Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8214
Тем не менее, он мастурбировал над обнажённым телом, на что недвусмысленно указывает принесённый с кухни кусок бекона (впоследствии найденный возле кровати с трупами Стиллинджер). Кусок парной свинины, по-видимому, использовался им при онанизме для придания ощущениям большей достоверности. Это довольно очевидный приём, хорошо известный любому современному сексопатологу, но в начале века подобная мысль никому из следователей в голову не пришла. Именно поэтому кусок сырого мяса возле кровати с окровавленными трупами девочек поставил следствие в тупик, никакого объяснения его присутствию в этом месте следователи так и не нашли.
Покончив «с удовольствиями», убийца вымыл руки, отмыл от крови топор, возможно, почистил одежду, либо даже сменил её, переодевшись в одежду Джозии Мура. Известно, что переодевание в одежду убитых им людей, часто практиковал Рафаэль Ресендес. Жаль, что никто из следователей в 1912 г. не озаботился проверкой принадлежности одежды, найденной на месте преступления. Очень вероятно, что какие-то детали одежды (прежде всего, испачканные кровью мужские брюки и рубашка) были брошены убийцей и не принадлежали хозяину дома. После этого убийца ещё довольно долго бродил по тихому дому, возможно, ел на кухне, читал найденные письма и газеты. Именно так переживал спад психологического возбуждения Ресендес, приходивший в состояние умиротворения и покоя. Что-то подобное должен был пережить и убийца семьи Мур.
Он покинул место преступления в ранние утренние часы, возможно, уже после того, как проснулась Мэри Пэкхам, соседка Муров. Услышав шум со стороны её участка, преступник беззвучно вышел из дома и запер за собою дверь. Он действительно двинулся на северо-запад и переправился через реку Нодавэй, похожую, правда, в июне больше на ручей, нежели полноценную реку. Убийца несколько раз пересекал водный поток, переходя с одного берега на другой — в этом мы можем вполне полагаться на результат его преследования собаками братьев Нортрап. Следствие решило, что преступник путал следы для того, чтобы замаскировать своё намерение остаться в Виллиске или где-то поблизости от города. Но скорее всего, он просто маскировал свой выход к конечной точке маршрута — железной дороге, которая западнее города поворачивает к северу. Фактически, двигаясь на северо-запад, в сторону реки Нодавэй, убийца приближался к железной дороге. Там, вне городской черты, он мог без проблем запрыгнуть на подножку железнодорожного состава и никем не замеченным покинуть округ Монтгомери или даже штат Айова.
После преступления в Виллиске массовые убийства на Среднем Западе с использованием топора прекратились. Можно только гадать, почему так случилось, вполне вероятным кажется, что на волне всеобщего психоза и повышения бдительности, преступник был схвачен как обычный бродяга и помещён в тюрьму за какое-то незначительное правонарушение. Нельзя исключать и того, что в скором времени после убийства в Виллиске убийца скончался. С точки зрения виктимности, он вёл весьма небезопасный образ жизни, мало способствующий сохранению здоровья — на самом дне общества, среди таких же маргиналов, каким был он сам, злоупотребляя алкоголем или наркотиками. Насильственная смерть при таком образе жизни вполне вероятна. Да и с точки зрения санитарии, образ жизни убийцы был далёк от идеала. Надо помнить, что вплоть до появления антибиотиков любая сколь-нибудь серьёзная открытая травма или ранение были потенциально смертельны; порез босой ступни мог привести к столбняку, а использование при татуировании нестерилизованного инструмента могло дать заражение крови. Особую опасность для здоровья несли с собою запущенные венерические заболевания, которые приводили к общему ослаблению имунной системы. Поэтому нельзя исключать того, что сравнительно молодой и физически крепкий мужчина в течение нескольких лет мог превратиться в полную развалину и умереть естественной смертью.
Именно поэтому сообщение священника Берриса, якобы, причащавшего перед смертью в июле 1913 г. убийцу из Виллиски, не следует сбрасывать со счетов и расценивать как недостоверное. Вполне возможно, что тогда на самом деле умер настоящий преступник. Другое дело, что хозяин гостиницы в силу каких-то соображений, оставшихся нам неизвестными, не пожелал подтвердить рассказ священника.
