Канадский город Ванкувер, центр провинции Британская Колумбия, получил специфическую мрачную известность в 1981 г., когда здесь был разоблачён педофил и убийца Клиффорд Олсон. И надо же было такому случиться, что по прошествии двух десятилетий этот город снова оказался в центре внимания мировых средств массовой информации, причём в силу весьма схожих драматичных обстоятельств. Правда, на этот раз масштаб криминального явления, с которым столкнулись городские власти и службы защиты правопорядка, оказался несравнимо значительнее, а детали раскрытых преступлений — много ужаснее. Хотя, казалось бы, куда уж более?
Добавить в моё избранное
184 мин, 16 сек 14462
Сенсационность этому делу придало то обстоятельство, что исчезнувшая женщина являлась любовницей конгрессмена Гэри Кондита, которого сразу же заподозрили в сведении счетов. Репутационный ущерб для конгрессмена оказался очень велик, хотя официальных обвинений в его адрес прокуратура так и не выдвинула. Убийство Чандры Ливи на протяжении ряда лет оставалось «висяком»; весной 2008 г. его вытащили из архивной пыли репортёры «Вашингтон пост» Сильвия Морено, Сэри Горвиц и Скотт Хайхэм. Они решили провести собственное журналистское расследование, ретроперспективный анализ всех накопленных к тому времени данных, и в помощь себе пригласили Кима Россмо. Последний к тому времени уже проживал в США и являлся профессором Университета Техаса, в начатом журналистами расследовании он выступил независимым экспертом.
Изучив материалы официального расследования, опросив большое количество свидетелей, Ким Россмо пришёл к однозначному выводу: убийство Чандры Ливи совершил человек, не связанный с нею длительными отношениями, нападение было спонтанным и протекало хаотично. Россмо предположил, что убийцу неоднократно видели в Рок-грик — это был высокий, худощавый молодой человек в шортах-трубах со светоотражающими полосами по бокам. Выяснилось, что человек со схожими приметами был арестован 1 июля 2001 г., т. е. спустя 2 месяца со дня исчезновения Ливи, за нападение на девушек, занимавшихся джоддингом (бегом трусцой). Звали его Ингмар Гуандайк (Ingmar Guandique). Последующая проверка Гуандайка, осуществлённая журналистами и Кимом Россмо, позволила вскрыть серьёзные огрехи в работе столичной полиции: выяснилось, например, что личные вещи арестованного из его квартиры не были изъяты для проведения криминалистического исследования (изучалась лишь одежда, в которую он был одет в момент задержания). В течение двух месяцев домохозяйка держала вещи арестованного Гуандайка у себя, рассчитывая, что они заинтересуют полицию, но в сентябре 2001 г. выбросила. Ингмара толком не проверили на возможную причастность к исчезновению Ливи, хотя в июле 2002 г. он признал факт общения с нею во время одной из прогулок в парке. Болеё того, один из детективов, побывавший на месте обнаружения трупа Чандры Ливи 22 мая 2002 г., заявил, что увиденное там весьма напоминает картину на месте нападения Гуандайка на Кристи Вэйганд, одну из двух официально признанных его жертв. Это сообщение работники окружной прокуратуры проигнорировали.
Дальше — больше. Ким Россмо разыскал бывшую любовницу Ингамара, с которой тот расстался в марте 2001 г. Женщина рассказала о садистских наклонностях своего бывшего бойфренда, его склонности заниматься сексом на природе и т. п. деталях, немаловажных в контексте возникших подозрений. Причём выяснилось, что полиция допросила бывшую любовницу и её мать всего однажды и случилось это лишь в августе 2002 г., когда Ингмар Гуандайк по приговору суда уже почти год «мотал» срок за два своих нападения на девушек, занимавшихся бегом. А в тюрьме он заявил сокамернику, что убил Ливи за 25 тыс.$, которые ему пообещал заплатить конгрессмен Гэри Кондит. Осведомитель сообщил эту информацию тюремной службе режима, но там слова Гуандайка интереса не вызали — их сочли обычной бравадой, призванной поднять авторитет заключённого во внутритюремной иерархии.
В общем, журналистское расследование дало очень богатую пищу для размышлений. По его результатам в «Вашингтон пост» были опубликованы 13 статей, посвящённых новым обстоятельствам убийства Чандры Ливи. Прокуратура округа Колумбия в начале 2009 г. сообщила о выдвижении против Ингмара Гуандайка обвинения в убийстве Чандры Ливи (на момент написания этих строк результат расследования неизвестен). В контексте же темы нашего очерка важно подчеркнуть, что вклад Кима Россмо в независимое расследование по«делу Ливи» был охаратеризован журналистами как«неоценимый». Один из них такими словами описал его манеру ведения розыска: «Он концентрируется на криминальном поведении и криминологии, но при этом Ким в основном математик. В отличие от первой волны» профилёров«, которые вышли из ФБР и опирались в основном на психологию, Ким в своих действиях основывается на логике».
