Многие сложные уголовные расследования начинаются буднично и почти незаметно — случайно появляется какая-то информация, не очень достоверная и надёжная, проводится проверка, порой даже без особого рвения и надежды на успех, а потом словно прорывается плотина и с разных сторон начинают приходить всё более шокирующие новости. К такому развитию событий подготовиться нельзя — это всегда неожиданность.
Добавить в моё избранное
157 мин, 7 сек 11559
Оба соперника имели злобный и сволочной нрав, а потому борьба рано или поздно должна была выйти за цивилизованные рамки.
Хотя Барри Лэйн был в курсе того, что Бантин убил Тризайса и даже помогал ему в сокрытии тела, Бантин поначалу рассчитывал устранить Лэйна легальным, т. е. вполне законным способом. Уже после ареста Бантина следователям «Диаграммы» стало известно о том, что тремя годами ранее — ещё 9 апреля 1996 г. — Департамент по защите семьи и детства (Family and Youth Services («FAYS»)— структурное подразделение Правительства штата Южная Австралия, ориентированное на оказание помощи молодёжи в социализации, т. е. получении образования и профориентации, лечении, организации досуга и пр.) была анонимно проинформирована о преступном поведении Барри Лэйна. Аноним, по-видимому, рассчитывал, что из FAYS сообщённая инофрмация попадёт в полицию. Так и случилось, инспектор «FAYS» передал соответствующую служебную записку в SAPOL, вот только там она никакого интереса не вызвала. Через 3 месяца — 5 июня — в офис«FAYS» явилась Элизабет Харви, мать Влассакиса, сделавшая заявление, согласно которому Лэйн является активным педофилом, преследующим подростков. Её сопровождал Бантин, кивавший и поддакивавший во время беседы с чиновником. Через неделю последовало новое представление — Бантин пришёл на приём к тому же чиновнику вместе с Робертом Вагнером, который рассказал о том, как Барри Лэйн изнасиловал его, когда ему было 13,5 лет.
Не совсем понятен расчёт, которым руководствовался Бантин во время этих демаршей. Наверное, он рассчитывал на то, что Барри Лэйн будет отправлен в тюрьму, но непонятно, как Бантин намеревался при этом сохранить анонимность. А без оной донос на Барри Лэйн грозил встречным доносом, ведь труп Тризайса всё ещё лежал в могиле в Лоуэр-лайт и Лэйн вполне мог показать полиции место захоронения. И вот тут на нары мог отправиться уже сам Бантин.
В общем, затея с доносами инспекторам «FAYS» выглядит сейчас не совсем понятной, но это по большому счёту не имеет значения, поскольку они никаких последствий для Барри Лэйна не имели. Тот был лишь вызван на беседу с чиновником, во время которой заверил, что придерживается духа и буквы закона и никаких сексуальных посягательств на детей не допускает.
Прошло более года и отношения между Бантином и Лэйном резко обостролись, теперь уже из-за Томаса Тревильяна. Тот полностью повторил «путь» Вагнера — начал больше общаться с Бантином и открыто конфликтовать с Лэйном. Томас даже пригрозил ему расправой. 12 октября 1997 г. их склока достигла такой степени ожесточения, что Барри Лэйн даже позвонил своему дружку Брюсу Балмеру и попросил того приехать, потому что Лэйн боялся оставаться наедине с Тревильяном. Балмер приехал примерно в 22:20 и некоторое время разговаривал с возмущённым Тревильяном, который жаловался ему на непомерные сексуальные аппетиты Лэйна. Затем уже Лэйн принялся жаловаться на Тревильяна, который по его словам открыто ему угрожает. Балмер послушал все эти бредни и решил, что перед ним тривиальный скандал любовников, плюнул на эту чепуху и около 23 часов уехал, несмотря на уговоры Лэйна не оставлять его наедине с Тревильяном.
Стремясь как-то поддержать свой авторитет и компенсировать то унижение, которое он, очевидно, испытывал от сознания собственной беспомощности, Барри допустил фатальную ошибку. Он позволил себе поиздеваться над Вагнером, пошутив насчёт того, что теперь тот занимается сексом с Бантином. Эта шутка вызвала гнев Роберта, который в тот же вечер повторил её Бантину, сопроводив соответствующими комментариями. Бантин, разумеется, тут же разъярился. Расправа последовала в считанные дни.
Бантин и Вагнер привлекли Тревильяна в помощники, который не без удовольствия согласился принять участие в наказании любовника. Преступление произошло в ночь с 17 на 18 октября 1997 г. Убийцы скрутили Лэйна в его же собственном доме, сильно избили, после чего заставили позвонить матери. Цель телефонного разговора заключалсь в том, что Барри должен был сначала уверить мать в своём намерении уехать к сестре в город Брисбен, а затем, как следует её обругав, спровоцировать скандал. Лэйну пригрозили, что в случае отказа позвонить матери, Бантин и Вагнер отыщут её и расправятся, дабы не оставлять свидетеля. Барри уступил угрозам и сделал необходимый телефонный звонок. Мать поняла, что с сыном что-то глубоко не в порядке, она отчётливо слышала голос Тревильяна, суфлировавшего Барри.
Через некоторое последовал звонок сестре Лэйна и хотя говоривший явно пытался имитировать манеру речи, присущую Барри, она поняла звонил явно не брат. Дело заключалось в том, что брат, начиная телефонный разговор, всегда произносил одну и ту же условную фразу: «Это — Барри!» Однако, в ночь с 17 на 18 октября она не прозвучала, да и голос казался не очень-то похожим на голос брата… В общем, сестра осталась озадачена, а последовавший через несколько минут телефонный звонок встревоженной матери лишь усилил беспокойство.
