Быть строителем атомных подводных лодок хорошо во всех смыслах. Работа эта почётная, нужная обществу, интересная и притом хорошо оплачиваемая. Инженер Джеймс Шарп в начале 1979 г. получил работу на судоверфи «Electric Boat» в городе Гротон, штат Коннектикут, где принял непосредственное участие в строительстве новейших американских ракетоносцев класса«Огайо», и мог бы считать свою жизнь вполне сложившейся, если бы не семейные проблемы.
Добавить в моё избранное
458 мин, 23 сек 12888
Ещё бы, человек сознаётся в том, что бывал на месте преступления, в том, что его инструмент был использован в качестве орудия убийства и его жена, при этом, прямо обвиняет его самого в совершении этого убийства! Это ж надо!!! Уж не собирается ли от сейчас сознаться?— наверняка, что-то такое подумали детективы Крим и Брэдли. Но не всё было так просто — Мартину предъявили фотографию молотка, бывшего орудием преступления, и тот его, разумеется, не узнал. Это очень интересный момент допроса, который совершенно по-разному истолковывается различными исследователями. Он выглядит очень подозрительно, если вспомнить заявление Мэрилин Смартт о том, что муж её всегда был«безруким» и не имел дома никакого столярного или слесарного инструмента. И вдвойне подозрительно, если принять во внимание её же утверждение о том, что утром 12 апреля она увидела в собственном доме окровавленный молоток. Трудно отделаться от ощущения, что Мартин Смартт хотел просто посмотреть на фотографию молотка, явившегося орудием убийства, чтобы получить представление о как тот выглядит. И подобное любопытство нельзя не признать крайне подозрительным.
Примечательно, что после краткого разговора о молотке, допрос вновь сделал любопытный зигзаг — и вновь по вине Мартина. Вообще, трудно отделаться от ощущения, что на протяжении всей второй половины допроса именно Мартин управлял им, переключая внимание детективов с одной темы на другую. Непонятно, почему так получилось — то ли Крим и Брэдли умышленно подыграли допрашиваемому, чтобы посмотреть, до чего же он договорится в конце-концов, то ли детективы в силу каких-то причин действительно ослабили контроль за ведением допроса. Как бы там ни было, Мартин Смартт неожиданно перескочил на совершенно новую тему — он принялся обсуждать возможное направление отхода убийц с захваченной ими Тиной Шарп. По его мнению, если девочка оставалась в сознании, то преступники не могли незамеченными преодолеть пешком мост через ручей Спаниш-грик (Мартин, видимо, подразумевал то, что девочка непременно подняла бы крик). Более того, даже если они передвигались на автомашине, их отъезд глубокой ночью всё равно привлёк бы внимание. В «Кедди резёт» много больших собак и любая активность в вечернее, либо ночное время там чрезвычайно затруднена. Это, кстати, очень ценное замечание, которое на разные лады повторяли многие жители курортного местечка и данное обстоятельство не следует упускать из вида. Из всего сказанного, Смартт сделал довольно неожиданный, но логичный вывод — преступники с захваченной ими заложницей должны были уходить строго на юг, к железнодорожной станции. При взгляде на карту«Кедди резёт» нельзя не признать подобное предположение весьма логичным — при таком направлении движения на пути преступников оказывались лишь новые, ещё незаселённые домики под №№29 и 30, и перемещения злоумышленников по ночному посёлку никак не могли привлечь внимание собак или какого-нибудь случайного полуночника, мучимого бессоницей. А уж по железнодорожным путям выход был возможен в обоих направлениях — и на северо-восток, и на юго-запад — в зависимости от того, где преступники оставили свой автомобиль.
Чтобы добавить своим словам убедительности, Мартин даже сообщил какие именно собаки из близлежащих к дому №28 домов должны были отреагировать на появление чужаков посреди ночи. И развивая свою мысль, Смартт добавил: либо преступники уносили свою жертву в сторону железной дороги, либо они припарковали свой автомобиль в непосредственной близости к дому №28. В последнем случае их суета могла не побеспокоить собак.
Разумеется, эти детали уже обдумывались и обсуждались членами следственной группы, но то, что совершенно посторонний человек так точно указал на обстоятельства, требующие уточнения, безусловно, заставляет посмотреть на Мартина Смартта, как на одного из самых осведомлённых свидетелей.
