Быть строителем атомных подводных лодок хорошо во всех смыслах. Работа эта почётная, нужная обществу, интересная и притом хорошо оплачиваемая. Инженер Джеймс Шарп в начале 1979 г. получил работу на судоверфи «Electric Boat» в городе Гротон, штат Коннектикут, где принял непосредственное участие в строительстве новейших американских ракетоносцев класса«Огайо», и мог бы считать свою жизнь вполне сложившейся, если бы не семейные проблемы.
Добавить в моё избранное
458 мин, 23 сек 12887
Вопрос действительной интересный, но ответ Мартина Смартта ещё более интересен. Тот сообщил, что Джастин пытался устроить небольшую сценку с участием младшего брата Кейси, для того, чтобы продемонстрировать, как были убиты Шарпы, при этом сам Джастин взял в руку нож, изображая бандита, и разъяснил, что кто-то из погибших был убит ударами молотка, а кто-то — ножа. Также Смартт отметил, что Джастин точно знал расположение комнат в доме №28 и это показалось ему очень странным. Получалось, что мальчик ходил по всему дому… Этот рассказ Мартина Смартта тем более интересен, что он вступает в прямое противоречие с рассказом его жены Мэрилин о событиях того утра. Ведь согласно её версии событий, она моментально связала гибель людей в доме Шарпов с ночным отстутствием своего мужа и тут же увела сына из дома, якобы опасаясь за его безопасность. Однако со слов Мартина никто никуда мальчика не уводил, по крайней мере до 10 часов утра, и никакой тревоги за его жизнь в присутствии собственного мужа Мэрилин тогда не испытывала. Кто-то из супругов явно врал и детективы, в деталях знакомые с показаниями Мэрилин Смартт, разумеется, это поняли.
Cразу скажем, интересные наблюдения Мартина этим отнюдь не исчерпывались. Детектив Крим поинтересовался у него, верит ли он в то, что мальчик действительно мог наблюдать за преступлением в процессе его совершения? Вопрос этот, пожалуй, основной, который следственные работники должны были решить для себя. И любой ответ на него рождает массу новых непростых вопросов. Мартин Смартт дал ответ детективу очень интересный, в каком-то смысле даже неожиданный; он сказал, что Джастин имеет чуткий сон и почти всегда просыпался вместе с ним (т. е. с Мартином) посреди ночи — в 03:00-03:30 — чтобы посидеть у огня. Мальчик имел проблемы с засыпанием, был легко возбудим и вообще, трудно представить, чтобы он улёгся спать с приятелем в одной комнате и моментально уснул. Потому вполне возможно, что когда в доме Шарпов стали разворачиваться трагические события, Джастин тихонько поднялся с кровати и стал наблюдать за происходившим.
Ответ был хорош и по всей видимости, соответствовал истине. Но такой ответ неизбежно рождал новый вопрос: почему преступники не тронули детей? И детектив Брэдли задал его Мартину Смартту. Честно говоря, такая прямолинейность Брэдли несколько удивляет, в принципе он не должен был задавать свидетелю таких вопросов вообще. Тем не менее, вопрос прозвучал и Мартин снова дал неожиданный (в силу своей прямолинейности) ответ. Он высказался примерно так: можно подумать, что убийцы забыли посмотреть в спальне, но если бы я намеревался кого-либо убить, то проверил бы весь дом… Абсолютно здравая мысль, что и говорить и указанное Смарттом противоречие, безусловно, приходило на ум всем, причастным к расследованию. Но Мартин на сказанном не остановился и продолжил мысль, напомнив об отсутствующей Тине Шарп, судьба которой 13 апреля оставалась неизвестна точно также, как и накануне. Он сообщил полицейским, что ему точно известно — Тина была любимой дочерью отца и преступление было совершено в интересах именно отца, хотя и не обязательно им самим. Тину хотели забрать, чтобы вернуть отцу, но этому попытались помешать молодые люди — Джон Шарп и Дэйн Уингейт, поэтому похищение пошло совсем не по той схеме, какой планировалось изначально. Причём первыми к насилию могли прибегнуть именно Джон и Дэйн, которые, по мнению Смартта, были неадекватны. Дэйн Уингейт считался в округе душевнобольным, «психованным» парнем, и оба друга, как было хорошо известно, баловались наркотиками.
Версия была интересной и детективы моментально ухватились за услышанное. Брэдли тут же попросил уточнить, какие именно наркотики употребляли погибшие — марихуану или что-то «потяжелее»? Смартт моментально отыграл назад, сообразив, видимо, что проявил слишком подозрительную осведомлённость. Он ответил, что ребята «курили траву», возможно, принимали «какие-то таблетки», но ничего в точности он не знает, ибо откуда же ему знать? В общем, выражаясь разговорным русским языком, «съехал с темы». Оно и понятно, как мы увидим из дальнейшего, тема наркотиков в этой истории совсем не так проста и безобидна, а потому неслучайно то, что каждый, затрагивавший её, делался очень аккуратен в выражениях и всячески от неё дистанцировался. И в допросе Смартта эта попытка допрашиваемого устраниться от всякого обсуждения данной проблемы прямо-таки бросается в глаза.
