Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19207
Жертва в Карфагене не подверглась избиению и связыванию. Кроме того, преступник не пытался душить мальчика… По здравому размышлению, было решено считать преступления в округах Криттенден и Джаспер не связанными.
Кстати, последующий ход событий подтвердил правильность этого вывода. Расследование в Миссури установило убийцу — им оказался 32-летний Теренс Уэйн Капп (Terence Wayne Cupp), проживавший неподалёку от жертвы и рискнувший склонить её к гомосексуальному акту. Поскольку мальчик воспротивился, преступник запаниковал и убил его. После ареста Капп быстро дал признательные показания и в мае 1995 г. был признан судом виновным в убийстве.
Вернёмся, впрочем, к событиям в Арканзасе. В середине января 1994 г. были рассмотрены последние ходатайства, зявленные защитой Джесси Мискелли (на протяжении осени и первой половины зимы Стидман внёс более 50 таковых!), и 19 января суд над Джесси Мискелли открылся отбром жюри присяжных. Процедура эта потребовала недели и слушания начались только 26 января.
В первый день допрашивались родители жертв и полицейские, причастные к организации поисковой операции и обнаружению тел 6 мая. На следующий день — 27 января — суд начался с заслушивания судмедэксперта Фрэнка Перетти, после чего вернулся к допросу полицейских, только теперь связанных с проведением расследования. Примечательно, что лейтенант Майк Аллен и сержант Брин Ридж допрашивались дважды — 26 января как участники поисков пропавших мальчиков, а на следующий день — как оперативники, привлеченные к расследованию (затем Риджа, кстати, допросили и в третий раз — это случилось, когда суд дошёл до изучения деталей задержания Джесси Мискелли).
Уже в первые дни суда защитники обвиняемого проявили недюжинную активность. Джесси Мискелли в самом начале процесса через адвокатов заявил о своей невиновности и отказе от дачи показаний, всё последующее время он просидел в зале суда, не издав ни единого звука. Зато голос Стидмана звучал намного чаще голосов обвинителей и даже самого судьи. Адвокат затевал бузу по каждому поводу. Так, например, Стидман заявил протест в отношении предъявления присяжным фотографии Джесси Мискелли, сделанной после ареста. Это официальная фотография, на которой арестованный запечатлён с планшетом на уровне груди, а на планшете указаные его имя, фамилия и полицейский департамент, осуществивший арест. Разумеется, у судьи и обвинителей возникло недоумение, почему же официальную фотографию нельзя показать присяжным? А потому, что у Джесси в тот момент была стрижка «белочкой», т. е. в стиле «борцов-рестлеров», и это, по мнению защиты, могло произвести на присяжных неблагоприятное впечатление. В суде, кстати, Джесси предстал хорошо подстриженным, в чистой рубашке и новом костюме, ни дать, ни взять — милый студент (одежду, кстати, ему приобрели, чистили и гладили за деньги из бюджета округа Криттенден, что вызвало немалое возмущение родственников убитых мальчиков… К счастью, на судью аргументация адвокатов не произвела впечатления, тот решил, что присяжные должны видеть, как же именно выглядел подсудимый в момент ареста…
Другая продолжительная полемика между обвинением и защитой, оказалась связана с фотографиями, которые прокуратура намеревалась представить жюри во время допроса полицейских и судебно-медицинского эксперта. На них были запечатлены тела погибших мальчиков с разной степенью детализации, т. е. это были как обзорные снимки, показывавшие трупы в овраге у ручья, так и изображения отдельных ран, связанных рук и ног и т. п. Защита назвала эти фотоснимки «пугающими» и«вызывающими депрессию», их не следовало демонстрировать жюри присяжных на том основании, что его члены могли оказаться под сильным эмоциональным впечатлением от увиденного. Защита устроила буквально поштучный разбор фотоснимков, который принёс с собою в зал суда Джон Фоглеман, один из обвинителей, и добилась того, что судья разрешил показать лишь 4 фотографии из более чем двух десятков.
Что и говорить, щелчок по носу получился очень чувствительным!
Правда, нельзя не признать и того, что обвинение тоже весьма ловко путало карты защите. Например, выше уже упоминалось о заявленном ещё осенью и удовлетворенном судьёй ходатайстве, согласно которому во время суда будут недопустимы любые упоминания или указания на сексуальный характер преступления. Никакой содомии, никаких анальных половых актов, ничего похожего на изнасилование! Обвинению пришлось примириться с этим ограничением, но в ходе выступления в суде судмедэксперта Фрэнка Перетти и его последующего допроса обвинением, всё необходимое было сказано ясно и однозначно. Хотя экспертиза не выявила следов спермы, тем не менее масса признаков недвусмысленно указывала на сексуальный характер имевшего место в «Робин Гуд хиллс» преступления. Всё, что надо было обвинению сказать, в зале суда прозвучало. Защита в ходе перекрёстного допроса пыталась оспорить некоторые из выводов проведенных экспертиз, но из этого ничего не вышло.
