Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8174
По его мнению, последний был, в общем-то, добрым и не скупым человеком. Будучи по роду своих занятий плотником, Сэм работал мало, с неохотой и был явно ленив — это был, пожалуй, его главный недостаток. Его нельзя было назвать человеком с сильным характером — очень интересная деталь, заставляющая усомниться в психологической обоснованности подозрений в адрес этого человека. Кроме того, Гарри Мур отверг все предположения о сумасшествии Сэма Мойера.
Помимо этого свидетель сделал весьма ценное замечание о том, что отношения Сэма Мойера с его родным братом Гамом, жившим неподалёку от Виллиска на ферме, были весьма плохими. А это означало, что Сэм вряд ли мог незаметно для окружающих вернуться в Айову и остановиться на ферме брата — тот попросту его не пустил бы к себе. Тем самым Гарри Мур косвенно подверг сомнению обсуждавшуюся Большим Жюри версию о возможной причастности Сэма Мойера к расправе над старшим из братьев Мур.
Ни о топоре, ни об обстановке на месте преступления свидетель ничего сказать не мог — в доме убитого брата он после совершения там преступления не бывал и побывать явно не стремился. На этом Жюри и попрощалось с Гарри.
Следующее заседание Большого Жюри, проходило ровно через неделю — 18 июня 1912 г. Оно началось с допроса Бланш Мэри Стиллинджер, старшей из трёх сестёр, единственной, оставшейся в живых. Именно она вела разговор с Джозией Мур по телефону о том, чтобы её младшие сёстрёнки после окончания церковного праздника остались ночевать в Виллиске. Вполне возможно, что Бланш была последним человеком, разговаривашим с Джозией, и Жюри не мог не заинтересовать этот разговор.
Девочке было 14 лет и это следует иметь в виду, оценивая её показания. Она сообщила, что около 18:00 Джозия Мур позвонил на ферму Стиллинджеров и поинтересовался, может ли он поговорить с родителями? Звонивший пояснил, что Лина и Айна Стиллинджер боятся идти в тёмное время суток в дом бабушки, находившийся в другом конце Виллиски, а потому будет ли им разрешено заночевать в его, Джозии Мура, доме? Бланш обратилась к матери, работавшей во дворе, и передала ей суть телефонного звонка. Получив разрешение от матери, девочка сообщила его Джозии, на чём разговор благополучно закончился. Вот, собственно, и всё.
Члены Жюри попытались «выжать» что-то ещё из этого свидетеля, задавали вопросы о датах рождения сестёр, о том, приходилось ли им прежде ночевать вне дома? Но полученные ответы никуда не вели. Бланш Стиллинждер припомнила, что в ночь перед Рождеством сестрёнки точно также оставались в доме Джозии Мура, но более таких случаев не бывало.
Допрос Бланш Стиллинджер оказался одним из самых коротких из всех, проведённых Большим Жюри. Не в пример допросу её отца, занявшего свидетельское место сразу после дочери: показания Джозефа Томаса Стиллинджера оказались одними из самых продолжительных и содержательных из всех, что пришлось выслушать членам Жюри.
По умолчанию всеми признавалось, что убийца охотился или мстил Джозии Мур, однако, нельзя было исключать совершенно иной причины расправы — главной целью нападения могли быть сёстры Стиллинджер, а члены семьи Мур оказались лишь «статистами», невольными свидетелями, преступления. Вполне возможно, что дом Муров показался злоумышленнику более доступным объектом, нежели удалённая от города ферма, огороженная забором и охраняемая собаками. Так что предположение это, несмотря, на кажущуюся несуразность, не следовало упускать из вида. Члены Большого Жюри постарались выяснить вопрос о возможном преследовании или мести, объектом которых мог стать 39-летний Джозеф Стиллинджер (тут необходимо пояснить, что хозяйство Стиллинджеров считалось одним из самых успешных в округе. Впоследствии ряд тяжёлых испытаний — засухи и большой пожар, уничтоживший ферму, подорвут материальное благополучие семьи. Великая Депрессия 30-х годов ввергнет её в нищету окончательно и бесповоротно. Сами Стиллинджеры считали, что череда неудач для них началась именно с трагической гибели Лины и Айны. Как бы там ни было, на момент описываемых событий это была одна из уважаемых и зажиточных семей округа Монтгомери).
Прежде всего Большое Жюри интересовали наёмные работники, говоря по-простому, батраки, привлекавшиеся Стиллинджером к работе на ферме. С середины февраля 1912 г. у него на постоянной основе трудился Джон Ханна (John Hanna), а до этого Чарльз Гейз (Charles Giesz). Обоих Джозеф Стиллинджер характеризовал положительно и отрицал, что он сам, либо его дочери, имели какие-либо проблемы с этими людьми. Свидетель не смог подтвердить alibi Джона Ханна, поскольку тот работал на ферме в воскресенье днём, а в понедельник появился около 10 часов утра. Это было вполне нормально и выглядел Ханна в тот день совершенно обычно. Надо сказать, что впоследствии alibi Ханна было должным образом удостоверено и этот человек никогда не подозревался в причастности к массовому убийству в Виллиска.