А далее, возможно, чтобы переключить внимание с наркотиков, Мартин сделал очень интересный логический ход. Он вдруг попросил показать ему молоток, которым наносились удары погибшим, и поспешил пояснить, ему доводилось бывать в доме Гленны «Сью» Шарп и молоток, найденный там, принадлежит ему. Смартт пояснил, что его молоток обычно валялся за дверью, где-то на улице, и со вчерашнего дня он не может его найти. Этот пассаж совершенно не был связан с предыдущим разговором и детективы, думается, крякнули про себя, услыхав такое.
Cразу скажем, интересные наблюдения Мартина этим отнюдь не исчерпывались. Детектив Крим поинтересовался у него, верит ли он в то, что мальчик действительно мог наблюдать за преступлением в процессе его совершения? Вопрос этот, пожалуй, основной, который следственные работники должны были решить для себя. И любой ответ на него рождает массу новых непростых вопросов. Мартин Смартт дал ответ детективу очень интересный, в каком-то смысле даже неожиданный; он сказал, что Джастин имеет чуткий сон и почти всегда просыпался вместе с ним (т. е. с Мартином) посреди ночи — в 03:00-03:30 — чтобы посидеть у огня. Мальчик имел проблемы с засыпанием, был легко возбудим и вообще, трудно представить, чтобы он улёгся спать с приятелем в одной комнате и моментально уснул. Потому вполне возможно, что когда в доме Шарпов стали разворачиваться трагические события, Джастин тихонько поднялся с кровати и стал наблюдать за происходившим.
Ответ был хорош и по всей видимости, соответствовал истине. Но такой ответ неизбежно рождал новый вопрос: почему преступники не тронули детей? И детектив Брэдли задал его Мартину Смартту. Честно говоря, такая прямолинейность Брэдли несколько удивляет, в принципе он не должен был задавать свидетелю таких вопросов вообще. Тем не менее, вопрос прозвучал и Мартин снова дал неожиданный (в силу своей прямолинейности) ответ. Он высказался примерно так: можно подумать, что убийцы забыли посмотреть в спальне, но если бы я намеревался кого-либо убить, то проверил бы весь дом… Абсолютно здравая мысль, что и говорить и указанное Смарттом противоречие, безусловно, приходило на ум всем, причастным к расследованию. Но Мартин на сказанном не остановился и продолжил мысль, напомнив об отсутствующей Тине Шарп, судьба которой 13 апреля оставалась неизвестна точно также, как и накануне. Он сообщил полицейским, что ему точно известно — Тина была любимой дочерью отца и преступление было совершено в интересах именно отца, хотя и не обязательно им самим. Тину хотели забрать, чтобы вернуть отцу, но этому попытались помешать молодые люди — Джон Шарп и Дэйн Уингейт, поэтому похищение пошло совсем не по той схеме, какой планировалось изначально. Причём первыми к насилию могли прибегнуть именно Джон и Дэйн, которые, по мнению Смартта, были неадекватны. Дэйн Уингейт считался в округе душевнобольным, «психованным» парнем, и оба друга, как было хорошо известно, баловались наркотиками.
Версия была интересной и детективы моментально ухватились за услышанное. Брэдли тут же попросил уточнить, какие именно наркотики употребляли погибшие — марихуану или что-то «потяжелее»? Смартт моментально отыграл назад, сообразив, видимо, что проявил слишком подозрительную осведомлённость. Он ответил, что ребята «курили траву», возможно, принимали «какие-то таблетки», но ничего в точности он не знает, ибо откуда же ему знать? В общем, выражаясь разговорным русским языком, «съехал с темы». Оно и понятно, как мы увидим из дальнейшего, тема наркотиков в этой истории совсем не так проста и безобидна, а потому неслучайно то, что каждый, затрагивавший её, делался очень аккуратен в выражениях и всячески от неё дистанцировался. И в допросе Смартта эта попытка допрашиваемого устраниться от всякого обсуждения данной проблемы прямо-таки бросается в глаза.
А далее, возможно, чтобы переключить внимание с наркотиков, Мартин сделал очень интересный логический ход. Он вдруг попросил показать ему молоток, которым наносились удары погибшим, и поспешил пояснить, ему доводилось бывать в доме Гленны «Сью» Шарп и молоток, найденный там, принадлежит ему. Смартт пояснил, что его молоток обычно валялся за дверью, где-то на улице, и со вчерашнего дня он не может его найти. Этот пассаж совершенно не был связан с предыдущим разговором и детективы, думается, крякнули про себя, услыхав такое.
Страница 26 из 129
