Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8175
Однако помимо Ханны и Гейза, в числе работников Джозефа Стиллинджера, был упомянут и Мартин Лютер Келламз (Martin Luther Kellums). Всё, связанное с ним, оказалось далеко не так просто и очевидно, как с двумя другими работниками. Келламз отработал на ферме всего 3,5 дня в период 15-18 мая 1912 г., т. е. примерно за месяц до убийства дочерей Стиллинджера. Получив на руки 5,25$, он отправился 18 мая в Берлингтон за оставленными там вещами, заявив, что имеет намерение вернуться на ферму, но обратно так и не возвратился. Келламз не имел навыков фермерского труда, хотя постарался это скрыть при приёме на работу. Через пару дней он проговорился, что 6 лет работал в ресторане. В другой раз он упомянул, что бывал в Иллинойсе и Оклахоме, жил в Денвере. Вообще, этот человек походил на городского жителя, причём, довольно подозрительного. Он был молод (25-28 лет), общителен и явно попытался заигрывать с одной из дочерей Стиллинджера. Имя девочки не оглашалось, но по смыслу можно предположить, что речь шла о 12-летней Лине, впоследствии убитой в доме Мур. Флирт взрослого мужчины с незрелой девочкой не укрылся от глаз Джона Ханна, который сообщил отцу, что новичок ведёт «неджентльменские разговоры» с одной из дочек и добавил, что Джозеф пожалеет о приёме на работу этого человека.
По всему, что известно о Мартине Келламзе, складывается впечатление, что этот человек скрывался в сельской глуши от преследования. Его поведение, малый срок работы на ферме и ложные сведения, сообщённые при приёме на работу, в глазах членов Большого Жюри выглядели подозрительно и в этом с ними трудно не согласиться. Это ощущение подозрительности только усилилось оттого, что Джозеф Стиллинджер припомнил, как Келламз наводил справки о некоторых жителях Виллиска. В частности он расспрашивал о некоем Крисе Тименсе, утверждая, будто в Иллинойсе познакомился с его родным братом. Однако, едва Стиллинджер попытался уточнить информацию о «брате Тименса в Иллинойсе», Мартин Келламз резко «отыграл назад» и свернул разговор, заявив, что упомянутый брат уже умер. Упоминание о расспросах Келламза вызвало немалое оживление и искренний интерес членов Большого Жюри. Джозеф Стиллинджер, однако, не смог припомнить, расспрашивал ли Мартин Келламз о Джозии Муре или иных членах большого клана Муров.
То смутное чувство неопределённости, что оставляла история пребывания Келламза на ферме Стиллинджера, окончательно сбило присутствующих с панталыку после рассказа Стиллинджера о письме, полученном Келламзом в дни его работы. Напомним, что последний находился на ферме всего несколько дней и потому совершенно непонятно как, когда и кому, он успел сообщить о своём кратком трудоустройстве. Даже если он воспользовался телеграфом и послал кому-то телеграмму о своём пребывании на ферме неподалёку от Виллиски, неясно, как письмо смогло дойти в считаные дни (речь, всё-таки, идёт о местности, весьма отдалённой от крупных почтамтов… Оно явно было послано из ближайших окрестностей, либо… либо подброшено прямо в ящик, минуя почту. Члены Большого Жюри напрасно добивались от Джозефа Стиллинджера любых уточнений, связанных со странным письмом — свидетель не помнил, кто вынимал почту из ящика, кто отдавал письмо Келламзу, какие почтовые марки были наклеены на конверт и присутствовали ли они на конверте вообще. Стиллинджер, увы! просто не следил за такими мелочами.
Хотя Джозеф Стиллинджер отрицал существование каких-либо серьёзных конфликтов с окружающими, члены Жюри напомнили ему историю о хищении сена, которую, видимо, хорошо знали все в округе. Лет за 6-7 до описываемых событий некто (фамилия этого человека не называлась) похитил сено, заготовленное Джозефом, но был пойман последним и изобличён. Сначала вор обещал рассчитаться со Стиллинджером деньгами, затем отказался от своих слов и заявил, что украденное сено оказалось сырым и сгнило, а потому денег платить он не станет. Джозеф грозил воришке судом и к лету 1912 г. неприятная ситуация так ничем ещё не разрешилась. Когда члены Жюри стали расспрашивать Стиллинджера об этой истории, тот, видимо, не без досады, заявил, что не считает, будто эта история может иметь отношение к убийству его дочерей.
