После почти десяти лет аппеляций и юридического маневрирования, судья дал распоряжение относительно исполнения смертной казни…
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 8367
За неделю до казни Тед Банди сообщил своему поверенному, что хочет сделать последнее интервью, в котором расскажет о причинах своего ужасного перерождения в монстра. Эта просьба о последнем интервью в тюрьме Флориды была передана доктору Джеймсу Добсону. Джеймс Клэйтон Добсон — родился в 1936, дипломированный психолог и консультант по вопросам брака, семьи и воспитания детей. Основатель и председатель служения «В фокусе семья», один из самых влиятельных представителей христиан евангелистов…
Джеймс К. Добсон (JCD): Сейчас 14:30. Вы, как намечают, будете казнены завтра утром в 7:00, если Вы не получите еще одну отсрочку. Что приходит Вам на ум? О чем вы думали в эти несколько дней до казни?
Тед Банди (Ted): Очень трудно описать свои чувства, что я полностью контролирую себя и достиг согласия с самим собой. Момент за моментом все меняется. Иногда я чувствую себя очень спокойно, а в другой момент я не чувствую себя спокойными вообще. Все, что проходит на мой ум прямо сейчас, это то, что я должен использовать минуты и часы, которые я имею в запасе настолько плодотворно насколько возможно. Знание того, что это время мы используем продуктивно, помогает жить в такой момент истины. Прямо сейчас я чувствую себя спокойным, в значительной степени потому что Вы здесь вместе со мной.
JCD: Вы виновны в убийстве многих женщин и девушек…
Ted: Да, это так.
JCD: Как это происходило? Давайте вернемся в прошлое. Каковы были предпосылки вашего поведения? Семью, в которой вы выросли, можно считать нормальной. Над вами никто не надругался ни психологически, ни физически, ни сексуально.
Ted: Нет. И в этом часть трагичности всей ситуации. Я вырос в отличной семье. У меня были любящие и внимательные родители и еще четверо братьев и сестер. Мы, дети, были центром жизни родителей. Мы регулярно ходили в церковь. Мои родители не пили, не курили и не играли в азартные игры. В семье меня никто никого не бил и не издевался. Я не говорю, что все было идеально, но я вырос в крепкой христианской семье. Я надеюсь, что никто не попытается просто обвинить мою семью в том, что я стал таким — это было бы слишком простое объяснение. Но я знаю, что произошло на самом деле, и стараюсь рассказать об этом честно.
Мне было 12 или 13 лет, когда я начал сталкиваться с «легкой» порнографией в магазинах и аптеках. Мальчишки обычно рыщут по всяким закоулкам в поисках порно-материалов, которые выбрасывают люди. Время от времени нам попадались журналы пожестче — более откровенные и жестокие. Также попадались и детективные журналы. Я хочу это особо подчеркнуть, потому что самый разрушительный вид порнографии — я говорю из собственного горького опыта — этот тот, что включает в себя физическое насилие и сексуальное насилие. Сочетание этих двух составляющих — я знаю это, поверьте — приводит к поведению, которое и описать страшно.
JCD: Расскажите подробнее. Что происходило в вашем разуме в этот момент?
Ted: Перед тем, как двинуться дальше, я хочу убедиться, что люди верят в мои слова. Я не обвиняю порнографию. Я не говорю, что порнография заставила меня делать все это. Я полостью беру на себя ответственность за все, что сделал. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как такого рода литература способствовала формированию моего поведения.
JCD: Она разжигала ваши фантазии.
Ted: В начале она подпитывала мои мысли. Затем в определенный момент она помогла им вылиться в определенную форму, так что они практически стали отдельной реальностью внутри меня.
JCD: В своих фантазиях с печатными материалами, фотографиями и видео вы исчерпали возможности порнографии, а затем у вас появилось желание перейти к физическим действиям?
Ted: Как только вы пристрастились, а я смотрю на порнографию, как на пристрастие, то постоянно ищите более откровенных, более возбуждающих материалов. Как в любой зависимости, вам хочется чего-то более сильного, что давало бы вам больше удовлетворения. Но придет момент, когда вы исчерпаете возможности порнографии. Тогда вы начинаете думать о том, что, сделав это в реальности, вы получите гораздо больше ощущений, чем при чтении или просмотре.
JCD: Как долго вы стояли у этой черты, прежде чем действительно начали насиловать?
Ted: Пару лет. Я не мог преодолеть сильный внутренний запрет на преступное поведение, который был заложен мне в семье, в церкви и в школе.
Я знал, что неправильно даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы сделать. Я стоял на краю и последние ниточки, сдерживающие меня, постоянно натягивались под давлением моих фантазий, постоянно питаемых порнографией.