Хотя Барри Лэйн был в курсе того, что Бантин убил Тризайса и даже помогал ему в сокрытии тела, Бантин поначалу рассчитывал устранить Лэйна легальным, т. е. вполне законным способом. Уже после ареста Бантина следователям «Диаграммы» стало известно о том, что тремя годами ранее — ещё 9 апреля 1996 г. — Департамент по защите семьи и детства (Family and Youth Services («FAYS»)— структурное подразделение Правительства штата Южная Австралия, ориентированное на оказание помощи молодёжи в социализации, т. е. получении образования и профориентации, лечении, организации досуга и пр.) была анонимно проинформирована о преступном поведении Барри Лэйна. Аноним, по-видимому, рассчитывал, что из FAYS сообщённая инофрмация попадёт в полицию. Так и случилось, инспектор «FAYS» передал соответствующую служебную записку в SAPOL, вот только там она никакого интереса не вызвала. Через 3 месяца — 5 июня — в офис«FAYS» явилась Элизабет Харви, мать Влассакиса, сделавшая заявление, согласно которому Лэйн является активным педофилом, преследующим подростков. Её сопровождал Бантин, кивавший и поддакивавший во время беседы с чиновником. Через неделю последовало новое представление — Бантин пришёл на приём к тому же чиновнику вместе с Робертом Вагнером, который рассказал о том, как Барри Лэйн изнасиловал его, когда ему было 13,5 лет.
Не совсем понятен расчёт, которым руководствовался Бантин во время этих демаршей. Наверное, он рассчитывал на то, что Барри Лэйн будет отправлен в тюрьму, но непонятно, как Бантин намеревался при этом сохранить анонимность. А без оной донос на Барри Лэйн грозил встречным доносом, ведь труп Тризайса всё ещё лежал в могиле в Лоуэр-лайт и Лэйн вполне мог показать полиции место захоронения. И вот тут на нары мог отправиться уже сам Бантин.
В общем, затея с доносами инспекторам «FAYS» выглядит сейчас не совсем понятной, но это по большому счёту не имеет значения, поскольку они никаких последствий для Барри Лэйна не имели. Тот был лишь вызван на беседу с чиновником, во время которой заверил, что придерживается духа и буквы закона и никаких сексуальных посягательств на детей не допускает.
Прошло более года и отношения между Бантином и Лэйном резко обостролись, теперь уже из-за Томаса Тревильяна. Тот полностью повторил «путь» Вагнера — начал больше общаться с Бантином и открыто конфликтовать с Лэйном. Томас даже пригрозил ему расправой. 12 октября 1997 г. их склока достигла такой степени ожесточения, что Барри Лэйн даже позвонил своему дружку Брюсу Балмеру и попросил того приехать, потому что Лэйн боялся оставаться наедине с Тревильяном. Балмер приехал примерно в 22:20 и некоторое время разговаривал с возмущённым Тревильяном, который жаловался ему на непомерные сексуальные аппетиты Лэйна. Затем уже Лэйн принялся жаловаться на Тревильяна, который по его словам открыто ему угрожает. Балмер послушал все эти бредни и решил, что перед ним тривиальный скандал любовников, плюнул на эту чепуху и около 23 часов уехал, несмотря на уговоры Лэйна не оставлять его наедине с Тревильяном.
Стремясь как-то поддержать свой авторитет и компенсировать то унижение, которое он, очевидно, испытывал от сознания собственной беспомощности, Барри допустил фатальную ошибку. Он позволил себе поиздеваться над Вагнером, пошутив насчёт того, что теперь тот занимается сексом с Бантином. Эта шутка вызвала гнев Роберта, который в тот же вечер повторил её Бантину, сопроводив соответствующими комментариями. Бантин, разумеется, тут же разъярился. Расправа последовала в считанные дни.
Бантин и Вагнер привлекли Тревильяна в помощники, который не без удовольствия согласился принять участие в наказании любовника. Преступление произошло в ночь с 17 на 18 октября 1997 г. Убийцы скрутили Лэйна в его же собственном доме, сильно избили, после чего заставили позвонить матери. Цель телефонного разговора заключалсь в том, что Барри должен был сначала уверить мать в своём намерении уехать к сестре в город Брисбен, а затем, как следует её обругав, спровоцировать скандал. Лэйну пригрозили, что в случае отказа позвонить матери, Бантин и Вагнер отыщут её и расправятся, дабы не оставлять свидетеля. Барри уступил угрозам и сделал необходимый телефонный звонок. Мать поняла, что с сыном что-то глубоко не в порядке, она отчётливо слышала голос Тревильяна, суфлировавшего Барри.
Через некоторое последовал звонок сестре Лэйна и хотя говоривший явно пытался имитировать манеру речи, присущую Барри, она поняла звонил явно не брат. Дело заключалось в том, что брат, начиная телефонный разговор, всегда произносил одну и ту же условную фразу: «Это — Барри!» Однако, в ночь с 17 на 18 октября она не прозвучала, да и голос казался не очень-то похожим на голос брата… В общем, сестра осталась озадачена, а последовавший через несколько минут телефонный звонок встревоженной матери лишь усилил беспокойство.
Страница 24 из 45
