Понедельник 10 декабря 2001 г. в Центре Инновационных Технологий (по-английски CIT) в г. Херндон, штат Вирджиния, США, начался как обычный будний день крупного научного центра. Единственным необычным обстоятельством явилось, пожалуй, то, что на своём месте не появился Роберт Шварц, ведущий научный специалист и один из старейших сотрудников CIT, работавший здесь практически с момента его создания.
Добавить в моё избранное
90 мин, 16 сек 6277
В качестве свидетелей обвинения были допрошены более 20 человек: коллеги Роберта Шварца, его соседи, родители, а также Патрик Хоус, Кайл Халберт и Кэтрин Инглис.
Нетрудно понять, что для обвиняемой особую опасность представляли показания Патрика Хоуса, которого Клара первоначально прочила на роль убийцы отца. Но защита Клары Шварц неожиданно ловко сумела дискредитировать сообщённые им сведения. Оказалось, что в августе-сентябре 2001 г. вся команда играла в LARP-игру «Преступный мир» по сценарию, разработанному Кларой Шварц. Согласно сюжету игры персонажи д. б. подготовить и осуществить убийство отца героини. Клара утверждала, что те разговоры, которые Патрик Хоус преподнёс обвинению как подготовку к реальному преступлению, на самом деле велись ею в рамках обсуждения сюжета игры. Свидетель при перекрёстном допросе признал, что вся группа (т. е. он, Клара Шварц, Майкл Пфохль и Кэтрин Инглис) действительно неоднократно обсуждала сюжет игры. Конечно, выбранная линия защиты не опровергала показания Патрика Хоуса полностью, однако, достаточно логично и правдоподобно объясняла их добросовестным заблуждением Патрика, неверно истолковавшим слова Клары Шварц.
Ещё более невнятно прозвучал рассказ Кайла Халберта. Он признался в убийстве Роберта Шварца и объяснил свои действия желанием отомстить отцу за якобы имевшие место изнасилования дочери. Обстоятельства собственно убийства в этом суде не рассматривались, поскольку Кларе не инкриминировалось непосредственное участие в нападении. Суду были интересны отношения между обвиняемой и убийцей и тут-то Кайл Халберт весьма выразительно доказал то, что его не зря признали тяжёлым шизофреником. На перекрёстном допросе адвокатами Клары Шварц он признал, что верит в реальность людей-вампиров и волкодлаков. С совершенно серьёзным видом Халберт принялся рассуждать о том, что рыцари Круглого Стола являлись вполне достоверными историческими персонажами, которые реально сражались с драконами, гидрами и прочими мифическими чудовищами. Понятно, что своими показаниями он здорово подкрепил линию защиты и присяжные поняли, что столь неадекватный человек вполне мог перенести сюжет игры в реальную жизнь.
Конечно, многие действия преступников, связанные с подготовкой покушения (покупка плащей, перчаток и т. п.) и их последующим запирательством (выдумка несуществовавшего Портера), защита Клары Шварц разумно никак объяснить не могла, но она и не должна была этого делать. Всё вышеперечисленное уличало не её лично, а лишь самого убийцу и соучастников. Вручение же Кайлу Халберту чека на 60 $ накануне преступления хотя и выглядело подозрительно, но само по себе ещё не являлось однозначным свидетельством причастности Клары Шварц к убийству.
Впрочем, обвиняемая ничего не смогла противопоставить показаниям Кэтрин Инглис, в которых последняя без колебаний заявила, что Клара Шварц несколько раз говорила с нею о необходимости избавиться от отца. Кроме того, Кэтрин утверждала, что Клара неоднократно рассказывала в их компании о сексуальных домогательствах с его стороны, которые ей приходилось терпеть. Показания Инглис прекрасно согласовывались с тем, что говорили на свидетельском месте Хоус и Халберт.
Безусловно сильным ходом со стороны обвинения явилось представление суду текста электронного письма, которое Клара Шварц направила Кайлу Халберту в ночь с 8 на 9 декабря 2001 г., т. е. в первую ночь после убийства. В нём обвиняемая горячо благодарила адресата за оказанную помощь и игриво намекала на то, что не останется в долгу. Хотя текст был составлен иносказательно и не содержал прямых указаний на то, о чём именно ведёт речь автор, в контексте событий 8 декабря 2001 г. понять скрытый смысл послания не представляло труда. Очевидно, письмо было написано после телефонного разговора, в ходе которого Кларе было сообщено об общих результатах покушения. Ей явно не рассказали деталей, в частности об обращении к соседям за телефоном и вызове машины-эвакуатора, иначе бы тон послания не был бы столь восторженным.
Надо отметить, что защита тоже смогла сделать сильный ход, заставивший усомниться в добросовестности предварительного следствия. Напомним, что обвинение считало серьёзной уликой, изобличающей злонамеренность Клары Шварц, то обстоятельство, что она пыталась скрыть факт своего близкого знакомства как с Кайлом Халбертом, так и с остальными членами группы. Согласно официальной версии событий, во время двух разговоров детектива Грега Лока с Кларой Шварц 10 и 11 декабря 2001 г. последняя утверждала, будто видела Халберта «всего раза два», а Майкла Пфохля знала «лишь как друга Инглис». Разумеется, подобное искажение истины не могло расцениваться иначе как сознательная ложь. Между тем, Клара Шварц заявила, что ничего не скрывала от детектива и чистосердечно ответила на все вопросы Лока. Она утверждала, что умышленное искажение информации допустил именно детектив и потребовала вызова его в суд.
