Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8166
Нередки были случаи, когда приглашённые противоборствующими сторонами «эксперты» на основании анализа одних и тех же следов давали суду диаметрально противоположные заключения.
В общем, МакКлогри решил выйти за поставленные ему узкие рамки дактилоскопического исследования следов на месте преступления и изучить дом семьи Мур вообще. Результаты этого исследования получились довольно неожиданными — если эксперт хотел произвести на окружающих впечатление, то ему это удалось сполна.
Прежде всего, заместитель директора тюрьмы тщательно изучив все следы крови на полу и мебели, заключил, что убийца действовал в одиночку. Просто потому, что группа, или, хотя бы, пара убийц, в ходе своих перемещений по дому «наследила» бы много больше. Рассмотрев следы повреждений потолка в спальне второго этажа, МакКлогри заключил, что эти следы не имеют отношения к убийству. До этого момента следствие считало, что потолок повреждён убийцей, когда тот заносил топор над головою. Самый кончик заточенной части топора имел скол, отчего режущая кромка приобрела закруглённый вид. Прокурор, коронёр, шериф и городские обыватели, покрутив топор в руках, понятное дело, решили, что кончик топора откололся во время нападения, как раз тогда, когда убийца, размахивая смертоносным орудием, задевал им потолок.
Криминалист, встав на стул, изучил потолок, точнее отметины, оставленные на нём топором убийцы, и пришёл к глубокомысленному выводу, что они — эти отметины — не имеют к нападению ни малейшего отношения. Если бы кончик топора действительно откололся в момент соударения с деревянной обивкой потолка, то непременно застрял бы там наподобие занозы. Однако, никаких кусочков железа МакКлогри в потолке не обнаружил и рассудил, что царапины на потолке вообще оставлены не топором. И не в момент нападения. Другими словами — непонятно кем, когда и чем.
Топор, однако имел длинную ручку, что хорошо видно на его фотографиях. И потому умозаключение МакКлогри рождало вполне уместный вопрос: как взрослый мужчина мог наносить сильные удары подобным топором, не задевая потолка? Самодеятельный криминалист из тюрьмы знал, как ответить на этот вопрос — он посчитал, что убийца не наносил ударов из-за головы вообще, другими словами, он бил практически без замаха. Деревянное топорище злоумышленник сжимал одной рукой в средней части — такой способ удержания топора позволял ему бить с достаточной силой только за счёт приложения усилия плеча и массы топора. Удары при подобном способе их нанесения получались быстрые и короткие по амплитуде. Благодаря этому убийца буквально за 1-2 сек. наносил лежавшей в кровати жертве несколько (4-5, а то и больше!) ударов по голове — этого было вполне достаточно для смертельного ранения даже самого сильного мужчины, что уж тут говорить о ребёнке! Кроме того, убийца был невелик ростом — это утверждение позволяло снять все сомнения в гипотезе МакКлогри.
Чудестные открытия заместителя начальника Ливенуортской тюрьмы этим, однако, не были исчерпаны. Рассматривая расположение предметов мебели в детской спальне на втором этаже, МакКлогри обратил внимание на то, что описанному им удару справа будет мешать полка, повешенная над кроватью направо от двери. Тогда криминалист без долгих раздумий «переложил» топор в левую руку убийцы, убедился, что замаху слева ничего мешать не будет и довольный этим открытием, заявил, что убийца был левшой.
Т. о., приезжий криминалист нарисовал в высшей степени неожиданный «портрет» убийцы, решившегося на довольно сложное по своей реализации, преступление. По мнению тюремщика, в доме Муров похозяйничал убийца-одиночка, левша, имевший к тому же невысокий рост. Насколько оправданна такая точка зрения, мы постараемся понять из последующего анализа.
Немаловажной с точки зрения объективной оценки ведения расследования является информация о судьбе личных вещей погибших, постельных принадлежностей и мебели, оставшихся в доме после проведения его официального осмотра. Фактически весь дом семьи Мур являлся одной огромной уликой, число окровавленных предметов, каждый из которых мог потенциально нести очень важную информацию о действиях убийцы, было очень велико, возможно, полторы сотни или даже больше. В интересах следствия было сохранять обстановкув доме нетронутой как можно дольше. Этим, однако, никто не озаботился. Напротив, ссылаясь на жаркую погоду и угрозу заражения населённого пункта, источником которого мог стать дом, местные органы власти приняли решение осуществить «очистку» места преступления.
«Очистка» была произведена в день похорон погибших на местном кладбище.
Время оказалось выбрано неслучайно — всё жители городка, а также понаехавшие в Виллиску репортёры, оказались довольно далеко от места преступления и не могли стать свидетелями процедуры. «Очистка» заключалась в том, что все окровавленные предметы, кроме мебели, должны были быть вывезены из дома и сожжены на местной свалке.
