Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8171
Уилльямс твёрдо заверил, что все без исключения окна в доме Муров были закрыты и завешены одеждой. Отвечая на вопрос о керосиновой лампе, Уилльямс заявил, что видел таковую в спальне Джозии и Сары Мур на втором этаже, но кто её там поставил, уточнить затруднился. Он помнил, что кто-то из их группы нёс зажжёный фонарь впереди него, но кто именно — Купер или Хортон — сказать не мог. К тому моменту, когда Уилльямс появился в спальне Муров, поднявшись с первого эатжа на второй, лампа уже была загашена и стояла на полу. В общем, показания доктора не только не прояснили ситуацию с таниственной «керосинкой», но скорее запутали картину.
Описывая повреждения трупов (ведь Уилльямс выступал не только как свидетель, но и судебно-медицинский эксперт), доктор сообщил, что бесспорному визуальному опознанию поддавались лишь тела Джозии и Сары Мур. Детей доктор опознать не мог, хотя знал всю семью при жизни — до такой степени были повреждены их черепа. Уилльямса по меньшей мере дважды спросили о возможном сексуальном надругательстве над кем-либо из погибших, совершенном преступником до, либо после убийств. Допрашиваемый в категоричной форме заявил, что не обнаружил ни одной попытки введения полового органа, либо инородного предмета в полости тел погибших и не заметил никаких следов сексуальных манипуляций (Необходимое уточнение: доктора спросили об этом как минимум дважды разные члены Жюри). Ответ следовало признать исчерпывающим. На долгое время такой взгляд на данную проблему стал официальным, хотя, как увидим из дальнейшего, далеко не бесспорным.
Доктору предъявили топор, найденный в доме Мур (надо сказать, что этот предмет, как и «путешествующая» керосиновая лампа без дымоотвода, также окружён завесой неопределённости. Никто в точности не мог сказать, где именно топор был обнаружен — имеются указания на то, что его нашли на кухне, но существуют и иные свидетельства, согласно которым топор был найден в спальне первого этажа, т. е. там, где находились трупы сестёр Стиллинджер) и поинтересовались, мог ли этот топор явиться орудием убийства? Уилльямс ответил утвердительно, но поспешил уточнить, что мог быть использован и иной острозаточенный предмет: какой именно — не пояснил.
Наконец, свидетель многозначительно рассказал об осмотре туалетных комнат на втором этаже и найденных там вещах. Ничего сенсационного из его уст не прозвучало, Уилльямс лишь заверил, что в туалетных комнатах никак не могли прятаться посторонние, а о принадлежности одежды он ничего определённого сказать не может, поскольку её внимательно не рассматривал. Ему лишь было ясно, что там находились детские вещи. Нельзя не признать, что истинная цена этому малосодержательному рассуждению полушка в базарный день, а ведь исходило оно от одного из самых осведомлённых свидетелей!
И уже под самый занавес доктор Уилльямс важно рассказал о поисках следов вокруг дома. Какие именно «следы» он хотел там отыскать — крови, обуви, или, может, стеклянный дымоотвод от«керосинки» — доктор не пояснил. Непонятно что именно он хотел сказать и для чего… Поэтому получилась бессмыслица.
Далее перед Большим Жюри предстал Эдвард Лэндерс. Об этом свидетеле в очерке сказано уже достаточно. Лэндерс остался верен себе и практически слово в слово повторил то, что говорил прежде представителям власти. В воскресенье он Муров не видел, спать лёг около 21 часа, после чего примерно от ½ до ¾ часа разговаривал с женою, затем заснул. Примерно в 23:00 Лэндерса разбудили крики в ночи, которые раздались «3-4 или даже 5 раз». Свидетель категорически отверг предположение, будто крики могли издать играющие дети. Никакой тревоги из-за услышанного он не испытал и продолжил спать; о криках вспомнил только тогда, когда стало известно о массовом убийстве в доме Мур. Далее Эдвард повторил свои рассказы о двух бродягах, околачивавшихся в субботу в окрестностях его дома, после чего покинул свидетельское место.
Строго говоря, ничего существенного к уже известным данным Лэндерс не добавил.
Седьмым свидетелем, допрошенным Большим Жюри, стал Росс Мур, один из младших братьев погибшего Джозии. Этот человек в силу некоторых причин мог сообщить — по крайней мере, теоретически — весьма существенную информацию. Во-первых, он одним из первых оказался на месте преступления и вошёл в дом, а во-вторых, он был родным братом убитого главы семейства и всю жизнь оставался с ним в прекрасных отношениях. И он действительно сообщил небезинтересные детали, хотя и совсем не те, которых от него ожидали.