Джозеф Стиллинджер работал около 2 лет на Джозию Мура, собственно, этим и объясняется хорошее знакомство и добрые отношения обеих семей. Работа на ферме являлась в значительной степени сезонной, так что поздней осенью и зимою Джозеф нанимался к Джозии для помощи по хозяйству. Он не занимался торговлей в магазине, а был работником, что называется, по хозяйственной части, на все руки от скуки. Трудиться ему приходилось и в магазине, и на дому, в частности, в холодное время Джозеф Стиллинджер колол уголь для домашней печи Муров.
По словам Стиллинджера, под навесом для угля Джозия Мур хранил топор, но это был не тот топор, что оказался найден на месте преступления — на этот счёт свидетель высказался вполне определённо. Вместе с тем, Стиллинджер предположил, что обнаруженный в доме топор принадлежал всё же погибшей семье.
По всему, что известно о Мартине Келламзе, складывается впечатление, что этот человек скрывался в сельской глуши от преследования. Его поведение, малый срок работы на ферме и ложные сведения, сообщённые при приёме на работу, в глазах членов Большого Жюри выглядели подозрительно и в этом с ними трудно не согласиться. Это ощущение подозрительности только усилилось оттого, что Джозеф Стиллинджер припомнил, как Келламз наводил справки о некоторых жителях Виллиска. В частности он расспрашивал о некоем Крисе Тименсе, утверждая, будто в Иллинойсе познакомился с его родным братом. Однако, едва Стиллинджер попытался уточнить информацию о «брате Тименса в Иллинойсе», Мартин Келламз резко «отыграл назад» и свернул разговор, заявив, что упомянутый брат уже умер. Упоминание о расспросах Келламза вызвало немалое оживление и искренний интерес членов Большого Жюри. Джозеф Стиллинджер, однако, не смог припомнить, расспрашивал ли Мартин Келламз о Джозии Муре или иных членах большого клана Муров.
То смутное чувство неопределённости, что оставляла история пребывания Келламза на ферме Стиллинджера, окончательно сбило присутствующих с панталыку после рассказа Стиллинджера о письме, полученном Келламзом в дни его работы. Напомним, что последний находился на ферме всего несколько дней и потому совершенно непонятно как, когда и кому, он успел сообщить о своём кратком трудоустройстве. Даже если он воспользовался телеграфом и послал кому-то телеграмму о своём пребывании на ферме неподалёку от Виллиски, неясно, как письмо смогло дойти в считаные дни (речь, всё-таки, идёт о местности, весьма отдалённой от крупных почтамтов… Оно явно было послано из ближайших окрестностей, либо… либо подброшено прямо в ящик, минуя почту. Члены Большого Жюри напрасно добивались от Джозефа Стиллинджера любых уточнений, связанных со странным письмом — свидетель не помнил, кто вынимал почту из ящика, кто отдавал письмо Келламзу, какие почтовые марки были наклеены на конверт и присутствовали ли они на конверте вообще. Стиллинджер, увы! просто не следил за такими мелочами.
Хотя Джозеф Стиллинджер отрицал существование каких-либо серьёзных конфликтов с окружающими, члены Жюри напомнили ему историю о хищении сена, которую, видимо, хорошо знали все в округе. Лет за 6-7 до описываемых событий некто (фамилия этого человека не называлась) похитил сено, заготовленное Джозефом, но был пойман последним и изобличён. Сначала вор обещал рассчитаться со Стиллинджером деньгами, затем отказался от своих слов и заявил, что украденное сено оказалось сырым и сгнило, а потому денег платить он не станет. Джозеф грозил воришке судом и к лету 1912 г. неприятная ситуация так ничем ещё не разрешилась. Когда члены Жюри стали расспрашивать Стиллинджера об этой истории, тот, видимо, не без досады, заявил, что не считает, будто эта история может иметь отношение к убийству его дочерей.
Джозеф Стиллинджер работал около 2 лет на Джозию Мура, собственно, этим и объясняется хорошее знакомство и добрые отношения обеих семей. Работа на ферме являлась в значительной степени сезонной, так что поздней осенью и зимою Джозеф нанимался к Джозии для помощи по хозяйству. Он не занимался торговлей в магазине, а был работником, что называется, по хозяйственной части, на все руки от скуки. Трудиться ему приходилось и в магазине, и на дому, в частности, в холодное время Джозеф Стиллинджер колол уголь для домашней печи Муров.
По словам Стиллинджера, под навесом для угля Джозия Мур хранил топор, но это был не тот топор, что оказался найден на месте преступления — на этот счёт свидетель высказался вполне определённо. Вместе с тем, Стиллинджер предположил, что обнаруженный в доме топор принадлежал всё же погибшей семье.
Страница 22 из 59
