Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8172
Росс без колебаний заявил, что собственноручно дёргал каждое окно и дверь и потому готов поклясться, что дом был наглухо закрыт. Важное свидетельство! До этого момента никто не мог с уверенностью утверждать подобное.
Открыв одну из двух дверей на веранде принесённым ключом, Росс Мур прошёл в дом и, увидев кровь на кровати в спальне первого этажа, быстро его покинул. Никаких особых деталей он не припомнил и потому ничего ценного по этому вопросу сообщить Большому Жюри не смог. В чём Росс был уверен однозначно, так это в отсутствии каких-либо специфических запахов в помещении (речь идёт о запахе хлороформа, поскольку членов Жюри чрезвычайно интересовал вопрос о возможном предварительном усыплении хлороформом всех, присутствовавших в доме. Вопрос о «специфическом медицинском запахе» члены Жюри задавали свидетелям, побывавшим на месте преступления). Росс Мур без колебаний заявил, что дверь спальни первого этажа, в которой находились тела сестёр Стиллинджер, изначально была закрыта — об этом его спросили на разные лады по меньшей мере трижды. Росс Мур не помнил топора, якобы, лежавшего на полу спальни первого этажа, хотя маршал Хэнк Хортон утверждал, что топор находился именно там. На вопрос о керосиновой лампе без стеклянного колпака, свидетель ответил, что не видел таковой во время своих перемещений по дому.
Надо сказать, что Росс не сумел определить принадлежность предъявленного ему топора и заявил, что вообще не знает, имелся ли в хозяйстве его брата топор.
Интересно, что до этого Росс Мур не входил в дом брата почти год — последний раз он бывал там летом 1911 г. Джозия, оказывается, был не очень радушным хозяином и братья обычно встречались в доме родителей, проживавших здесь же, в Виллиска. Росс уверенно заявил, что в воскресенье, буквально за несколько часов до своей гибели, Джозия также заходил к родителям.
Далее показания Росса оказались сосредоточены вокруг фигуры Сэма Мойера, о котором у членов Жюри на основании предыдущих допросов явно сложилось не лучшее мнение. Свидетель признал существование слухов о каких-то угрозах со стороны Мойера в адрес Джозии. Последний раз Росс Мур видел Сэма в 1908 г., т. е. за 4 года до описываемых событий. Тот пребывал в дурном расположении духа и бранился. Росс затруднился с ответом на вопрос, был ли Мойер добр к членам своей семьи; также он не стал комментировать замечание о возможной мстительности Сэма — другими словами, Росс был корректен и сдержан в своих суждениях. Он признал, что однажды написал Сэму Мойеру письмо, в котором сообщил о финансовых затруднениях его семьи и хвалил детей, которыми Мойер, как отец, мог по праву гордиться. Письмо было написано уже после смерти жены Сэма, когда дети фактически оказались брошены на попечение родственников по линии Муров, а отец в это время занимался непонятными делишками в Неваде. Отправляя это письмо, Росс расчитывал побудить Сэма Мойера оказать финансовую помощь собственным детям, но никакой реакции с его стороны не последовало, тот даже не ответил на письмо.
После Росса Мура показания давал другой член этого большого семейного клана — Фенвик Мур (Fenwick Moor). Это был один из младших братьев, уехавший из Виллиска ещё 6 лет назад. Последние 3,5 года Фенвик проживал в расположенном неподалёку городке Ред-Оак, так что принял непосредственное участи в событиях 10 июня и последующих дней.
Последний раз Фенвик видел погибшего брата в воскресенье, ровно за три недели до трагедии. В этот день они встретились в родительском доме, куда Фенвик приезжал каждую неделю по воскресеньям. В последнее воскресенье они разминулись буквально несколькими минутами — Фенвик уехал до того, как появился Джозия. Свидетель признался, что не знает о бизнесе погибшего старшего брата ничего такого, что могло бы пролить свет на трагические события в его доме. Также он никогда не слышал от Джозии, чтобы тот говорил о существовании проблем, связанных с ками-либо человеком.
Об убийстве всей семьи брата Фенвик узнал в 08:55 в понедельник 10 июня. Он немедленно стал собираться в дорогу и приехал в Виллиска на своём грузовике примерно в 10:00-10:30. Он входил в дом, явившийся местом трагедии, но ничем существенным дополнить показания допрошенных прежде свидетелей не смог.
На вопросы, связанные с Сэмом Мойером, Фенвик отвечал обстоятельно и в целом с симпатией к этому человеку. Свидетель признал факт своего знакомства с Мойером, но уточнил, что уже очень давно не видел последнего. Ничего об угрозах Мойера в адрес Джозии Мура он не слыхал и узнал о таковых только после гибели брата. Фенвик охарактеризовал Сэма как человека тихого и доброго, с которым никогда не имел проблем или недопонимания. В этой части Фенвик, отчасти вступил в противоречие с показаниями своего брата Росса.
Члены Жюри быстро закончили допрос Фенвика, рассудив, вероятно, что тому нечего сказать по существу дела.