Прежде всего, он довольно точно определил время, когда ему позвонила Мэри Пэкхам и сообщила о необычной тишине в доме брата: произошло это в районе 08:15-08:30 в понедельник. Росс быстро прибыл к дому Джозии, обошёл его, заглядывая в щели, окна, закрытые жалюзями, и даже замочные скважины. Во время этого обхода он громким голосом звал по имени каждого из членов семьи, рассчитывая, что кто-то отзовётся. Понятно, этого не случилось.
Описывая повреждения трупов (ведь Уилльямс выступал не только как свидетель, но и судебно-медицинский эксперт), доктор сообщил, что бесспорному визуальному опознанию поддавались лишь тела Джозии и Сары Мур. Детей доктор опознать не мог, хотя знал всю семью при жизни — до такой степени были повреждены их черепа. Уилльямса по меньшей мере дважды спросили о возможном сексуальном надругательстве над кем-либо из погибших, совершенном преступником до, либо после убийств. Допрашиваемый в категоричной форме заявил, что не обнаружил ни одной попытки введения полового органа, либо инородного предмета в полости тел погибших и не заметил никаких следов сексуальных манипуляций (Необходимое уточнение: доктора спросили об этом как минимум дважды разные члены Жюри). Ответ следовало признать исчерпывающим. На долгое время такой взгляд на данную проблему стал официальным, хотя, как увидим из дальнейшего, далеко не бесспорным.
Доктору предъявили топор, найденный в доме Мур (надо сказать, что этот предмет, как и «путешествующая» керосиновая лампа без дымоотвода, также окружён завесой неопределённости. Никто в точности не мог сказать, где именно топор был обнаружен — имеются указания на то, что его нашли на кухне, но существуют и иные свидетельства, согласно которым топор был найден в спальне первого этажа, т. е. там, где находились трупы сестёр Стиллинджер) и поинтересовались, мог ли этот топор явиться орудием убийства? Уилльямс ответил утвердительно, но поспешил уточнить, что мог быть использован и иной острозаточенный предмет: какой именно — не пояснил.
Наконец, свидетель многозначительно рассказал об осмотре туалетных комнат на втором этаже и найденных там вещах. Ничего сенсационного из его уст не прозвучало, Уилльямс лишь заверил, что в туалетных комнатах никак не могли прятаться посторонние, а о принадлежности одежды он ничего определённого сказать не может, поскольку её внимательно не рассматривал. Ему лишь было ясно, что там находились детские вещи. Нельзя не признать, что истинная цена этому малосодержательному рассуждению полушка в базарный день, а ведь исходило оно от одного из самых осведомлённых свидетелей!
И уже под самый занавес доктор Уилльямс важно рассказал о поисках следов вокруг дома. Какие именно «следы» он хотел там отыскать — крови, обуви, или, может, стеклянный дымоотвод от«керосинки» — доктор не пояснил. Непонятно что именно он хотел сказать и для чего… Поэтому получилась бессмыслица.
Далее перед Большим Жюри предстал Эдвард Лэндерс. Об этом свидетеле в очерке сказано уже достаточно. Лэндерс остался верен себе и практически слово в слово повторил то, что говорил прежде представителям власти. В воскресенье он Муров не видел, спать лёг около 21 часа, после чего примерно от ½ до ¾ часа разговаривал с женою, затем заснул. Примерно в 23:00 Лэндерса разбудили крики в ночи, которые раздались «3-4 или даже 5 раз». Свидетель категорически отверг предположение, будто крики могли издать играющие дети. Никакой тревоги из-за услышанного он не испытал и продолжил спать; о криках вспомнил только тогда, когда стало известно о массовом убийстве в доме Мур. Далее Эдвард повторил свои рассказы о двух бродягах, околачивавшихся в субботу в окрестностях его дома, после чего покинул свидетельское место.
Строго говоря, ничего существенного к уже известным данным Лэндерс не добавил.
Седьмым свидетелем, допрошенным Большим Жюри, стал Росс Мур, один из младших братьев погибшего Джозии. Этот человек в силу некоторых причин мог сообщить — по крайней мере, теоретически — весьма существенную информацию. Во-первых, он одним из первых оказался на месте преступления и вошёл в дом, а во-вторых, он был родным братом убитого главы семейства и всю жизнь оставался с ним в прекрасных отношениях. И он действительно сообщил небезинтересные детали, хотя и совсем не те, которых от него ожидали.
Прежде всего, он довольно точно определил время, когда ему позвонила Мэри Пэкхам и сообщила о необычной тишине в доме брата: произошло это в районе 08:15-08:30 в понедельник. Росс быстро прибыл к дому Джозии, обошёл его, заглядывая в щели, окна, закрытые жалюзями, и даже замочные скважины. Во время этого обхода он громким голосом звал по имени каждого из членов семьи, рассчитывая, что кто-то отзовётся. Понятно, этого не случилось.
Страница 18 из 59
