Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8212
В обоих случаях перед нами классические убийцы-разрушители, «дестройеры»(от английского«destroyer»), как их весьма точно называют в криминалистической литературе, издаваемой на Западе. Это один из четырёх основных видов серийных преступников, если классифицировать их по мотивам совершения убийства.
Мы можем не сомневаться в том, что человек, убивший семью Мур и сестёр Стиллинджер, не являлся наёмным убийцей и не выполнял поручение сенатора Джонса. При всей кажущейся привлекательности и мотивированности, теория «заговора сенатора» в том виде, как её сформулировал детектив Уилкерсон, имеет серьёзный и притом неустранимый недостаток — профессиональный убийца не полез бы в неизвестный дом, полный людей, чтобы убивать их топором. Слишком нерационально такое убийство с точки зрения расхода времени и сил; слишком оно рискованно с точки зрения собственной безопасности — ведь в доме находились двое взрослых людей и кто знает, каким оружием они могли воспользоваться! Поднимавшийся по лестнице убийца вполне мог схлопотать пулю в лоб от Джозии Мура, разбуженного скрипом ступеней. Наёмный убийца выбрал бы более быстрый и рациональный способ убийства.
Также можно с достаточной уверенностью утверждать, что преподобный Келли непричастен к убийству в Виллиске. Во-первых, он принадлежит к категории т. н. «мягких» педофилов, предпочитающих прибегать к уговорам, либо обману наивной жертвы, но избегающих угроз, насилия или похищения ребёнка. Кроме того, с точки зрения педофила глупо убивать объект своего вожделения, не удовлетворив предварительно похоть. Во-вторых, Келли не просто педофил, а педофил с вуайеристическими элементами сексуальной игры. Его, видимо, чрезвычайно волновал момент, связанный с подглядыванием, рассматриванием обнажённого тела, именно поэтому он так зацикливался на том, чтобы его«секретарша» работала в обнажённом виде. Обычный педофил не стал бы делать на подобном условии акцента, точнее, он бы вообще обошёл его стороной, тем более во время переписки по почте, не видя человека перед собою. Видимо, в этом вопросе Келли не владел собою, его желания были сильнее осторожности и здравого смысла. С одной стороны, связка педофилии и вуайеризма косвенно свидетельствует о слабой половой конституции её обладателя, а с другой — на отсутствие в его поведении выраженной агрессивной компоненты. Проще говоря, такой человек не решился бы на жестокое и кровавое преступление. Можно практически безошибочно сказать, что такое преступление ему просто не по плечу. В-третьих, психическое заболевание преподобного (скорее всего, это была параноидальная шизофрения) не позволило бы ему осуществить столь сложное преступление«без сучка, без задоринки». Явная неадекватность, отрыв от реальности, утрата самоконтроля обязательно привели бы к тому, что Келли оставил на месте преступления либо кровавые отпечатки рук и обуви, либо личные вещи, либо допустил бы ещё какую-либо иную грубую оплошность. В-четвёртых, и это тоже немаловажное соображение! — топор является подходящим оружием для человека выраженного маскулинного типа, физически крепкого, динамичного, резкого. Конечно, известны случаи, когда убийства топором совершали женщины, но это были весьма крепкие преступницы, как правило выросшие в сельской местности и ещё в детстве получившие навыки обращения со столь тяжёлым и не очень-то удобным орудием. Причём топор, которым орудовал убийца в Виллиске был крайне неудобен — он имел 1-ярдовую рукоять (т. е. длиной 90 см… Топор — это оружие не только «не-женское», но даже далеко не для каждого мужчины. Очень трудно себе представить маленького (162 см. роста), щуплого, нескладного Келли, наносящим десятки сокрушительных ударов в течение минуты-двух.
Человек, проникший в дом семьи Мур, безусловно, совершал убийства прежде. Выбранный им способ умерщвления, ужасающий своей безжалостностью, свидетельствует о крайней ярости, которая владела убийцей в момент нападения. Вместе с тем, преступник удивительно хорошо контролировал собственный гнев, на что указывает отстутсвие в его действиях паники и спешки. Он выполнил очень сложное убийство на удивление «чисто», конечно, в той степени, в какой возможно употребление этого слова в данном контексте. Он практически беззвучно проник в запертый дом и убил всех находившихся там людей настолько быстро, что никто из них не успел даже понять смысл происходившего. Более или менее осмысленные действия успела предпринять только Лина Стиллинджер, попытавшаяся закрыть голову руками и получившая рану предплечья. Возможно, она даже вскрикнула, но только однократно и притом не очень громко, а не так, как рассказывал о криках в ночи Эдвард Лендэрс. Ведь не надо забывать, что ближайшие соседи семьи Мур ничего подозрительного той ночью не слышали.
Скорее всего, преступник проник в дом через кухонную дверь, выходившую на задний двор, открыв её одним из описанных в настоящем очерке способом. Перед тем он прихватил топор, который увидел под навесом во дворе и хотя имел при себе оружие, решил пустить в ход именно топор.
