявили о себе властям. В противном случае о пригрозил сам выдать их. Все это побудило Ефремовых написать донос на самих себя.
Тамбовские власти отнеслись к религиозным фанатикам с чрезвычайной строгостью: братья были закованы в кандалы, которые прибивались к стене любого помещения, куда их приводили. Кстати сказать, именно так содержался в кандалах Емельян Пугачев. Подобная мера обыкновенно применялась в отношении преступников, имевших на свободе сообщников и склонных к побегу. Вряд ли к последней категории можно отнести Ефремовых, которые могли бежать еще до того, как попали в тюрьму, но власти, очевидно, рассчитывали подобной строгостью побудить преступников к раскаянию и выдаче сообщников.
Ожидания полицейских не оправдались. Кто был тем проповедником, который сумел уговорить взрослых мужчин кастрировать самих себя, от кого они получили «водку с дурманом», где находился их молельный дом — ничего этого от обвиняемых узнать так и не удалось. Их глухое запирательство, смехотворные отговорки и нераскаяние в содеянном предопределили жесткий приговор по их делу — поселению в Сибири без семей.
Д е л о м о р ш а н с к и х к у п ц о в: Братья Ефремовы еще находились под стражей в тамбовской тюрьме, когда губерния опять оказалась в центре скандала, связанного со скопцами. Завязка расследования была воистину детективной и по праву могла бы украсить хороший триллер.
Тамбовский губернатор Нилов получил в конце августа 1812 г. письмо Екатерины Загородней, супруги крупного торговца рожью, проживавшего в уездном центре Морше (Моршанске), в котором сообщалось о принятии скопческой ереси самыми богатыми горожанами. В числе таковых были названы купцы Платицын, Попов, Кудинов и Загородный и их семьи. Екатерина Загородняя принять скопчество отказалась и на этой почве сильно поругалась с мужем. Женщина просила губернатора вмешаться в происходящее, искоренить распространяющуюся по краю ересь и взять ее — Екатерину Загороднюю — под свое покровительство. Автор письма, по вполне понятной причине опасаясь расправы единоверцев мужа, просила сохранить ее обращение в тайне.
Специфика ситуации заставила Губернатора действовать окольными путями. Он не мог признать факт существования доноса (о нем было сообщено впервые более чем через 50 лет в связи с «расследованием 1867 года»; об этом — ниже), а потому Губернатору следовало сконструировать такую ситуацию, которая послужила бы поводом для официального возбуждения расследования. Задача эта затрудняллась тем, что представители четырех упомянутых в доносе фамилий занимали выборные должности в администрации уезда. Подозреваемые имели хорошие связи с губернским руководством, чем фактически лишали его действия скрытности.
Впрочем, военные действия отчасти и помогли Губернатору в возбуждении расследования. В тамбовской губернии в августе-сентябре 1812 г. имели место события, важные с точки зрения сохранения общественного порядка и поддержания государственной безопасности. Сначала произошло возмущение 2,5 тыс. ополченцев, собранных в лагеря и не приведенных своевременно к присяге, а затем был задержан французский шпион, польский дворянин по своему происхождению, который имел на руках большую сумму поддельных ассигнационных билетов. Помимо этого у некоторой части местных дворян были отмечены профранцузские симпатии, о чем Губернатор официально доложил в столицу. Все это привлекло повышенное внимание министерства внутренних дел к положению в губернии. Было принято решение обратить внимание на содержание почтовой переписки в губернии и производить выборочный ее контроль. Именно ссылаясь на якобы перехваченную корреспонденцию скопцов Нилов санкционировал расследование в отношении лиц, поименованных в доносе Екатерины Загородней.
Медицинское освидетельствование показало, что купцы и их жены действительно были кастрированы. Подозреваемые дали этому объяснения самые разные: кто-то ссылался на детские травмы, кто-то — на несчастные случаи и т. п. Все они в устах взрослых и серьезных людей, имевших жен и детей, представлялись очень странными и не вызывали к себе доверия.
Страница 8 из 18
