Человек обращается к врачу с просьбой помочь ему — отвести от убийства. Он уже готов к нему, созрел полностью, но чувствует, что еще есть время остановиться. Может ли врач «вылечить» будущего Чикатило или Михасевича! Об этом беседа с кандидатом медицинских наук, психиатром А. Бухановским…
Добавить в моё избранное
9 мин, 56 сек 12433
— Александр Олимпиевич, в последнее время к нам в редакцию начали приходить письма, от знакомства с которыми, признаюсь, берет что-то похожее на оторопь. Молодые и уже в возрасте авторы пишут о том, что они хоть завтра готовы пойти на убийство, на дикие садистские изнасилования — и ничего с этим своим желанием поделать не могут. Это «выше их сил». Вполне здоровые, добропорядочные люди, хорошие семьянины, как сказали бы раньше, — и вдруг подобное. Во всех этих письмах содержится отчаянная просьба помочь им, связаться с кем-нибудь из врачей, чтобы те «сняли» с них это I безумное желание убивать. К примеру, совсем недавно, ко мне в руки попало письмо от одного из офицеров, проходящего службу в Московском военном округе. Он пишет, что у него есть потаенная мечта: хочется увидеть, как агонизирует жертва, хочется почувствовать ее унижение, услышать ее крики, мольбы о пощаде. И он боится, что однажды выйдет из гарнизона и начнет воплощать свою мечту в действительность.
Можно, конечно, отмахнуться от таких авторов и их писем — мало ли сейчас психически больных, но что-то останавливает. Может быть, то, что эти люди сами — именно сами — просят о помощи, надеются на нее? А это, согласитесь, уже совсем другой поворот дела…
— Я могу сказать одно: вы привели пример, который в принципе затрагивает очень деликатный вопрос. Такие люди существуют. Они живут своей, потаенной ото всех жизнью. Среди нас мало кто даже и догадывается, какие днзсие, безумные страсти обуревают их. Такой человек сам страдает от этих мыслей и желаний, хочет и не может от них избавиться, боится их и надеется на помощь. Как бы парадоксально это ни звучало, но он, по сути своей, не убийца, хотя и может им довольно просто стать. Он ждет помощи и должен ее получить. И в этом интерес не только его, но'и всех нас. Ибо за теми из них, кто все-таки «состоялся», — целые кладбища жертв.
Болен ли был в обычном смысле этого слова пресловутый Андрей Чикатило с его более чем полусотней зверских убийств? И да, и нет. Он не сумасшедший в традиционном понимании. Но он все-таки не здоров. В мозгу таких людей, как он, «сидит» механизм, который периодически, зачастую с неумолимой силой, начинает срабатывать. И сам по, себе человек противостоять ему не в силах, как бы ни старался. Эти люди не шизофреники, у них нет какого-то маниакального психоза. Но, несмотря на это, они нуждаются в лечении…
— И все-таки: почему? В чем тут дело? Откуда возникло или возникает это явление? Только ли в умозрительных заключениях типа «виновато общество» дело? Или есть еще какие-то специфические причины?
— Я бы все-таки не стал с легким оттенком пренебрежения говорить об умозрительных заключениях, поскольку в данном случае от них все равно никуда, согласитесь, не деться. Хотя, конечно, не все ими и объясняется.
Будущий серийный убийца — человек, за плечами которого 10, 20, 30 преступлений (а ими как раз чаще всего и становятся те люди, о которых мы говорим) — своего рода результат взаимодействия многих условий. Одно из них, безусловно, — семья. Пример из экспериментальной психологии: новорожденную обезьянку отнимают от родной матери и подсаживают к искусственной, где она имеет все — за исключением материнской заботы. И что же? Став старше и будучи запущенной в стадо, такая обезьянка не в силах наладить отношения со сверстниками, в том числе и сексуальные. Она становится изгоем, отличаясь от всех чрезмерной жестокостью и агрессией. То же происходит и с нами. Налицо сейчас очень опасная тенденция — кризис внутрисемейных отношений. В первую очередь утрачивается тесный контакт и эмоциональное общение родителей с детьми, особенно матерей с детьми. Повседневные раздражение и озлобленность, аккумулируясь в родителях, все чаще и чаще «разряжаются» на детях. Все это закладывает психологическую предрасположенность к будущей жестокости уже в очень раннем детстве. По существу, образ будущего преступника, насильника, убийцы начинает формироваться где-то примерно в 5—7 лет…
— Вы не оговорились, Александр Олимпиевич?