Мы можем не сомневаться в том, что человек, убивший семью Мур и сестёр Стиллинджер, не являлся наёмным убийцей и не выполнял поручение сенатора Джонса. При всей кажущейся привлекательности и мотивированности, теория «заговора сенатора» в том виде, как её сформулировал детектив Уилкерсон, имеет серьёзный и притом неустранимый недостаток — профессиональный убийца не полез бы в неизвестный дом, полный людей, чтобы убивать их топором. Слишком нерационально такое убийство с точки зрения расхода времени и сил; слишком оно рискованно с точки зрения собственной безопасности — ведь в доме находились двое взрослых людей и кто знает, каким оружием они могли воспользоваться! Поднимавшийся по лестнице убийца вполне мог схлопотать пулю в лоб от Джозии Мура, разбуженного скрипом ступеней. Наёмный убийца выбрал бы более быстрый и рациональный способ убийства.
Также можно с достаточной уверенностью утверждать, что преподобный Келли непричастен к убийству в Виллиске. Во-первых, он принадлежит к категории т. н. «мягких» педофилов, предпочитающих прибегать к уговорам, либо обману наивной жертвы, но избегающих угроз, насилия или похищения ребёнка. Кроме того, с точки зрения педофила глупо убивать объект своего вожделения, не удовлетворив предварительно похоть. Во-вторых, Келли не просто педофил, а педофил с вуайеристическими элементами сексуальной игры. Его, видимо, чрезвычайно волновал момент, связанный с подглядыванием, рассматриванием обнажённого тела, именно поэтому он так зацикливался на том, чтобы его«секретарша» работала в обнажённом виде. Обычный педофил не стал бы делать на подобном условии акцента, точнее, он бы вообще обошёл его стороной, тем более во время переписки по почте, не видя человека перед собою. Видимо, в этом вопросе Келли не владел собою, его желания были сильнее осторожности и здравого смысла. С одной стороны, связка педофилии и вуайеризма косвенно свидетельствует о слабой половой конституции её обладателя, а с другой — на отсутствие в его поведении выраженной агрессивной компоненты. Проще говоря, такой человек не решился бы на жестокое и кровавое преступление. Можно практически безошибочно сказать, что такое преступление ему просто не по плечу. В-третьих, психическое заболевание преподобного (скорее всего, это была параноидальная шизофрения) не позволило бы ему осуществить столь сложное преступление«без сучка, без задоринки». Явная неадекватность, отрыв от реальности, утрата самоконтроля обязательно привели бы к тому, что Келли оставил на месте преступления либо кровавые отпечатки рук и обуви, либо личные вещи, либо допустил бы ещё какую-либо иную грубую оплошность. В-четвёртых, и это тоже немаловажное соображение! — топор является подходящим оружием для человека выраженного маскулинного типа, физически крепкого, динамичного, резкого. Конечно, известны случаи, когда убийства топором совершали женщины, но это были весьма крепкие преступницы, как правило выросшие в сельской местности и ещё в детстве получившие навыки обращения со столь тяжёлым и не очень-то удобным орудием. Причём топор, которым орудовал убийца в Виллиске был крайне неудобен — он имел 1-ярдовую рукоять (т. е. длиной 90 см… Топор — это оружие не только «не-женское», но даже далеко не для каждого мужчины. Очень трудно себе представить маленького (162 см. роста), щуплого, нескладного Келли, наносящим десятки сокрушительных ударов в течение минуты-двух.
Человек, проникший в дом семьи Мур, безусловно, совершал убийства прежде. Выбранный им способ умерщвления, ужасающий своей безжалостностью, свидетельствует о крайней ярости, которая владела убийцей в момент нападения. Вместе с тем, преступник удивительно хорошо контролировал собственный гнев, на что указывает отстутсвие в его действиях паники и спешки. Он выполнил очень сложное убийство на удивление «чисто», конечно, в той степени, в какой возможно употребление этого слова в данном контексте. Он практически беззвучно проник в запертый дом и убил всех находившихся там людей настолько быстро, что никто из них не успел даже понять смысл происходившего. Более или менее осмысленные действия успела предпринять только Лина Стиллинджер, попытавшаяся закрыть голову руками и получившая рану предплечья. Возможно, она даже вскрикнула, но только однократно и притом не очень громко, а не так, как рассказывал о криках в ночи Эдвард Лендэрс. Ведь не надо забывать, что ближайшие соседи семьи Мур ничего подозрительного той ночью не слышали.
Скорее всего, преступник проник в дом через кухонную дверь, выходившую на задний двор, открыв её одним из описанных в настоящем очерке способом. Перед тем он прихватил топор, который увидел под навесом во дворе и хотя имел при себе оружие, решил пустить в ход именно топор.
Страница 57 из 59
