Барбара Лоччи в свои 32 года по-прежнему горячо любила мужчин. Как мужчин вообще, так и вполне конкретных. Она не то, чтобы была проститутка и брала за свою любовь деньги — нет, она была из категории тех любвеобильных женщин, о которых принято говорить, что они «слабы на передок». В свои 32 года Барбара была замужем вторым браком и безусловно любила своего мужа Стефано Меле. Одновременно с ним она любила Кармело Кутрону, Антонио Ло Бианко, братьев Винчи — Джованни, Сальваторе и Франческо — всех трёх.
Добавить в моё избранное
298 мин, 5 сек 20383
Есть сильное подозрение, что к Пачиани применили бы и средства физического воздействия, если б только состояние его здоровья не было пугающе плохим. Находившийся в условиях полной информационной изоляции арестант мог рассчитывать только на себя самого, точнее, силу своего характера.
Обвиняемый ото всего упорно отпирался, но его позиция имела неустранимый изъян — Пачиани не имел alibi на воскресенье 8 сентября 1985 г., т. е. то самое время, когда по мнению следствия, в лесу Сан-Кассиано были убиты французские туристы. Положение его стало ещё хуже после того, как полицейские сумели отыскать (или «уговорить» дать показания) нового важного свидетеля, рассказ которого закладывали настоящую бомбу под защиту Пачиани. Речь идёт о некоем Лоренцо Неси, торговце свитерами и женским трикотажем, разъезжавшим по тосканским дорогам в своём микроавтобусе-автолавке. Летом 1993 г. Неси вдруг«вспомнил», что видел Пьетро Пачиани вечером 8 сентября 1985 г., т. е. в тот самый день, когда по общему мнению была убита пара французов, и видел не где-нибудь, а на просёлочной дороге в лесу Сан-Кассиано. По словам Неси, Пачиани сидел за рулём обогнавшего его красного или розового «форда», а рядом с обвиняемым находился незнакомый свидетелю мужчина. Эта встреча на лесной дороге была примечательна тем, что произошла менее чем в 1 км. от поляны, на которой Надин Мориот и Жан-Мишель Кравеишвили разбили палатку. Показания Неси были очень важны потому, что тот лично знал Пачиани, а стало быть, ошибочность опознания можно было исключить.
В скором времени поизошло немаловажное событие, которое заслуживает быть упомянутым. Начальник подразделения Корпуса карабинеров во Флоренции Артуро Минолити получил анонимную посылку, содержавшую короткую записку, кусок промасленной ветоши и… пружину. Из текста записки следовало, что пружина является частью berett'ы, которой «Флорентийский Монстр» убивал свои жертвы. А промасленная тряпка — это кусок более крупной тряпицы, которой убийца имел обыкновение протирать пистолет. И то, и другое принадлежало Пачиани и было им успешно спрятано перед обыском его фермы весной 1992 г. После этого Пачиани, всё ещё остававшийся на свободе, перепрятал свой тайник и загадочный аноним сумел завладеть обрывком ткани и возвратной пружиной пистолета.
Минолити воспринял анонимку скептически, поскольку пружина не имела маркировки и не могла быть сопоставлена с конкретной berett'ой. Карабинер сообщил о странном послании, похожем скорее на розыгрыш, нежели реальную попытку помочь правосудию, Руджеро Перуджини. Оперативники САМ немедленно нагрянули на ферму Пачиани и устроили там новый обыск. Буквально через пару часов они отыскали стеклянную банку, открыто стоявшую под деревом, в которой находился… кусок промасленной материи. Как нетрудно догадаться, когда два куска ткани — из анонимной бандероли и банки — совместили, линия разрыва идеально совпала!
Из случившегося оба офицера — Минолити и Перуджини — сделали диаметрально противоположные выводы. Перуджини увидел в случившемся подтверждение всех своих подозрений в адрес Пачиани; Минолити же посчитал, что имеет место явная подтасовка улик, подбрасывание вещдоков, то, что называется «грязной полицейской игрой». И занимался этим явно кто-то из членов группы САМ, а не какой-то сумасшедший мистификатор… Не желая скрывать свои догадки, карабинер направился к городскому прокурору и заявил о мучивших его подозрения. По мнению карабинера с явной или неявной подачи Перуджини сотрудники целевой группы перешли все границы дозволенного и занялись явной фальсификацией обвинения против Пачиани. Важность сделанного Минолити заявления усиливалась ещё и тем, что именно он являлся свидетелем пресловутого «обнаружения стреляной гильзы».223-го калибра во время обыска фермы Пачиани весной 1992 г. Сам Артуро Минолити всегда утверждал, что не видел этой гильзы на земле, а увидел её лишь в руках Перуджини, когда последний якобы поднял её и показал присутствующим (с таким же успехом он мог достать эту гильзу из кармана). Тем не менее на Минолити всегда ссылались как на должностное лицо, независимое от Перуджини, которое способно подтвердить факт находки гильзы. Теперь же этот самый офицер Корпуса карабинеров открытым текстом выражал недоверие проводимому расследованию! И лично старшему инспектору Перуджини! Прокурор выслушал Минолити и… промолчал. Ему было о чём промолчать.