То, что протоколу допроса Мартина Смартта и анализу этого документа в этом месте очерка уделено столько внимания, совсем неслучайно. Как станет ясно из дальнейшего, Мартин Смартт и его дружок Северин «Бо» Бубед в последующие годы попали в число одних из самых вероятных убийц, совершивших злодеяние в доме семьи Шарп. И, понятное дело, его официальные показания, данные 13 апреля, рассматривались буквально под лупой. Одни и те же утверждения Мартина получали прямо противоположную оценку — кто-то считал их свидетельством его честной прямолинейности и даже наивности, а кто-то, наоборот, видел в продеманстрированной непосредственности признаки хорошего«упреждающего расчёта» и желания отвести от себя подозрение. Наконец, то, как детективы Крим и Брэдли провели этот допрос, многими расценивается как признак их коррумпированности.
Вопрос о том, кем же был на самом деле Смартт и каково истинное лицо правоохранителей, расследовавших дело, ещё потребует пристального анализа, а пока логика повествования требует от нас вернуться к изложению фактической стороны следствия.
Итак, около полудня 13 апреля 1981 г.
Примечательно, что после краткого разговора о молотке, допрос вновь сделал любопытный зигзаг — и вновь по вине Мартина. Вообще, трудно отделаться от ощущения, что на протяжении всей второй половины допроса именно Мартин управлял им, переключая внимание детективов с одной темы на другую. Непонятно, почему так получилось — то ли Крим и Брэдли умышленно подыграли допрашиваемому, чтобы посмотреть, до чего же он договорится в конце-концов, то ли детективы в силу каких-то причин действительно ослабили контроль за ведением допроса. Как бы там ни было, Мартин Смартт неожиданно перескочил на совершенно новую тему — он принялся обсуждать возможное направление отхода убийц с захваченной ими Тиной Шарп. По его мнению, если девочка оставалась в сознании, то преступники не могли незамеченными преодолеть пешком мост через ручей Спаниш-грик (Мартин, видимо, подразумевал то, что девочка непременно подняла бы крик). Более того, даже если они передвигались на автомашине, их отъезд глубокой ночью всё равно привлёк бы внимание. В «Кедди резёт» много больших собак и любая активность в вечернее, либо ночное время там чрезвычайно затруднена. Это, кстати, очень ценное замечание, которое на разные лады повторяли многие жители курортного местечка и данное обстоятельство не следует упускать из вида. Из всего сказанного, Смартт сделал довольно неожиданный, но логичный вывод — преступники с захваченной ими заложницей должны были уходить строго на юг, к железнодорожной станции. При взгляде на карту«Кедди резёт» нельзя не признать подобное предположение весьма логичным — при таком направлении движения на пути преступников оказывались лишь новые, ещё незаселённые домики под №№29 и 30, и перемещения злоумышленников по ночному посёлку никак не могли привлечь внимание собак или какого-нибудь случайного полуночника, мучимого бессоницей. А уж по железнодорожным путям выход был возможен в обоих направлениях — и на северо-восток, и на юго-запад — в зависимости от того, где преступники оставили свой автомобиль.
Чтобы добавить своим словам убедительности, Мартин даже сообщил какие именно собаки из близлежащих к дому №28 домов должны были отреагировать на появление чужаков посреди ночи. И развивая свою мысль, Смартт добавил: либо преступники уносили свою жертву в сторону железной дороги, либо они припарковали свой автомобиль в непосредственной близости к дому №28. В последнем случае их суета могла не побеспокоить собак.
Разумеется, эти детали уже обдумывались и обсуждались членами следственной группы, но то, что совершенно посторонний человек так точно указал на обстоятельства, требующие уточнения, безусловно, заставляет посмотреть на Мартина Смартта, как на одного из самых осведомлённых свидетелей.
То, что протоколу допроса Мартина Смартта и анализу этого документа в этом месте очерка уделено столько внимания, совсем неслучайно. Как станет ясно из дальнейшего, Мартин Смартт и его дружок Северин «Бо» Бубед в последующие годы попали в число одних из самых вероятных убийц, совершивших злодеяние в доме семьи Шарп. И, понятное дело, его официальные показания, данные 13 апреля, рассматривались буквально под лупой. Одни и те же утверждения Мартина получали прямо противоположную оценку — кто-то считал их свидетельством его честной прямолинейности и даже наивности, а кто-то, наоборот, видел в продеманстрированной непосредственности признаки хорошего«упреждающего расчёта» и желания отвести от себя подозрение. Наконец, то, как детективы Крим и Брэдли провели этот допрос, многими расценивается как признак их коррумпированности.
Вопрос о том, кем же был на самом деле Смартт и каково истинное лицо правоохранителей, расследовавших дело, ещё потребует пристального анализа, а пока логика повествования требует от нас вернуться к изложению фактической стороны следствия.
Итак, около полудня 13 апреля 1981 г.
Страница 27 из 129