Впрочем, вернёмся в Ванкувер, к февральским событиям 1999 г. Детектив Диксон рассказал инспектору Россмо о подозрительных случаях исчезновения женщин и ознакомил коллегу со своим списком. Услышанное произвело на последнего немалое впечатление, причём он сделал ряд дельных замечаний, ставших позднее в рамках настоящего дела аксиоматичными.
Прежде всего, Ким Россмо предложил Дэйву Диксону переработать список, дабы исключить из него случаи исчезновения женщин, не связанные с Ист-сайдом. Тут надо сказать, что Диксон действительно фиксировал подозрительные случаи такого рода, имевшие место не только в Ист-сайде, но и в других районах Ванкувера. Россмо же считал, что такой подход вносит «статистический шум» и мешает вычленить пропажи людей, имеющие действительно криминальные причины.
Изучив материалы официального расследования, опросив большое количество свидетелей, Ким Россмо пришёл к однозначному выводу: убийство Чандры Ливи совершил человек, не связанный с нею длительными отношениями, нападение было спонтанным и протекало хаотично. Россмо предположил, что убийцу неоднократно видели в Рок-грик — это был высокий, худощавый молодой человек в шортах-трубах со светоотражающими полосами по бокам. Выяснилось, что человек со схожими приметами был арестован 1 июля 2001 г., т. е. спустя 2 месяца со дня исчезновения Ливи, за нападение на девушек, занимавшихся джоддингом (бегом трусцой). Звали его Ингмар Гуандайк (Ingmar Guandique). Последующая проверка Гуандайка, осуществлённая журналистами и Кимом Россмо, позволила вскрыть серьёзные огрехи в работе столичной полиции: выяснилось, например, что личные вещи арестованного из его квартиры не были изъяты для проведения криминалистического исследования (изучалась лишь одежда, в которую он был одет в момент задержания). В течение двух месяцев домохозяйка держала вещи арестованного Гуандайка у себя, рассчитывая, что они заинтересуют полицию, но в сентябре 2001 г. выбросила. Ингмара толком не проверили на возможную причастность к исчезновению Ливи, хотя в июле 2002 г. он признал факт общения с нею во время одной из прогулок в парке. Болеё того, один из детективов, побывавший на месте обнаружения трупа Чандры Ливи 22 мая 2002 г., заявил, что увиденное там весьма напоминает картину на месте нападения Гуандайка на Кристи Вэйганд, одну из двух официально признанных его жертв. Это сообщение работники окружной прокуратуры проигнорировали.
Дальше — больше. Ким Россмо разыскал бывшую любовницу Ингамара, с которой тот расстался в марте 2001 г. Женщина рассказала о садистских наклонностях своего бывшего бойфренда, его склонности заниматься сексом на природе и т. п. деталях, немаловажных в контексте возникших подозрений. Причём выяснилось, что полиция допросила бывшую любовницу и её мать всего однажды и случилось это лишь в августе 2002 г., когда Ингмар Гуандайк по приговору суда уже почти год «мотал» срок за два своих нападения на девушек, занимавшихся бегом. А в тюрьме он заявил сокамернику, что убил Ливи за 25 тыс.$, которые ему пообещал заплатить конгрессмен Гэри Кондит. Осведомитель сообщил эту информацию тюремной службе режима, но там слова Гуандайка интереса не вызали — их сочли обычной бравадой, призванной поднять авторитет заключённого во внутритюремной иерархии.
В общем, журналистское расследование дало очень богатую пищу для размышлений. По его результатам в «Вашингтон пост» были опубликованы 13 статей, посвящённых новым обстоятельствам убийства Чандры Ливи. Прокуратура округа Колумбия в начале 2009 г. сообщила о выдвижении против Ингмара Гуандайка обвинения в убийстве Чандры Ливи (на момент написания этих строк результат расследования неизвестен). В контексте же темы нашего очерка важно подчеркнуть, что вклад Кима Россмо в независимое расследование по«делу Ливи» был охаратеризован журналистами как«неоценимый». Один из них такими словами описал его манеру ведения розыска: «Он концентрируется на криминальном поведении и криминологии, но при этом Ким в основном математик. В отличие от первой волны» профилёров«, которые вышли из ФБР и опирались в основном на психологию, Ким в своих действиях основывается на логике».
Впрочем, вернёмся в Ванкувер, к февральским событиям 1999 г. Детектив Диксон рассказал инспектору Россмо о подозрительных случаях исчезновения женщин и ознакомил коллегу со своим списком. Услышанное произвело на последнего немалое впечатление, причём он сделал ряд дельных замечаний, ставших позднее в рамках настоящего дела аксиоматичными.
Прежде всего, Ким Россмо предложил Дэйву Диксону переработать список, дабы исключить из него случаи исчезновения женщин, не связанные с Ист-сайдом. Тут надо сказать, что Диксон действительно фиксировал подозрительные случаи такого рода, имевшие место не только в Ист-сайде, но и в других районах Ванкувера. Россмо же считал, что такой подход вносит «статистический шум» и мешает вычленить пропажи людей, имеющие действительно криминальные причины.
Страница 3 из 54
