1992 год тольяттинским сыщикам из угрозыска памятен началом гангстерских войн. Преступные группировки города вступили в кровавую борьбу за контроль над продукцией «АвтоВАЗа». Недели не проходило без выстрелов, бритоголовые мальчики беспощадно отстреливали друг друга…
Добавить в моё избранное
20 мин, 42 сек 9867
Была интересна острота всех этих ощущений
Я выслеживал ребенка в городе, возле школы или где-то еще, но по большей степени это происходило интуитивно без четкого плана. Я ничего не вычислял, не планировал, потому что были такие варианты, когда я угадывал, куда этот ребенок пойдет, где будет возможность вступить в разговор.
Бывало так, что я заранее не вычислял, а шел непосредственно за ребенком. Например, заходит в подъезд девочка, подходит к двери своей квартиры, достает ключи, начинает открывать, я подхожу и начинаю разговор, узнаю где родители. Вхожу в доверие и если узнаю, что в квартире никого нет и в ближайшее время не будет, то захожу за ней в квартиру.
Были случаи, когда я уже раздевал девочку, но еще не успевал совершить насилие, что-то меня подталкивало, я хватал кое-какие вещи, ценности и покидал квартиру. Однажды, спускаясь с пятого этажа на первый, при входе в подъезд я столкнулся с женщиной, которая вела за руку маленькую девочку, уже потом выяснилось что это мать жертвы с ее сестрой, которые возвращались домой. Каким образом я это почувствовал? — Непонятно.
Около тридцати эпизодов у меня было, девочки от пяти-шести лет до десяти. Любую из всех девочек я мог бы убить. Но в 95-м году я еще останавливал себя. Убьешь — поиски будут соответственные.
— Почему совершили первое убийство?
— Сыграло то обстоятельство, что эта девочка меня знала. В том дворе, где жила убитая мной девочка, жили и мои знакомые, у которых тоже была дочь. Наши дети иногда играли во дворе вместе, поэтому Полина меня знала.
— Вы понимали, что она вас знает и, тем не менее, пошли на изнасилование?
— Да.
— Получается, что вы заранее знали, что вы ее убьете?
— Да.
Онищук не выдерживает:
— Как ты мог? Поймал маленькую девчонку, душил ее, смотрел, как она умирает в мучениях. Как это объяснить?
— Все это не просто так — тюкнул сгоряча. Это идет по нарастающей. В том-то и все дело, что таких людей, как я, вовремя надо останавливать.
Хотя сам следователь говорит, как у нас работает милиция. Так себе, конечно… Если б я был более… Короче, соображалка не подвела, если б у меня «крышу» не сорвало на психозе, я б тогда ушел. Не стал бы тормозить, видик смотреть. Просто такое у меня было состояние, все по фигу! Я еще б сколько натворил! Ведь меня и задерживали на рынке, когда я в бегах был. Кино! Отпустили. Пока очухались, сколько времени прошло. Практически не было обо мне никакой информации…
— Что толкало на убийство?
— Что-то внутреннее… В двух словах я не могу четко объяснить.
— Почему вы выбирали жертв именно в возрасте от 6 до 10 лет?
— Я это не могу объяснить.
— У вас ведь и дочь такого возраста. Вы любите ее?
— Дочь — это для меня в жизни самое святое. И это не просто слова.
— А как объект насилия вы могли ее воспринимать?
— Нет, как объект не мог.
— Это вполне объяснимая ассоциация.
— Любое правило для того и существует, чтобы иметь исключение… То, что было, что я сделал, вина на мне лежит, понесу наказание. Хотя не думаю, что все это до суда дойдет. Смысла я в этом не вижу. Дочку хотел бы увидеть, хоть фотографию принесли. Никакой информации. Самый любимый человек. Все бы отдал, чтоб полглазиком увидеть. Жалко родителей, в первую очередь страдаю из-за того, что они страдают. Мне-то уже все. Не знаю, что сделал бы для них. Но изменить уже ничего нельзя.
… Бывшая жена Рылькова, когда ее впервые вызвали на допрос и рассказали о кошмарных преступлениях ее бывшего мужа, побледнела и после долгой паузы произнесла: «Он — может»… Уже потом всплыли подробности семейной жизни. Нина стала первой жертвой садистских наклонностей Рылькова. Он любил защемлять, выкручивать соски ее грудей, хлестать по щекам, заламывать за спину руки. А однажды, в очередной раз напившись, попытался засунуть в вагину горлышко бутылки…
На счету Рылькова на момент ареста значилось три убийства и 37 изнасилований малолетних детей. 15 июля 1998 года за эти зверства тольяттинский маньяк был приговорен к смертной казни, которую заменили пожизненным заключением.
Отсидев после приговора год с небольшим, Рыльков вдруг решил сознаться еще в одном убийстве. Он дал показания о том, что 7 февраля 1996 года в лесу в районе тольяттинского Порт-Поселка зверски убил семилетнего Руслана Ткачева. И действительно, в тот момент за тольяттинской милицией вот уже без малого четыре года числилось такое нераскрытое преступление.