JCD: Вы помните, что все же толкнуло вас к действиям? Вы помните свое решение пойти и сделать это? Вы помните, как решили забыть про осторожность?
Ted: Это очень сложно описать. Было такое чувство, что я достиг предела и больше не могу контролировать свои желания.
Джеймс К. Добсон (JCD): Сейчас 14:30. Вы, как намечают, будете казнены завтра утром в 7:00, если Вы не получите еще одну отсрочку. Что приходит Вам на ум? О чем вы думали в эти несколько дней до казни?
Тед Банди (Ted): Очень трудно описать свои чувства, что я полностью контролирую себя и достиг согласия с самим собой. Момент за моментом все меняется. Иногда я чувствую себя очень спокойно, а в другой момент я не чувствую себя спокойными вообще. Все, что проходит на мой ум прямо сейчас, это то, что я должен использовать минуты и часы, которые я имею в запасе настолько плодотворно насколько возможно. Знание того, что это время мы используем продуктивно, помогает жить в такой момент истины. Прямо сейчас я чувствую себя спокойным, в значительной степени потому что Вы здесь вместе со мной.
JCD: Вы виновны в убийстве многих женщин и девушек…
Ted: Да, это так.
JCD: Как это происходило? Давайте вернемся в прошлое. Каковы были предпосылки вашего поведения? Семью, в которой вы выросли, можно считать нормальной. Над вами никто не надругался ни психологически, ни физически, ни сексуально.
Ted: Нет. И в этом часть трагичности всей ситуации. Я вырос в отличной семье. У меня были любящие и внимательные родители и еще четверо братьев и сестер. Мы, дети, были центром жизни родителей. Мы регулярно ходили в церковь. Мои родители не пили, не курили и не играли в азартные игры. В семье меня никто никого не бил и не издевался. Я не говорю, что все было идеально, но я вырос в крепкой христианской семье. Я надеюсь, что никто не попытается просто обвинить мою семью в том, что я стал таким — это было бы слишком простое объяснение. Но я знаю, что произошло на самом деле, и стараюсь рассказать об этом честно.
Мне было 12 или 13 лет, когда я начал сталкиваться с «легкой» порнографией в магазинах и аптеках. Мальчишки обычно рыщут по всяким закоулкам в поисках порно-материалов, которые выбрасывают люди. Время от времени нам попадались журналы пожестче — более откровенные и жестокие. Также попадались и детективные журналы. Я хочу это особо подчеркнуть, потому что самый разрушительный вид порнографии — я говорю из собственного горького опыта — этот тот, что включает в себя физическое насилие и сексуальное насилие. Сочетание этих двух составляющих — я знаю это, поверьте — приводит к поведению, которое и описать страшно.
JCD: Расскажите подробнее. Что происходило в вашем разуме в этот момент?
Ted: Перед тем, как двинуться дальше, я хочу убедиться, что люди верят в мои слова. Я не обвиняю порнографию. Я не говорю, что порнография заставила меня делать все это. Я полостью беру на себя ответственность за все, что сделал. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как такого рода литература способствовала формированию моего поведения.
JCD: Она разжигала ваши фантазии.
Ted: В начале она подпитывала мои мысли. Затем в определенный момент она помогла им вылиться в определенную форму, так что они практически стали отдельной реальностью внутри меня.
JCD: В своих фантазиях с печатными материалами, фотографиями и видео вы исчерпали возможности порнографии, а затем у вас появилось желание перейти к физическим действиям?
Ted: Как только вы пристрастились, а я смотрю на порнографию, как на пристрастие, то постоянно ищите более откровенных, более возбуждающих материалов. Как в любой зависимости, вам хочется чего-то более сильного, что давало бы вам больше удовлетворения. Но придет момент, когда вы исчерпаете возможности порнографии. Тогда вы начинаете думать о том, что, сделав это в реальности, вы получите гораздо больше ощущений, чем при чтении или просмотре.
JCD: Как долго вы стояли у этой черты, прежде чем действительно начали насиловать?
Ted: Пару лет. Я не мог преодолеть сильный внутренний запрет на преступное поведение, который был заложен мне в семье, в церкви и в школе.
Я знал, что неправильно даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы сделать. Я стоял на краю и последние ниточки, сдерживающие меня, постоянно натягивались под давлением моих фантазий, постоянно питаемых порнографией.
JCD: Вы помните, что все же толкнуло вас к действиям? Вы помните свое решение пойти и сделать это? Вы помните, как решили забыть про осторожность?
Ted: Это очень сложно описать. Было такое чувство, что я достиг предела и больше не могу контролировать свои желания.
Страница 1 из 3