Реакция Руджеро Перуджини последовала незамедлительно — уж он-то понимал, что накануне сложного судебного процесса единство представителей обвинения необходимо поддержать любой ценой. Он санкционировал исключение из членов оперативно-следственной группы САМ всех без исключения карабинеров и ряда работников прокуратуры, которые, по его мнению, занимали деструктивную позицию, т. е. не поддерживали версию о виновности Пьетро Пачиани и позволяли себе иметь собственное мнение на сей счёт.
Обвиняемый ото всего упорно отпирался, но его позиция имела неустранимый изъян — Пачиани не имел alibi на воскресенье 8 сентября 1985 г., т. е. то самое время, когда по мнению следствия, в лесу Сан-Кассиано были убиты французские туристы. Положение его стало ещё хуже после того, как полицейские сумели отыскать (или «уговорить» дать показания) нового важного свидетеля, рассказ которого закладывали настоящую бомбу под защиту Пачиани. Речь идёт о некоем Лоренцо Неси, торговце свитерами и женским трикотажем, разъезжавшим по тосканским дорогам в своём микроавтобусе-автолавке. Летом 1993 г. Неси вдруг«вспомнил», что видел Пьетро Пачиани вечером 8 сентября 1985 г., т. е. в тот самый день, когда по общему мнению была убита пара французов, и видел не где-нибудь, а на просёлочной дороге в лесу Сан-Кассиано. По словам Неси, Пачиани сидел за рулём обогнавшего его красного или розового «форда», а рядом с обвиняемым находился незнакомый свидетелю мужчина. Эта встреча на лесной дороге была примечательна тем, что произошла менее чем в 1 км. от поляны, на которой Надин Мориот и Жан-Мишель Кравеишвили разбили палатку. Показания Неси были очень важны потому, что тот лично знал Пачиани, а стало быть, ошибочность опознания можно было исключить.
В скором времени поизошло немаловажное событие, которое заслуживает быть упомянутым. Начальник подразделения Корпуса карабинеров во Флоренции Артуро Минолити получил анонимную посылку, содержавшую короткую записку, кусок промасленной ветоши и… пружину. Из текста записки следовало, что пружина является частью berett'ы, которой «Флорентийский Монстр» убивал свои жертвы. А промасленная тряпка — это кусок более крупной тряпицы, которой убийца имел обыкновение протирать пистолет. И то, и другое принадлежало Пачиани и было им успешно спрятано перед обыском его фермы весной 1992 г. После этого Пачиани, всё ещё остававшийся на свободе, перепрятал свой тайник и загадочный аноним сумел завладеть обрывком ткани и возвратной пружиной пистолета.
Минолити воспринял анонимку скептически, поскольку пружина не имела маркировки и не могла быть сопоставлена с конкретной berett'ой. Карабинер сообщил о странном послании, похожем скорее на розыгрыш, нежели реальную попытку помочь правосудию, Руджеро Перуджини. Оперативники САМ немедленно нагрянули на ферму Пачиани и устроили там новый обыск. Буквально через пару часов они отыскали стеклянную банку, открыто стоявшую под деревом, в которой находился… кусок промасленной материи. Как нетрудно догадаться, когда два куска ткани — из анонимной бандероли и банки — совместили, линия разрыва идеально совпала!
Из случившегося оба офицера — Минолити и Перуджини — сделали диаметрально противоположные выводы. Перуджини увидел в случившемся подтверждение всех своих подозрений в адрес Пачиани; Минолити же посчитал, что имеет место явная подтасовка улик, подбрасывание вещдоков, то, что называется «грязной полицейской игрой». И занимался этим явно кто-то из членов группы САМ, а не какой-то сумасшедший мистификатор… Не желая скрывать свои догадки, карабинер направился к городскому прокурору и заявил о мучивших его подозрения. По мнению карабинера с явной или неявной подачи Перуджини сотрудники целевой группы перешли все границы дозволенного и занялись явной фальсификацией обвинения против Пачиани. Важность сделанного Минолити заявления усиливалась ещё и тем, что именно он являлся свидетелем пресловутого «обнаружения стреляной гильзы».223-го калибра во время обыска фермы Пачиани весной 1992 г. Сам Артуро Минолити всегда утверждал, что не видел этой гильзы на земле, а увидел её лишь в руках Перуджини, когда последний якобы поднял её и показал присутствующим (с таким же успехом он мог достать эту гильзу из кармана). Тем не менее на Минолити всегда ссылались как на должностное лицо, независимое от Перуджини, которое способно подтвердить факт находки гильзы. Теперь же этот самый офицер Корпуса карабинеров открытым текстом выражал недоверие проводимому расследованию! И лично старшему инспектору Перуджини! Прокурор выслушал Минолити и… промолчал. Ему было о чём промолчать.
Реакция Руджеро Перуджини последовала незамедлительно — уж он-то понимал, что накануне сложного судебного процесса единство представителей обвинения необходимо поддержать любой ценой. Он санкционировал исключение из членов оперативно-следственной группы САМ всех без исключения карабинеров и ряда работников прокуратуры, которые, по его мнению, занимали деструктивную позицию, т. е. не поддерживали версию о виновности Пьетро Пачиани и позволяли себе иметь собственное мнение на сей счёт.
Страница 46 из 87