Кстати, последующий ход событий подтвердил правильность этого вывода. Расследование в Миссури установило убийцу — им оказался 32-летний Теренс Уэйн Капп (Terence Wayne Cupp), проживавший неподалёку от жертвы и рискнувший склонить её к гомосексуальному акту. Поскольку мальчик воспротивился, преступник запаниковал и убил его. После ареста Капп быстро дал признательные показания и в мае 1995 г. был признан судом виновным в убийстве.
Вернёмся, впрочем, к событиям в Арканзасе. В середине января 1994 г. были рассмотрены последние ходатайства, зявленные защитой Джесси Мискелли (на протяжении осени и первой половины зимы Стидман внёс более 50 таковых!), и 19 января суд над Джесси Мискелли открылся отбром жюри присяжных. Процедура эта потребовала недели и слушания начались только 26 января.
В первый день допрашивались родители жертв и полицейские, причастные к организации поисковой операции и обнаружению тел 6 мая. На следующий день — 27 января — суд начался с заслушивания судмедэксперта Фрэнка Перетти, после чего вернулся к допросу полицейских, только теперь связанных с проведением расследования. Примечательно, что лейтенант Майк Аллен и сержант Брин Ридж допрашивались дважды — 26 января как участники поисков пропавших мальчиков, а на следующий день — как оперативники, привлеченные к расследованию (затем Риджа, кстати, допросили и в третий раз — это случилось, когда суд дошёл до изучения деталей задержания Джесси Мискелли).
Уже в первые дни суда защитники обвиняемого проявили недюжинную активность. Джесси Мискелли в самом начале процесса через адвокатов заявил о своей невиновности и отказе от дачи показаний, всё последующее время он просидел в зале суда, не издав ни единого звука. Зато голос Стидмана звучал намного чаще голосов обвинителей и даже самого судьи. Адвокат затевал бузу по каждому поводу. Так, например, Стидман заявил протест в отношении предъявления присяжным фотографии Джесси Мискелли, сделанной после ареста. Это официальная фотография, на которой арестованный запечатлён с планшетом на уровне груди, а на планшете указаные его имя, фамилия и полицейский департамент, осуществивший арест. Разумеется, у судьи и обвинителей возникло недоумение, почему же официальную фотографию нельзя показать присяжным? А потому, что у Джесси в тот момент была стрижка «белочкой», т. е. в стиле «борцов-рестлеров», и это, по мнению защиты, могло произвести на присяжных неблагоприятное впечатление. В суде, кстати, Джесси предстал хорошо подстриженным, в чистой рубашке и новом костюме, ни дать, ни взять — милый студент (одежду, кстати, ему приобрели, чистили и гладили за деньги из бюджета округа Криттенден, что вызвало немалое возмущение родственников убитых мальчиков… К счастью, на судью аргументация адвокатов не произвела впечатления, тот решил, что присяжные должны видеть, как же именно выглядел подсудимый в момент ареста…
Другая продолжительная полемика между обвинением и защитой, оказалась связана с фотографиями, которые прокуратура намеревалась представить жюри во время допроса полицейских и судебно-медицинского эксперта. На них были запечатлены тела погибших мальчиков с разной степенью детализации, т. е. это были как обзорные снимки, показывавшие трупы в овраге у ручья, так и изображения отдельных ран, связанных рук и ног и т. п. Защита назвала эти фотоснимки «пугающими» и«вызывающими депрессию», их не следовало демонстрировать жюри присяжных на том основании, что его члены могли оказаться под сильным эмоциональным впечатлением от увиденного. Защита устроила буквально поштучный разбор фотоснимков, который принёс с собою в зал суда Джон Фоглеман, один из обвинителей, и добилась того, что судья разрешил показать лишь 4 фотографии из более чем двух десятков.
Что и говорить, щелчок по носу получился очень чувствительным!
Правда, нельзя не признать и того, что обвинение тоже весьма ловко путало карты защите. Например, выше уже упоминалось о заявленном ещё осенью и удовлетворенном судьёй ходатайстве, согласно которому во время суда будут недопустимы любые упоминания или указания на сексуальный характер преступления. Никакой содомии, никаких анальных половых актов, ничего похожего на изнасилование! Обвинению пришлось примириться с этим ограничением, но в ходе выступления в суде судмедэксперта Фрэнка Перетти и его последующего допроса обвинением, всё необходимое было сказано ясно и однозначно. Хотя экспертиза не выявила следов спермы, тем не менее масса признаков недвусмысленно указывала на сексуальный характер имевшего место в «Робин Гуд хиллс» преступления. Всё, что надо было обвинению сказать, в зале суда прозвучало. Защита в ходе перекрёстного допроса пыталась оспорить некоторые из выводов проведенных экспертиз, но из этого ничего не вышло.
Страница 76 из 108