Выяснилось, однако, что Лок не может быть допрошен ввиду того, что летом 2002 г.
Нетрудно понять, что для обвиняемой особую опасность представляли показания Патрика Хоуса, которого Клара первоначально прочила на роль убийцы отца. Но защита Клары Шварц неожиданно ловко сумела дискредитировать сообщённые им сведения. Оказалось, что в августе-сентябре 2001 г. вся команда играла в LARP-игру «Преступный мир» по сценарию, разработанному Кларой Шварц. Согласно сюжету игры персонажи д. б. подготовить и осуществить убийство отца героини. Клара утверждала, что те разговоры, которые Патрик Хоус преподнёс обвинению как подготовку к реальному преступлению, на самом деле велись ею в рамках обсуждения сюжета игры. Свидетель при перекрёстном допросе признал, что вся группа (т. е. он, Клара Шварц, Майкл Пфохль и Кэтрин Инглис) действительно неоднократно обсуждала сюжет игры. Конечно, выбранная линия защиты не опровергала показания Патрика Хоуса полностью, однако, достаточно логично и правдоподобно объясняла их добросовестным заблуждением Патрика, неверно истолковавшим слова Клары Шварц.
Ещё более невнятно прозвучал рассказ Кайла Халберта. Он признался в убийстве Роберта Шварца и объяснил свои действия желанием отомстить отцу за якобы имевшие место изнасилования дочери. Обстоятельства собственно убийства в этом суде не рассматривались, поскольку Кларе не инкриминировалось непосредственное участие в нападении. Суду были интересны отношения между обвиняемой и убийцей и тут-то Кайл Халберт весьма выразительно доказал то, что его не зря признали тяжёлым шизофреником. На перекрёстном допросе адвокатами Клары Шварц он признал, что верит в реальность людей-вампиров и волкодлаков. С совершенно серьёзным видом Халберт принялся рассуждать о том, что рыцари Круглого Стола являлись вполне достоверными историческими персонажами, которые реально сражались с драконами, гидрами и прочими мифическими чудовищами. Понятно, что своими показаниями он здорово подкрепил линию защиты и присяжные поняли, что столь неадекватный человек вполне мог перенести сюжет игры в реальную жизнь.
Конечно, многие действия преступников, связанные с подготовкой покушения (покупка плащей, перчаток и т. п.) и их последующим запирательством (выдумка несуществовавшего Портера), защита Клары Шварц разумно никак объяснить не могла, но она и не должна была этого делать. Всё вышеперечисленное уличало не её лично, а лишь самого убийцу и соучастников. Вручение же Кайлу Халберту чека на 60 $ накануне преступления хотя и выглядело подозрительно, но само по себе ещё не являлось однозначным свидетельством причастности Клары Шварц к убийству.
Впрочем, обвиняемая ничего не смогла противопоставить показаниям Кэтрин Инглис, в которых последняя без колебаний заявила, что Клара Шварц несколько раз говорила с нею о необходимости избавиться от отца. Кроме того, Кэтрин утверждала, что Клара неоднократно рассказывала в их компании о сексуальных домогательствах с его стороны, которые ей приходилось терпеть. Показания Инглис прекрасно согласовывались с тем, что говорили на свидетельском месте Хоус и Халберт.
Безусловно сильным ходом со стороны обвинения явилось представление суду текста электронного письма, которое Клара Шварц направила Кайлу Халберту в ночь с 8 на 9 декабря 2001 г., т. е. в первую ночь после убийства. В нём обвиняемая горячо благодарила адресата за оказанную помощь и игриво намекала на то, что не останется в долгу. Хотя текст был составлен иносказательно и не содержал прямых указаний на то, о чём именно ведёт речь автор, в контексте событий 8 декабря 2001 г. понять скрытый смысл послания не представляло труда. Очевидно, письмо было написано после телефонного разговора, в ходе которого Кларе было сообщено об общих результатах покушения. Ей явно не рассказали деталей, в частности об обращении к соседям за телефоном и вызове машины-эвакуатора, иначе бы тон послания не был бы столь восторженным.
Надо отметить, что защита тоже смогла сделать сильный ход, заставивший усомниться в добросовестности предварительного следствия. Напомним, что обвинение считало серьёзной уликой, изобличающей злонамеренность Клары Шварц, то обстоятельство, что она пыталась скрыть факт своего близкого знакомства как с Кайлом Халбертом, так и с остальными членами группы. Согласно официальной версии событий, во время двух разговоров детектива Грега Лока с Кларой Шварц 10 и 11 декабря 2001 г. последняя утверждала, будто видела Халберта «всего раза два», а Майкла Пфохля знала «лишь как друга Инглис». Разумеется, подобное искажение истины не могло расцениваться иначе как сознательная ложь. Между тем, Клара Шварц заявила, что ничего не скрывала от детектива и чистосердечно ответила на все вопросы Лока. Она утверждала, что умышленное искажение информации допустил именно детектив и потребовала вызова его в суд.
Выяснилось, однако, что Лок не может быть допрошен ввиду того, что летом 2002 г.
Страница 10 из 27