Трудно сказать, что подвигло бездушного маньяка на это признание. Во всяком случае, никто не верит в его объяснение, что в колонии он, мол, раскаялся и решил облегчить душу. Более вероятна другая версия: сотрудникам тольяттинского угрозыска необходимо было срочно «спихнуть» с себя«баранку», которая к тому времени «висела» на них уже более трех лет.
Я выслеживал ребенка в городе, возле школы или где-то еще, но по большей степени это происходило интуитивно без четкого плана. Я ничего не вычислял, не планировал, потому что были такие варианты, когда я угадывал, куда этот ребенок пойдет, где будет возможность вступить в разговор.
Бывало так, что я заранее не вычислял, а шел непосредственно за ребенком. Например, заходит в подъезд девочка, подходит к двери своей квартиры, достает ключи, начинает открывать, я подхожу и начинаю разговор, узнаю где родители. Вхожу в доверие и если узнаю, что в квартире никого нет и в ближайшее время не будет, то захожу за ней в квартиру.
Были случаи, когда я уже раздевал девочку, но еще не успевал совершить насилие, что-то меня подталкивало, я хватал кое-какие вещи, ценности и покидал квартиру. Однажды, спускаясь с пятого этажа на первый, при входе в подъезд я столкнулся с женщиной, которая вела за руку маленькую девочку, уже потом выяснилось что это мать жертвы с ее сестрой, которые возвращались домой. Каким образом я это почувствовал? — Непонятно.
Около тридцати эпизодов у меня было, девочки от пяти-шести лет до десяти. Любую из всех девочек я мог бы убить. Но в 95-м году я еще останавливал себя. Убьешь — поиски будут соответственные.
— Почему совершили первое убийство?
— Сыграло то обстоятельство, что эта девочка меня знала. В том дворе, где жила убитая мной девочка, жили и мои знакомые, у которых тоже была дочь. Наши дети иногда играли во дворе вместе, поэтому Полина меня знала.
— Вы понимали, что она вас знает и, тем не менее, пошли на изнасилование?
— Да.
— Получается, что вы заранее знали, что вы ее убьете?
— Да.
Онищук не выдерживает:
— Как ты мог? Поймал маленькую девчонку, душил ее, смотрел, как она умирает в мучениях. Как это объяснить?
— Все это не просто так — тюкнул сгоряча. Это идет по нарастающей. В том-то и все дело, что таких людей, как я, вовремя надо останавливать.
Хотя сам следователь говорит, как у нас работает милиция. Так себе, конечно… Если б я был более… Короче, соображалка не подвела, если б у меня «крышу» не сорвало на психозе, я б тогда ушел. Не стал бы тормозить, видик смотреть. Просто такое у меня было состояние, все по фигу! Я еще б сколько натворил! Ведь меня и задерживали на рынке, когда я в бегах был. Кино! Отпустили. Пока очухались, сколько времени прошло. Практически не было обо мне никакой информации…
— Что толкало на убийство?
— Что-то внутреннее… В двух словах я не могу четко объяснить.
— Почему вы выбирали жертв именно в возрасте от 6 до 10 лет?
— Я это не могу объяснить.
— У вас ведь и дочь такого возраста. Вы любите ее?
— Дочь — это для меня в жизни самое святое. И это не просто слова.
— А как объект насилия вы могли ее воспринимать?
— Нет, как объект не мог.
— Это вполне объяснимая ассоциация.
— Любое правило для того и существует, чтобы иметь исключение… То, что было, что я сделал, вина на мне лежит, понесу наказание. Хотя не думаю, что все это до суда дойдет. Смысла я в этом не вижу. Дочку хотел бы увидеть, хоть фотографию принесли. Никакой информации. Самый любимый человек. Все бы отдал, чтоб полглазиком увидеть. Жалко родителей, в первую очередь страдаю из-за того, что они страдают. Мне-то уже все. Не знаю, что сделал бы для них. Но изменить уже ничего нельзя.
… Бывшая жена Рылькова, когда ее впервые вызвали на допрос и рассказали о кошмарных преступлениях ее бывшего мужа, побледнела и после долгой паузы произнесла: «Он — может»… Уже потом всплыли подробности семейной жизни. Нина стала первой жертвой садистских наклонностей Рылькова. Он любил защемлять, выкручивать соски ее грудей, хлестать по щекам, заламывать за спину руки. А однажды, в очередной раз напившись, попытался засунуть в вагину горлышко бутылки…
На счету Рылькова на момент ареста значилось три убийства и 37 изнасилований малолетних детей. 15 июля 1998 года за эти зверства тольяттинский маньяк был приговорен к смертной казни, которую заменили пожизненным заключением.
Отсидев после приговора год с небольшим, Рыльков вдруг решил сознаться еще в одном убийстве. Он дал показания о том, что 7 февраля 1996 года в лесу в районе тольяттинского Порт-Поселка зверски убил семилетнего Руслана Ткачева. И действительно, в тот момент за тольяттинской милицией вот уже без малого четыре года числилось такое нераскрытое преступление.
Трудно сказать, что подвигло бездушного маньяка на это признание. Во всяком случае, никто не верит в его объяснение, что в колонии он, мол, раскаялся и решил облегчить душу. Более вероятна другая версия: сотрудникам тольяттинского угрозыска необходимо было срочно «спихнуть» с себя«баранку», которая к тому времени «висела» на них уже более трех лет.
Страница 5 из 6