Сон в замечательно тихую летнюю ночь с 9 на 10 июня 1912 г. для всех членов семьи Мур и их гостей стал вечным. Но по чьей злой воле и почему вообще это случилось не скажет уже никто и никогда.
Покончив «с удовольствиями», убийца вымыл руки, отмыл от крови топор, возможно, почистил одежду, либо даже сменил её, переодевшись в одежду Джозии Мура. Известно, что переодевание в одежду убитых им людей, часто практиковал Рафаэль Ресендес. Жаль, что никто из следователей в 1912 г. не озаботился проверкой принадлежности одежды, найденной на месте преступления. Очень вероятно, что какие-то детали одежды (прежде всего, испачканные кровью мужские брюки и рубашка) были брошены убийцей и не принадлежали хозяину дома. После этого убийца ещё довольно долго бродил по тихому дому, возможно, ел на кухне, читал найденные письма и газеты. Именно так переживал спад психологического возбуждения Ресендес, приходивший в состояние умиротворения и покоя. Что-то подобное должен был пережить и убийца семьи Мур.
Он покинул место преступления в ранние утренние часы, возможно, уже после того, как проснулась Мэри Пэкхам, соседка Муров. Услышав шум со стороны её участка, преступник беззвучно вышел из дома и запер за собою дверь. Он действительно двинулся на северо-запад и переправился через реку Нодавэй, похожую, правда, в июне больше на ручей, нежели полноценную реку. Убийца несколько раз пересекал водный поток, переходя с одного берега на другой — в этом мы можем вполне полагаться на результат его преследования собаками братьев Нортрап. Следствие решило, что преступник путал следы для того, чтобы замаскировать своё намерение остаться в Виллиске или где-то поблизости от города. Но скорее всего, он просто маскировал свой выход к конечной точке маршрута — железной дороге, которая западнее города поворачивает к северу. Фактически, двигаясь на северо-запад, в сторону реки Нодавэй, убийца приближался к железной дороге. Там, вне городской черты, он мог без проблем запрыгнуть на подножку железнодорожного состава и никем не замеченным покинуть округ Монтгомери или даже штат Айова.
После преступления в Виллиске массовые убийства на Среднем Западе с использованием топора прекратились. Можно только гадать, почему так случилось, вполне вероятным кажется, что на волне всеобщего психоза и повышения бдительности, преступник был схвачен как обычный бродяга и помещён в тюрьму за какое-то незначительное правонарушение. Нельзя исключать и того, что в скором времени после убийства в Виллиске убийца скончался. С точки зрения виктимности, он вёл весьма небезопасный образ жизни, мало способствующий сохранению здоровья — на самом дне общества, среди таких же маргиналов, каким был он сам, злоупотребляя алкоголем или наркотиками. Насильственная смерть при таком образе жизни вполне вероятна. Да и с точки зрения санитарии, образ жизни убийцы был далёк от идеала. Надо помнить, что вплоть до появления антибиотиков любая сколь-нибудь серьёзная открытая травма или ранение были потенциально смертельны; порез босой ступни мог привести к столбняку, а использование при татуировании нестерилизованного инструмента могло дать заражение крови. Особую опасность для здоровья несли с собою запущенные венерические заболевания, которые приводили к общему ослаблению имунной системы. Поэтому нельзя исключать того, что сравнительно молодой и физически крепкий мужчина в течение нескольких лет мог превратиться в полную развалину и умереть естественной смертью.
Именно поэтому сообщение священника Берриса, якобы, причащавшего перед смертью в июле 1913 г. убийцу из Виллиски, не следует сбрасывать со счетов и расценивать как недостоверное. Вполне возможно, что тогда на самом деле умер настоящий преступник. Другое дело, что хозяин гостиницы в силу каких-то соображений, оставшихся нам неизвестными, не пожелал подтвердить рассказ священника.
Сон в замечательно тихую летнюю ночь с 9 на 10 июня 1912 г. для всех членов семьи Мур и их гостей стал вечным. Но по чьей злой воле и почему вообще это случилось не скажет уже никто и никогда.
Страница 59 из 59