После него на свидетельское место заступил судебный маршал Хэнк Хортон.
Открыв одну из двух дверей на веранде принесённым ключом, Росс Мур прошёл в дом и, увидев кровь на кровати в спальне первого этажа, быстро его покинул. Никаких особых деталей он не припомнил и потому ничего ценного по этому вопросу сообщить Большому Жюри не смог. В чём Росс был уверен однозначно, так это в отсутствии каких-либо специфических запахов в помещении (речь идёт о запахе хлороформа, поскольку членов Жюри чрезвычайно интересовал вопрос о возможном предварительном усыплении хлороформом всех, присутствовавших в доме. Вопрос о «специфическом медицинском запахе» члены Жюри задавали свидетелям, побывавшим на месте преступления). Росс Мур без колебаний заявил, что дверь спальни первого этажа, в которой находились тела сестёр Стиллинджер, изначально была закрыта — об этом его спросили на разные лады по меньшей мере трижды. Росс Мур не помнил топора, якобы, лежавшего на полу спальни первого этажа, хотя маршал Хэнк Хортон утверждал, что топор находился именно там. На вопрос о керосиновой лампе без стеклянного колпака, свидетель ответил, что не видел таковой во время своих перемещений по дому.
Надо сказать, что Росс не сумел определить принадлежность предъявленного ему топора и заявил, что вообще не знает, имелся ли в хозяйстве его брата топор.
Интересно, что до этого Росс Мур не входил в дом брата почти год — последний раз он бывал там летом 1911 г. Джозия, оказывается, был не очень радушным хозяином и братья обычно встречались в доме родителей, проживавших здесь же, в Виллиска. Росс уверенно заявил, что в воскресенье, буквально за несколько часов до своей гибели, Джозия также заходил к родителям.
Далее показания Росса оказались сосредоточены вокруг фигуры Сэма Мойера, о котором у членов Жюри на основании предыдущих допросов явно сложилось не лучшее мнение. Свидетель признал существование слухов о каких-то угрозах со стороны Мойера в адрес Джозии. Последний раз Росс Мур видел Сэма в 1908 г., т. е. за 4 года до описываемых событий. Тот пребывал в дурном расположении духа и бранился. Росс затруднился с ответом на вопрос, был ли Мойер добр к членам своей семьи; также он не стал комментировать замечание о возможной мстительности Сэма — другими словами, Росс был корректен и сдержан в своих суждениях. Он признал, что однажды написал Сэму Мойеру письмо, в котором сообщил о финансовых затруднениях его семьи и хвалил детей, которыми Мойер, как отец, мог по праву гордиться. Письмо было написано уже после смерти жены Сэма, когда дети фактически оказались брошены на попечение родственников по линии Муров, а отец в это время занимался непонятными делишками в Неваде. Отправляя это письмо, Росс расчитывал побудить Сэма Мойера оказать финансовую помощь собственным детям, но никакой реакции с его стороны не последовало, тот даже не ответил на письмо.
После Росса Мура показания давал другой член этого большого семейного клана — Фенвик Мур (Fenwick Moor). Это был один из младших братьев, уехавший из Виллиска ещё 6 лет назад. Последние 3,5 года Фенвик проживал в расположенном неподалёку городке Ред-Оак, так что принял непосредственное участи в событиях 10 июня и последующих дней.
Последний раз Фенвик видел погибшего брата в воскресенье, ровно за три недели до трагедии. В этот день они встретились в родительском доме, куда Фенвик приезжал каждую неделю по воскресеньям. В последнее воскресенье они разминулись буквально несколькими минутами — Фенвик уехал до того, как появился Джозия. Свидетель признался, что не знает о бизнесе погибшего старшего брата ничего такого, что могло бы пролить свет на трагические события в его доме. Также он никогда не слышал от Джозии, чтобы тот говорил о существовании проблем, связанных с ками-либо человеком.
Об убийстве всей семьи брата Фенвик узнал в 08:55 в понедельник 10 июня. Он немедленно стал собираться в дорогу и приехал в Виллиска на своём грузовике примерно в 10:00-10:30. Он входил в дом, явившийся местом трагедии, но ничем существенным дополнить показания допрошенных прежде свидетелей не смог.
На вопросы, связанные с Сэмом Мойером, Фенвик отвечал обстоятельно и в целом с симпатией к этому человеку. Свидетель признал факт своего знакомства с Мойером, но уточнил, что уже очень давно не видел последнего. Ничего об угрозах Мойера в адрес Джозии Мура он не слыхал и узнал о таковых только после гибели брата. Фенвик охарактеризовал Сэма как человека тихого и доброго, с которым никогда не имел проблем или недопонимания. В этой части Фенвик, отчасти вступил в противоречие с показаниями своего брата Росса.
Члены Жюри быстро закончили допрос Фенвика, рассудив, вероятно, что тому нечего сказать по существу дела.
После него на свидетельское место заступил судебный маршал Хэнк Хортон.
Страница 19 из 59
