Свидетель, ученый-психиатр Александр Бухановский… Уважаемый суд! Прежде, чем давать показания по этому делу мне представляется важным одно уточнение. Я хотел бы знать основание, по которому призван свидетелем. Думаю, что это мое законное право. Ведь я не являюсь случайным знакомым Андрея Романовича.
Добавить в моё избранное
17 мин, 37 сек 3669
Хотя это прямого отношения к делу не имеет, но если суд позволит, я продемонстрирую некоторые механизмы такой дискредитации. Быть может, они используются не только в отношении науки. Так, «Московская правда» пишет, что в«300-томном деле нет» портрета (его, наверное, нет и на самом деле, но хочется знать, кто решал, что туда включать, а что нет). Такое утверждение не мешает Костоеву (в записи интервьюера) чуть ниже«цитировать» этот неизвестный ему портрет, но в искаженной и подтасовывающей форме:«рост — 170 см»(тогда как у нас рост рассчитан до 170+11 см, а рост самого Чикатило — 180 см);«возраст — примерно 40 лет, а Чикатило — 56? (и опять упускается конец нашей фразы» возраст между 40 и 50, ближе к 40, до 45?. Кстати, на момент совершения первого инкриминированного Чикатило убийства ему было 42 года, на момент первого признаваемого им сейчас убийства — 45 лет, а на момент составления портрета -49. Кстати, 56 лет, названные в интервью, исполнились ему недавно, уже после годичного ареста). Можно сравнить с приводимым тут же «криминологическим портретом», которым якобы пользовался сам следователь — «возраст от 25 до 55 лет, высокого роста… носит темные очки». Хотел бы эти пассажи объяснить недоразумением и недобросовестностью корреспондентов, массовым тиражом дискредитирующих научный метод. Хочу просить суд, если это только возможно, стать беспристрастным судьей и в этом вопросе. Пора внести ясность! Значима ли роль психиатрической науки в ходе розыска и следствия? Может ли чем-нибудь помочь предлагаемый нами метод розыску и следствию, или это ловкая мистификация лжеученых? Быть может, все эти разговоры о портретах и работе с Чикатило — фикция и плод недобросовестного воображения автора? В ответах на эти вопросы заинтересован не только я. За ними большое и социально значимое дело. Важное, в первую очередь, как раз для правоохранительных органов, от которых, быть может, его и надо защищать. Одновременно это и моя защита. Я ее тоже прошу у вас, так как в последнем «Огоньке»(№ 24-26 за 1992 год) полуторамиллионным тиражом меня обвиняют во лжи, пишут, что«уважаемый психиатр своими показаниями попал пальцем в небо». Это уже слишком. Ведь дискредитируется и оскорбляется уже не методика, а личность гражданина, имеющего учеников, больных, научные и иные контакты, семью и пр.
И еще один аспект, о котором считаю необходимым сказать. О моральной и профессиональной ответственности привлечения к свидетельским показаниям специалиста, участвовавшего в роли подобной моей. Серийные сексуальные преступления продолжаются и у нас, и за рубежом. Еще не закончился процесс по Чикатило, еще не пойман фигурант по Таганрогу, завершается нами объемный труд по одному из крупнейших городов России, где жертвами очередного фигуранта уже стали более 30 девочек и женщин. Только в этот понедельник от нас улетел представитель одной из самых крупных прокуратур России, по чьей просьбе мне предстоит войти в камеру к подозреваемому, находящемуся там уже почти 5 месяцев — с той же миссией. Я очень прошу суд взвесить, с какой совестью я буду это делать, если меня вынудят давать показания по отдельным эпизодам, ставшим мне известными в результате специальной работы с Чикатило. О какой доверительности может идти речь с человеком, которому угрожает смертная казнь и который после работы с нами преодолевает инстинкт самосохранения и идет на сотрудничество со следствием. Хотел бы ошибиться, но думаю, что вызов меня в качестве свидетеля связан еще и с эпизодом по шахтинскому убийству 1978 года. Именно после отказа Чикатило от этого эпизода я и был заявлен свидетелем этого обвинения.
