В числе ближайших сподвижников Императора Павла Первого были не только хорошо известные по литературным и историческим источникам графы Кутайсов и Аракчеев. Много лет рядом с будущим Монархом провели родные братья Грузиновы — Евграф и Петр Осиповичи — казаки с Дона, чьи полные драматизма судьбы, однако, предопределили полное забвение этой фамилии в будущем.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 8796
Их жизни оказались вымараны как из истории царствования Павла Первого, так и из истории России. Многие события, связанные с Грузиновыми, подверглись искажению или замалчиванию, да притом так, что ныне почти невозможно понять скрытую их подоплеку. Сам характер этих искажений наводит на мысль об осмысленности и целенаправленности действий того, кто постарался завуалировать подлинную историю т. н. «заговора Грузиновых».
Даты рождений братьев неизвестны. Их формулярные списки были изъяты из военных архивов и потому многих деталей жизни этих людей узнать теперь не представляется возможным. Братья Евграф Осипович и Петр Осипович Грузиновы были потомственными офицерами Донского казачьего войска; известно, что на воинскую службу они поступили разновременно. Евграф, как старший из братьев, сделал это раньше. Известно, что Петр Грузинов службу свою начинал в 1781 г. с должности полкового писаря. Из этого можно заключить, что братья родились около 1765 г., причем разница в возрасте между ними была небольшой — в пределах трех лет.
В конце 80 — х гг. 18 — го столетия Евграф и Петр Грузиновы служили офицерами в Лейб-казачьем полку. Уже в то время они стали довольно близки Цесаревичу, будущему императору Павлу. Последнее особенно относилось к Евграфу Осиповичу. В то время он удостаивался особого доверия Цесаревича: сопровождал Павла на прогулках, перевозил личную корреспонденцию и деньги. Он сделался не просто порученцем, а скорее телохранителем будущего Императора. Евграфу Грузинову было разрешено спать в кабинете Павла, что само по себе уже указывает на особое доверие к нему со стороны Цесаревича.
Восшествие на престол Павла Первого открыло широчайшие горизонты для карьерного роста лиц из его окружения.
Приказом по армии от 25 января 1797 г. Павел Первый объявил о произведении старшего из Грузиновых в полковники. Еще через полтора года — 29 июня 1798 г. — последовало определение Евграфа Грузинова в свиту Его Императорского Величества. Т. о. в тридцать с небольшим лет провинциал сделал уже отличную военную карьеру!
Вслед за старшим братом рос в чинах и младший. Петр Грузинов сделался подполковником гвардии, получил орден святого Георгия 4-й степени, которым очень дорожил, а также два нагрудных золотых знака, врученных лично Императором Павлом.
Но весной 1798 г. с младшим из братьев произошла история непонятная и неприятная, хотя отнюдь и не исключительная для тех сумбурных лет. Петр Осипович Грузинов без объяснения причин был вызван в Гатчину и заключен на гарнизонной гауптвахте. Это было в высшей степени странное заключение: его никуда не вызывали, ни в чем не обвиняли, просто держали в изоляции от родных и друзей. Через неделю последовал приказ о сдаче всех наград и знаков отличия. Петр Осипович снял эполеты, но золотые знаки снять отказался — они были получены из рук Императора, не являлись воинскими наградами и, строго говоря, могли быть сданы только по прямому приказу самого Павла Первого. Флигель-адъютант, доставивший распоряжение об изъятии наград, заверил что распоряжение касается и золотых знаков тоже. Это могло означать только одно — Император Павел был в курсе всего того, что происходило с подполковником Грузиновым и лично распорядился унизить офицера.
Заключение Петра Осиповича на гауптвахте продолжалось более трех месяцев и закончилось в тот самый день, когда старший брат был зачислен в Свиту Императора, т. е. 29 июня. Освобождение, должно быть, не обошлось без хлопот Евграфа Осиповича. Во всяком случае, Петр узнал в тот день, что он прощен, ему возвращены воинские знаки отличия и… официально предложено «увольнение от службы».
Эта странная история так никогда и не получила должного разъяснения. Было известно только, что подполковник Петр Грузинов пострадал по одному делу с подполковником Войска Донского Грековым. Несомненно то, что оба офицера стали жертвами какой-то интриги, так хитро закрученной, что подозрительный и недружелюбный Император никому не захотел раскрыть ее корней. В чем были виноваты офицеры? Почему им не дали оправдаться? Как можно было прощать Петра Грузинова, не объяснив предварительно, за какие именно прегрешения его прощают?
Вся эта странная и невеселая история, послужившая прологом к дальнейшим трагическим событиям, имела на тот момент лишь одну положительную сторону: Петра Осиповича не вызывали на допросы в Тайную экспедицию при Сенате и не пытали там. Следует отдать должное: по сравнению с временами Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны нравы тайной полиции претерпели заметное смягчение. Ничего подобного тому, что довелось пережить Артемию Волынскому или братьям Долгоруким, Петр Грузинов не испытал.