В общем, МакКлогри решил выйти за поставленные ему узкие рамки дактилоскопического исследования следов на месте преступления и изучить дом семьи Мур вообще. Результаты этого исследования получились довольно неожиданными — если эксперт хотел произвести на окружающих впечатление, то ему это удалось сполна.
Прежде всего, заместитель директора тюрьмы тщательно изучив все следы крови на полу и мебели, заключил, что убийца действовал в одиночку. Просто потому, что группа, или, хотя бы, пара убийц, в ходе своих перемещений по дому «наследила» бы много больше. Рассмотрев следы повреждений потолка в спальне второго этажа, МакКлогри заключил, что эти следы не имеют отношения к убийству. До этого момента следствие считало, что потолок повреждён убийцей, когда тот заносил топор над головою. Самый кончик заточенной части топора имел скол, отчего режущая кромка приобрела закруглённый вид. Прокурор, коронёр, шериф и городские обыватели, покрутив топор в руках, понятное дело, решили, что кончик топора откололся во время нападения, как раз тогда, когда убийца, размахивая смертоносным орудием, задевал им потолок.
Криминалист, встав на стул, изучил потолок, точнее отметины, оставленные на нём топором убийцы, и пришёл к глубокомысленному выводу, что они — эти отметины — не имеют к нападению ни малейшего отношения. Если бы кончик топора действительно откололся в момент соударения с деревянной обивкой потолка, то непременно застрял бы там наподобие занозы. Однако, никаких кусочков железа МакКлогри в потолке не обнаружил и рассудил, что царапины на потолке вообще оставлены не топором. И не в момент нападения. Другими словами — непонятно кем, когда и чем.
Топор, однако имел длинную ручку, что хорошо видно на его фотографиях. И потому умозаключение МакКлогри рождало вполне уместный вопрос: как взрослый мужчина мог наносить сильные удары подобным топором, не задевая потолка? Самодеятельный криминалист из тюрьмы знал, как ответить на этот вопрос — он посчитал, что убийца не наносил ударов из-за головы вообще, другими словами, он бил практически без замаха. Деревянное топорище злоумышленник сжимал одной рукой в средней части — такой способ удержания топора позволял ему бить с достаточной силой только за счёт приложения усилия плеча и массы топора. Удары при подобном способе их нанесения получались быстрые и короткие по амплитуде. Благодаря этому убийца буквально за 1-2 сек. наносил лежавшей в кровати жертве несколько (4-5, а то и больше!) ударов по голове — этого было вполне достаточно для смертельного ранения даже самого сильного мужчины, что уж тут говорить о ребёнке! Кроме того, убийца был невелик ростом — это утверждение позволяло снять все сомнения в гипотезе МакКлогри.
Чудестные открытия заместителя начальника Ливенуортской тюрьмы этим, однако, не были исчерпаны. Рассматривая расположение предметов мебели в детской спальне на втором этаже, МакКлогри обратил внимание на то, что описанному им удару справа будет мешать полка, повешенная над кроватью направо от двери. Тогда криминалист без долгих раздумий «переложил» топор в левую руку убийцы, убедился, что замаху слева ничего мешать не будет и довольный этим открытием, заявил, что убийца был левшой.
Т. о., приезжий криминалист нарисовал в высшей степени неожиданный «портрет» убийцы, решившегося на довольно сложное по своей реализации, преступление. По мнению тюремщика, в доме Муров похозяйничал убийца-одиночка, левша, имевший к тому же невысокий рост. Насколько оправданна такая точка зрения, мы постараемся понять из последующего анализа.
Немаловажной с точки зрения объективной оценки ведения расследования является информация о судьбе личных вещей погибших, постельных принадлежностей и мебели, оставшихся в доме после проведения его официального осмотра. Фактически весь дом семьи Мур являлся одной огромной уликой, число окровавленных предметов, каждый из которых мог потенциально нести очень важную информацию о действиях убийцы, было очень велико, возможно, полторы сотни или даже больше. В интересах следствия было сохранять обстановкув доме нетронутой как можно дольше. Этим, однако, никто не озаботился. Напротив, ссылаясь на жаркую погоду и угрозу заражения населённого пункта, источником которого мог стать дом, местные органы власти приняли решение осуществить «очистку» места преступления.
«Очистка» была произведена в день похорон погибших на местном кладбище.
Время оказалось выбрано неслучайно — всё жители городка, а также понаехавшие в Виллиску репортёры, оказались довольно далеко от места преступления и не могли стать свидетелями процедуры. «Очистка» заключалась в том, что все окровавленные предметы, кроме мебели, должны были быть вывезены из дома и сожжены на местной свалке.
Страница 13 из 59