Помимо этого свидетель сделал весьма ценное замечание о том, что отношения Сэма Мойера с его родным братом Гамом, жившим неподалёку от Виллиска на ферме, были весьма плохими. А это означало, что Сэм вряд ли мог незаметно для окружающих вернуться в Айову и остановиться на ферме брата — тот попросту его не пустил бы к себе. Тем самым Гарри Мур косвенно подверг сомнению обсуждавшуюся Большим Жюри версию о возможной причастности Сэма Мойера к расправе над старшим из братьев Мур.
Ни о топоре, ни об обстановке на месте преступления свидетель ничего сказать не мог — в доме убитого брата он после совершения там преступления не бывал и побывать явно не стремился. На этом Жюри и попрощалось с Гарри.
Следующее заседание Большого Жюри, проходило ровно через неделю — 18 июня 1912 г. Оно началось с допроса Бланш Мэри Стиллинджер, старшей из трёх сестёр, единственной, оставшейся в живых. Именно она вела разговор с Джозией Мур по телефону о том, чтобы её младшие сёстрёнки после окончания церковного праздника остались ночевать в Виллиске. Вполне возможно, что Бланш была последним человеком, разговаривашим с Джозией, и Жюри не мог не заинтересовать этот разговор.
Девочке было 14 лет и это следует иметь в виду, оценивая её показания. Она сообщила, что около 18:00 Джозия Мур позвонил на ферму Стиллинджеров и поинтересовался, может ли он поговорить с родителями? Звонивший пояснил, что Лина и Айна Стиллинджер боятся идти в тёмное время суток в дом бабушки, находившийся в другом конце Виллиски, а потому будет ли им разрешено заночевать в его, Джозии Мура, доме? Бланш обратилась к матери, работавшей во дворе, и передала ей суть телефонного звонка. Получив разрешение от матери, девочка сообщила его Джозии, на чём разговор благополучно закончился. Вот, собственно, и всё.
Члены Жюри попытались «выжать» что-то ещё из этого свидетеля, задавали вопросы о датах рождения сестёр, о том, приходилось ли им прежде ночевать вне дома? Но полученные ответы никуда не вели. Бланш Стиллинждер припомнила, что в ночь перед Рождеством сестрёнки точно также оставались в доме Джозии Мура, но более таких случаев не бывало.
Допрос Бланш Стиллинджер оказался одним из самых коротких из всех, проведённых Большим Жюри. Не в пример допросу её отца, занявшего свидетельское место сразу после дочери: показания Джозефа Томаса Стиллинджера оказались одними из самых продолжительных и содержательных из всех, что пришлось выслушать членам Жюри.
По умолчанию всеми признавалось, что убийца охотился или мстил Джозии Мур, однако, нельзя было исключать совершенно иной причины расправы — главной целью нападения могли быть сёстры Стиллинджер, а члены семьи Мур оказались лишь «статистами», невольными свидетелями, преступления. Вполне возможно, что дом Муров показался злоумышленнику более доступным объектом, нежели удалённая от города ферма, огороженная забором и охраняемая собаками. Так что предположение это, несмотря, на кажущуюся несуразность, не следовало упускать из вида. Члены Большого Жюри постарались выяснить вопрос о возможном преследовании или мести, объектом которых мог стать 39-летний Джозеф Стиллинджер (тут необходимо пояснить, что хозяйство Стиллинджеров считалось одним из самых успешных в округе. Впоследствии ряд тяжёлых испытаний — засухи и большой пожар, уничтоживший ферму, подорвут материальное благополучие семьи. Великая Депрессия 30-х годов ввергнет её в нищету окончательно и бесповоротно. Сами Стиллинджеры считали, что череда неудач для них началась именно с трагической гибели Лины и Айны. Как бы там ни было, на момент описываемых событий это была одна из уважаемых и зажиточных семей округа Монтгомери).
Прежде всего Большое Жюри интересовали наёмные работники, говоря по-простому, батраки, привлекавшиеся Стиллинджером к работе на ферме. С середины февраля 1912 г. у него на постоянной основе трудился Джон Ханна (John Hanna), а до этого Чарльз Гейз (Charles Giesz). Обоих Джозеф Стиллинджер характеризовал положительно и отрицал, что он сам, либо его дочери, имели какие-либо проблемы с этими людьми. Свидетель не смог подтвердить alibi Джона Ханна, поскольку тот работал на ферме в воскресенье днём, а в понедельник появился около 10 часов утра. Это было вполне нормально и выглядел Ханна в тот день совершенно обычно. Надо сказать, что впоследствии alibi Ханна было должным образом удостоверено и этот человек никогда не подозревался в причастности к массовому убийству в Виллиска.
Страница 21 из 59