(Объективности ради следует признать, что определенный ореол трагичности и загадочности как Тайная экспедиция, так и ее глава С. И. Шешковский сохраняли на протяжении многих лет.
Даты рождений братьев неизвестны. Их формулярные списки были изъяты из военных архивов и потому многих деталей жизни этих людей узнать теперь не представляется возможным. Братья Евграф Осипович и Петр Осипович Грузиновы были потомственными офицерами Донского казачьего войска; известно, что на воинскую службу они поступили разновременно. Евграф, как старший из братьев, сделал это раньше. Известно, что Петр Грузинов службу свою начинал в 1781 г. с должности полкового писаря. Из этого можно заключить, что братья родились около 1765 г., причем разница в возрасте между ними была небольшой — в пределах трех лет.
В конце 80 — х гг. 18 — го столетия Евграф и Петр Грузиновы служили офицерами в Лейб-казачьем полку. Уже в то время они стали довольно близки Цесаревичу, будущему императору Павлу. Последнее особенно относилось к Евграфу Осиповичу. В то время он удостаивался особого доверия Цесаревича: сопровождал Павла на прогулках, перевозил личную корреспонденцию и деньги. Он сделался не просто порученцем, а скорее телохранителем будущего Императора. Евграфу Грузинову было разрешено спать в кабинете Павла, что само по себе уже указывает на особое доверие к нему со стороны Цесаревича.
Восшествие на престол Павла Первого открыло широчайшие горизонты для карьерного роста лиц из его окружения.
Приказом по армии от 25 января 1797 г. Павел Первый объявил о произведении старшего из Грузиновых в полковники. Еще через полтора года — 29 июня 1798 г. — последовало определение Евграфа Грузинова в свиту Его Императорского Величества. Т. о. в тридцать с небольшим лет провинциал сделал уже отличную военную карьеру!
Вслед за старшим братом рос в чинах и младший. Петр Грузинов сделался подполковником гвардии, получил орден святого Георгия 4-й степени, которым очень дорожил, а также два нагрудных золотых знака, врученных лично Императором Павлом.
Но весной 1798 г. с младшим из братьев произошла история непонятная и неприятная, хотя отнюдь и не исключительная для тех сумбурных лет. Петр Осипович Грузинов без объяснения причин был вызван в Гатчину и заключен на гарнизонной гауптвахте. Это было в высшей степени странное заключение: его никуда не вызывали, ни в чем не обвиняли, просто держали в изоляции от родных и друзей. Через неделю последовал приказ о сдаче всех наград и знаков отличия. Петр Осипович снял эполеты, но золотые знаки снять отказался — они были получены из рук Императора, не являлись воинскими наградами и, строго говоря, могли быть сданы только по прямому приказу самого Павла Первого. Флигель-адъютант, доставивший распоряжение об изъятии наград, заверил что распоряжение касается и золотых знаков тоже. Это могло означать только одно — Император Павел был в курсе всего того, что происходило с подполковником Грузиновым и лично распорядился унизить офицера.
Заключение Петра Осиповича на гауптвахте продолжалось более трех месяцев и закончилось в тот самый день, когда старший брат был зачислен в Свиту Императора, т. е. 29 июня. Освобождение, должно быть, не обошлось без хлопот Евграфа Осиповича. Во всяком случае, Петр узнал в тот день, что он прощен, ему возвращены воинские знаки отличия и… официально предложено «увольнение от службы».
Эта странная история так никогда и не получила должного разъяснения. Было известно только, что подполковник Петр Грузинов пострадал по одному делу с подполковником Войска Донского Грековым. Несомненно то, что оба офицера стали жертвами какой-то интриги, так хитро закрученной, что подозрительный и недружелюбный Император никому не захотел раскрыть ее корней. В чем были виноваты офицеры? Почему им не дали оправдаться? Как можно было прощать Петра Грузинова, не объяснив предварительно, за какие именно прегрешения его прощают?
Вся эта странная и невеселая история, послужившая прологом к дальнейшим трагическим событиям, имела на тот момент лишь одну положительную сторону: Петра Осиповича не вызывали на допросы в Тайную экспедицию при Сенате и не пытали там. Следует отдать должное: по сравнению с временами Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны нравы тайной полиции претерпели заметное смягчение. Ничего подобного тому, что довелось пережить Артемию Волынскому или братьям Долгоруким, Петр Грузинов не испытал.
(Объективности ради следует признать, что определенный ореол трагичности и загадочности как Тайная экспедиция, так и ее глава С. И. Шешковский сохраняли на протяжении многих лет.
Страница 1 из 12