— Абсолютно нет. Есть довольно грубая схема, как «становятся» серийными убийцами. В детстве, как я уже сказал, недостаток тепла, ласки (но не заласканности). Все это выливается в очень скором времени в трудности общения, в неспособность завязывать какие-то контакты, особенно с девочками. Начинают проявляться недостаток интуиции, скрытность. Возникает фактическое внутреннее одиночество.
В период полового созревания в сознание таких подростков прорываются безудержные сексуальные фантазии, сочетающиеся с пониженной самооценкой и возникновением многочисленных комплексов неполноценности. Появляется панический страх общения с женщиной, боязнь опростоволоситься в сексе. Однако очень трудно жить в таком психологическом состоянии. И подсознательно, стремясь защитить себя, подросток, а затем уже и молодой человек начинает потихоньку принижать вообще женщин, как таковых.
Можно, конечно, отмахнуться от таких авторов и их писем — мало ли сейчас психически больных, но что-то останавливает. Может быть, то, что эти люди сами — именно сами — просят о помощи, надеются на нее? А это, согласитесь, уже совсем другой поворот дела…
— Я могу сказать одно: вы привели пример, который в принципе затрагивает очень деликатный вопрос. Такие люди существуют. Они живут своей, потаенной ото всех жизнью. Среди нас мало кто даже и догадывается, какие днзсие, безумные страсти обуревают их. Такой человек сам страдает от этих мыслей и желаний, хочет и не может от них избавиться, боится их и надеется на помощь. Как бы парадоксально это ни звучало, но он, по сути своей, не убийца, хотя и может им довольно просто стать. Он ждет помощи и должен ее получить. И в этом интерес не только его, но'и всех нас. Ибо за теми из них, кто все-таки «состоялся», — целые кладбища жертв.
Болен ли был в обычном смысле этого слова пресловутый Андрей Чикатило с его более чем полусотней зверских убийств? И да, и нет. Он не сумасшедший в традиционном понимании. Но он все-таки не здоров. В мозгу таких людей, как он, «сидит» механизм, который периодически, зачастую с неумолимой силой, начинает срабатывать. И сам по, себе человек противостоять ему не в силах, как бы ни старался. Эти люди не шизофреники, у них нет какого-то маниакального психоза. Но, несмотря на это, они нуждаются в лечении…
— И все-таки: почему? В чем тут дело? Откуда возникло или возникает это явление? Только ли в умозрительных заключениях типа «виновато общество» дело? Или есть еще какие-то специфические причины?
— Я бы все-таки не стал с легким оттенком пренебрежения говорить об умозрительных заключениях, поскольку в данном случае от них все равно никуда, согласитесь, не деться. Хотя, конечно, не все ими и объясняется.
Будущий серийный убийца — человек, за плечами которого 10, 20, 30 преступлений (а ими как раз чаще всего и становятся те люди, о которых мы говорим) — своего рода результат взаимодействия многих условий. Одно из них, безусловно, — семья. Пример из экспериментальной психологии: новорожденную обезьянку отнимают от родной матери и подсаживают к искусственной, где она имеет все — за исключением материнской заботы. И что же? Став старше и будучи запущенной в стадо, такая обезьянка не в силах наладить отношения со сверстниками, в том числе и сексуальные. Она становится изгоем, отличаясь от всех чрезмерной жестокостью и агрессией. То же происходит и с нами. Налицо сейчас очень опасная тенденция — кризис внутрисемейных отношений. В первую очередь утрачивается тесный контакт и эмоциональное общение родителей с детьми, особенно матерей с детьми. Повседневные раздражение и озлобленность, аккумулируясь в родителях, все чаще и чаще «разряжаются» на детях. Все это закладывает психологическую предрасположенность к будущей жестокости уже в очень раннем детстве. По существу, образ будущего преступника, насильника, убийцы начинает формироваться где-то примерно в 5—7 лет…
— Вы не оговорились, Александр Олимпиевич?
— Абсолютно нет. Есть довольно грубая схема, как «становятся» серийными убийцами. В детстве, как я уже сказал, недостаток тепла, ласки (но не заласканности). Все это выливается в очень скором времени в трудности общения, в неспособность завязывать какие-то контакты, особенно с девочками. Начинают проявляться недостаток интуиции, скрытность. Возникает фактическое внутреннее одиночество.
В период полового созревания в сознание таких подростков прорываются безудержные сексуальные фантазии, сочетающиеся с пониженной самооценкой и возникновением многочисленных комплексов неполноценности. Появляется панический страх общения с женщиной, боязнь опростоволоситься в сексе. Однако очень трудно жить в таком психологическом состоянии. И подсознательно, стремясь защитить себя, подросток, а затем уже и молодой человек начинает потихоньку принижать вообще женщин, как таковых.
Страница 1 из 3
