В числе ближайших сподвижников Императора Павла Первого были не только хорошо известные по литературным и историческим источникам графы Кутайсов и Аракчеев. Много лет рядом с будущим Монархом провели родные братья Грузиновы — Евграф и Петр Осиповичи — казаки с Дона, чьи полные драматизма судьбы, однако, предопределили полное забвение этой фамилии в будущем.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 8798
Изустные предания рассказывали о манере Шешковского бить на допросах стеком по зубам, о самозажимающихся креслах в его аппартаментах и пр., но историческая правда состоит в том, что никакого особого изуверства этот «герой плаща и кинжала» на самом деле не чинил. Над демонизацией Шешковского немало потрудились некоторые из писателей 19-го столетия — в частности сын Радищева — но зачастую из сочинений того времени можно заключить, что их авторы плохо знали предмет, о котором брались судить. Степан Иванович Шешковский прожил сравнительно тихую и небогатую событиями жизнь; скончался он 12 мая 1794 г. в возрасте почти 74 лет в чине тайного советника. Никаких запредельных изуверств секретная полиция под его чутким руководством не вершила. Известно, что Императрица Екатерина Вторая была врагом пыток и всегда старалась обходиться без чрезмерной жестокости. Весьма показательна в этом отношении громкая история с расследованием преступлений Дарьи Салтыковой («Салтычихи»), которую Императрица велела официально уведомить о предстоящей пытке в том случае, если та не сознается в убийствах своих крепостных людей. «Салтычиха» не созналась. Тогда ее в течение месяца увещевал священник, предупреждя о возможной смерти под пыткой.«Салтычиха» священника слушала с интересом, но вины своей все равно не признавала. Императрица, крайне раздосадованная ее упорством, подумала — подумала и решила…«Салтычиху» не пытать!)
Павел же Первый, вступив на престол, подтвердил распоряжение своего отца — Императора Петра Третьего — о запрещении пыток при проведении дознания. Так что в целом можно считать, что за сорокалетний промежуток времени следственные процедуры стали гораздо более разумны и человечны.
Поэтому Петр Осипович Грузинов, оставив в 1798 г. военную службу, мог сетовать, скорее, на страдания уязвленного самолюбия, нежели телесные муки. Он не переставал утверждать, что является кавалером ордена св. Георгия 4-й степени, награды, пользовавшейся большим уважением в России, хотя на самом деле в списке награжденных этом орденом его уже не было. Очевидно, фамилия его была зачищена, а орден с тем же самым номером оказался повторно вручен другому лицу. Во всяком случае, подполковник не раз возвращался в своих рассказах к отнятому ордену и это могли слышать самые разные люди.
В сопровождении фельдъегеря Петр Осипович вернулся на Дон и стал безвыездно жить в городке Черкасске вместе со своим отцом Осипом Романовичем, к тому времени уже разбитым параличом и практически обездвиженным.
Карьера же старшего брата, как будто бы, продолжалась вполне благополучно. Император Павел продолжал демонстрировать Евграфу Осиповичу свое благоволение. Полковнику Свиты было пожаловано крупное имение в Московской губернии — село Воздвиженское. Встречи его с Императором происходили почти ежедневно; Павел Первый всегда бывал ровно-дружелюбен и, казалось, напрочь забыл неприятную историю с младшим братом.
С какого-то времени Император даже сделался необыкновенно внимателен к Евграфу Осиповичу. В конце лета 1799 г., узнав, что отец его — Осип Романович — разбит параличом, Император вдруг стал уговаривать Грузинова поехать в Черкасск и проведать старика. Евграф Осипович ехать не хотел; он хорошо знал, сколь мнителен Император и не хотел даже на месяц покидать круг ближайших приближенных. Император, однако, настаивал и это неожиданное внимание к судьбе парализованного отца, должно быть, подсказало Грузинову, что против него ведется интрига. Неспроста Павел Первый сделался вдруг так пристрастно-заботлив!
В конце-концов Евграфу Осиповичу пришлось подчиниться прямому предписанию Императора и отправиться в конце августа 1799 г. к отцу на Дон. Чтобы полковник не расстраивался и не подозревал плохого, Император великодушно дал ему в дорогу денег. Последнее, правда, не ввело в заблуждение Грузинова, хорошо знавшего все обходные маневры склонного к интригам державного властелина. Во всяком случае, когда за Москвой полковника Грузинова нагнал фельдегерь и вручил ему предписание Императора оставаться безвыездно в Черкасске, Евграф Осипович этому уже не удивился.