Конечно, как законопослушный гражданин, я буду вынужден дать необходимые показания, если того потребует суд, но вся ответственность за крах только зарождающейся науки тогда ляжет не на мои плечи. Прошу не допрашивать меня по отдельным эпизодам.
И еще одно обстоятельство. В этом зале мы имеем дело не с банальным криминальным событием, а с криминальным аспектом медицинской, психиатрической проблемы. Надо учесть, что нет одного Чикатило. До начала суда их было три. Сейчас вы видите одного из них, не того, что сидел в зале в начале процесса. Я думаю, что вы сейчас видите того, который убивал. Простите, еслилезу опять не в свое дело, но умолчать как специалист не могу. Если бы была моя воля, я прервал бы сейчас процесс на 2-3 месяца, чтобы дать прийти в себя, в первую очередь Чикатило. Возможно, тогда суд будет достойно завершен.
От автора: Суд, имея формальное право, отказался от предложения психиатра огласить в качестве свидетельских показаний это его письменное заявление. Просто приобщил его к протоколу судебного заседания. И предпочел устный диалог по большинству из этих вопросов. Публикация после некоторых сокращений с А. О. Бухановским согласована.
И еще один аспект, о котором считаю необходимым сказать. О моральной и профессиональной ответственности привлечения к свидетельским показаниям специалиста, участвовавшего в роли подобной моей. Серийные сексуальные преступления продолжаются и у нас, и за рубежом. Еще не закончился процесс по Чикатило, еще не пойман фигурант по Таганрогу, завершается нами объемный труд по одному из крупнейших городов России, где жертвами очередного фигуранта уже стали более 30 девочек и женщин. Только в этот понедельник от нас улетел представитель одной из самых крупных прокуратур России, по чьей просьбе мне предстоит войти в камеру к подозреваемому, находящемуся там уже почти 5 месяцев — с той же миссией. Я очень прошу суд взвесить, с какой совестью я буду это делать, если меня вынудят давать показания по отдельным эпизодам, ставшим мне известными в результате специальной работы с Чикатило. О какой доверительности может идти речь с человеком, которому угрожает смертная казнь и который после работы с нами преодолевает инстинкт самосохранения и идет на сотрудничество со следствием. Хотел бы ошибиться, но думаю, что вызов меня в качестве свидетеля связан еще и с эпизодом по шахтинскому убийству 1978 года. Именно после отказа Чикатило от этого эпизода я и был заявлен свидетелем этого обвинения.
Конечно, как законопослушный гражданин, я буду вынужден дать необходимые показания, если того потребует суд, но вся ответственность за крах только зарождающейся науки тогда ляжет не на мои плечи. Прошу не допрашивать меня по отдельным эпизодам.
И еще одно обстоятельство. В этом зале мы имеем дело не с банальным криминальным событием, а с криминальным аспектом медицинской, психиатрической проблемы. Надо учесть, что нет одного Чикатило. До начала суда их было три. Сейчас вы видите одного из них, не того, что сидел в зале в начале процесса. Я думаю, что вы сейчас видите того, который убивал. Простите, еслилезу опять не в свое дело, но умолчать как специалист не могу. Если бы была моя воля, я прервал бы сейчас процесс на 2-3 месяца, чтобы дать прийти в себя, в первую очередь Чикатило. Возможно, тогда суд будет достойно завершен.
От автора: Суд, имея формальное право, отказался от предложения психиатра огласить в качестве свидетельских показаний это его письменное заявление. Просто приобщил его к протоколу судебного заседания. И предпочел устный диалог по большинству из этих вопросов. Публикация после некоторых сокращений с А. О. Бухановским согласована.
Страница 5 из 5
