Интервью c Русланом Хамаровым

— Руслан, в прессе пишут, будто бы Вы «очищали» Бердянск от скверны — женщин и девушек легкого поведения. Это так?

— В основном я хотел избавить город от всех психбольных, наркоманок, проституток, пьяниц и работяг.

— Чем работяги-то не угодили?

— В моем понятии самая высшая категория — интеллигенция, шоу-бизнес, торговля и сфера обслуживания. Всех остальных не признаю. И работяг в том числе.

— Просто как класс или считаете ниже собственного уровня?

— Как класс.

— Разве они виноваты в том, кем стали?

— Но раз есть, их надо уничтожать.

— А как определяли психических больных?

— Когда находился на «двадцатке»(зона, где Руслан ранее отбывал наказание. — Авт.), то был санитаром и познал особенности их поведения. После чего сделал вывод, что психбольных надо убивать, точно так, как Гитлер убирал всех«нечистых» и пытался вывести только арийскую расу. Чтобы общество было полноценным. Чтобы в нем были только те категории, о которых я уже говорил. Ну еще депутаты… А всю нечисть надо истреблять.

— И вы эту задачу выполняли, умерщвляя девушек и женщин, которых заманивали в свое жилище, а потом сбрасывая в сливной колодец?

— Уничтожить всю нечисть мне, конечно, было не по силам. Но потихоньку к этому стремился. Терпеть не мог нищету. Хотел любой ценой разбогатеть.

— Какой именно ценой?

— Завладеть какой-нибудь драгоценной вещицей, скинуть антиквару и уехать на родину, в Махачкалу, к отцу.

— Для достижения этой цели и знакомились с будущими жертвами?

— Нет, погибшие тут ни при чем. Но имел знакомых, от которых знал, где можно разжиться дорогой вещью. У меня было несколько вариантов.

— Назовете?

— Взять пистолет, застрелить владельца, забрать драгоценность, продать и уехать. Или воспользоваться ножом. Это без разницы. Таких точек, где есть дорогие вещи, было четыре.

— Музеи? Домашние коллекции?

— Скорее, домашние реликвии. Добытые, прошу иметь в виду, незаконным путем. Или на преступно нажитые деньги. Об этом мне было известно совершенно точно. И я хотел войти к этим людям в доверие, после чего либо застрелить, либо зарезать, чтобы забрать то, чем они владели.

— Вас никто не наделял правом лишать кого-то жизни. Считали себя сверхчеловеком?

— Как писал Бальзак, за всяким большим состоянием кроется преступление. По этой формуле и я начал смотреть на тех, кто жил нечестно.

— Следовательно, ставили перед собой две цели. Одна — избавить общество от людей «второго сорта», другая — наказать разбогатевших неправедным путем. Правильно?

— Именно так.

— Пришли к этому в силу внутренних убеждений, чтения литературы или, быть может, входили в секту сатанистов?

— Нет, в секту я не входил. Просто мне уже 30 лет, и решил, что в таком возрасте надо добиться какого-нибудь достижения. Нищету, еще раз говорю, я терпеть не могу, сам в ней вырос, поэтому хотел, образно говоря, запрыгнуть на коня, мгновенно обогатиться и уехать.

— Считали, что обогатиться, не убивая, нельзя?

— У меня нема таких качеств.

— Но вы же нигде не работали. И те, кто хочет уехать, поднатужившись, зарабатывают хотя бы на отъезд.

— Зарабатывать на жизнь честно — ниже моего достоинства. Вот организовать вооруженный налет на банк мысли были. Но я не видел в Бердянске людей, с которыми можно пойти на такое дело.

— А нашлись бы…

— … Тогда создал бы организованную банду, возглавил ее и ограбил большой ювелирный магазин, ломбард, да что угодно, взяв хороший куш.

— Вероятность быть разоблаченным, а то и убитым во время налета не пугала?

— Тут ва-банк: все или ничего!

— Пришлось бы делиться с сообщниками.

— Не пришлось бы: зачем мне свидетели?

— Убрали бы?

— Конечно.

— Вы действительно любили смотреть остросюжетные западные триллеры?

— Действительно. И по сценарию некоторых моих любимых фильмов мог спокойно действовать в дальнейшем. «Однажды в Америке» — один из них. И другие неплохие. Имей я группу из пятерых человек, непременно действовал бы точно так же, как в фильмах.

— А не будь таких боевиков?

— Наверное, тогда подобные мысли в голову не пришли бы. А так они на меня сильно подействовали и зародили желания.

— Вы говорите о желании жить красиво, сытно, богато. Хотя хибара, куда приводили девушек, была в таком затрапезном состоянии… Почему?

— Я маскировался — чтобы никто ни в чем меня не заподозрил. Если б оборудовал жилье комфортнее, уютнее, это выдало бы меня с головой. А я носил маску, прикрытие.

— Для чего они были нужны, если жертвы не выходили оттуда живыми?

— Ну что вы, через мое жилье с 2000 года столько людей прошло… Самых разных категорий.

— Самых разных — это каких?