Никаких объяснений сделанному распоряжению Император дать не пожелал. Он даже не посчитал нужным прямо обвинить в чем-либо Грузинова. Подвесил человека, точно рыбу за жабры, и оставил в невеселых размышлениях о своей будущности… Каков был статус полковника после получения предписания Императора: состоящий под следствием? ссыльный (на основании какого судебного решения? по какому обвинению?) или, все же, свободный человек? состоящий на воинской службе или уже нет? Наверное, сам Император не знал ответов на эти вопросы.
Неопределенный правовой статус полковника был упорядочен состоявшейся 6 октября 1799 г. отставкой. Причем, в приказе по армии, подписанном Императором, сообщалось, что основанием для отставки послужило прошение Грузинова (которого тот на самом деле не подавал). При этом сам Евграф Осипович именовался сотником, а не полковником Свиты Его Императорского Величества.
Павел же Первый, вступив на престол, подтвердил распоряжение своего отца — Императора Петра Третьего — о запрещении пыток при проведении дознания. Так что в целом можно считать, что за сорокалетний промежуток времени следственные процедуры стали гораздо более разумны и человечны.
Поэтому Петр Осипович Грузинов, оставив в 1798 г. военную службу, мог сетовать, скорее, на страдания уязвленного самолюбия, нежели телесные муки. Он не переставал утверждать, что является кавалером ордена св. Георгия 4-й степени, награды, пользовавшейся большим уважением в России, хотя на самом деле в списке награжденных этом орденом его уже не было. Очевидно, фамилия его была зачищена, а орден с тем же самым номером оказался повторно вручен другому лицу. Во всяком случае, подполковник не раз возвращался в своих рассказах к отнятому ордену и это могли слышать самые разные люди.
В сопровождении фельдъегеря Петр Осипович вернулся на Дон и стал безвыездно жить в городке Черкасске вместе со своим отцом Осипом Романовичем, к тому времени уже разбитым параличом и практически обездвиженным.
Карьера же старшего брата, как будто бы, продолжалась вполне благополучно. Император Павел продолжал демонстрировать Евграфу Осиповичу свое благоволение. Полковнику Свиты было пожаловано крупное имение в Московской губернии — село Воздвиженское. Встречи его с Императором происходили почти ежедневно; Павел Первый всегда бывал ровно-дружелюбен и, казалось, напрочь забыл неприятную историю с младшим братом.
С какого-то времени Император даже сделался необыкновенно внимателен к Евграфу Осиповичу. В конце лета 1799 г., узнав, что отец его — Осип Романович — разбит параличом, Император вдруг стал уговаривать Грузинова поехать в Черкасск и проведать старика. Евграф Осипович ехать не хотел; он хорошо знал, сколь мнителен Император и не хотел даже на месяц покидать круг ближайших приближенных. Император, однако, настаивал и это неожиданное внимание к судьбе парализованного отца, должно быть, подсказало Грузинову, что против него ведется интрига. Неспроста Павел Первый сделался вдруг так пристрастно-заботлив!
В конце-концов Евграфу Осиповичу пришлось подчиниться прямому предписанию Императора и отправиться в конце августа 1799 г. к отцу на Дон. Чтобы полковник не расстраивался и не подозревал плохого, Император великодушно дал ему в дорогу денег. Последнее, правда, не ввело в заблуждение Грузинова, хорошо знавшего все обходные маневры склонного к интригам державного властелина. Во всяком случае, когда за Москвой полковника Грузинова нагнал фельдегерь и вручил ему предписание Императора оставаться безвыездно в Черкасске, Евграф Осипович этому уже не удивился.
Никаких объяснений сделанному распоряжению Император дать не пожелал. Он даже не посчитал нужным прямо обвинить в чем-либо Грузинова. Подвесил человека, точно рыбу за жабры, и оставил в невеселых размышлениях о своей будущности… Каков был статус полковника после получения предписания Императора: состоящий под следствием? ссыльный (на основании какого судебного решения? по какому обвинению?) или, все же, свободный человек? состоящий на воинской службе или уже нет? Наверное, сам Император не знал ответов на эти вопросы.
Неопределенный правовой статус полковника был упорядочен состоявшейся 6 октября 1799 г. отставкой. Причем, в приказе по армии, подписанном Императором, сообщалось, что основанием для отставки послужило прошение Грузинова (которого тот на самом деле не подавал). При этом сам Евграф Осипович именовался сотником, а не полковником Свиты Его Императорского Величества.
Страница 2 из 12
