После почти десяти лет аппеляций и юридического маневрирования, судья дал распоряжение относительно исполнения смертной казни…
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 8368
Границ, которым я был научен в детском возрасте, оказалось недостаточно, чтобы удержать меня от насилия.
JCD: Правильно ли будет назвать это состояние сексуальным неистовством?
Ted: Можно назвать это понуждением, аккумуляцией разрушительной энергии. Я также не упомянул о роли алкоголя. В сочетании с пристрастием к порнографии, алкоголь снимал во мне внутренние запреты, а порнография разрушала их дальше, подобно эрозии.
JCD: После совершения первого убийства, каково было ваше эмоциональное состояние? Что происходило в последующие дни?
Ted: Прошло много лет, но мне все еще трудно говорить об этом. Сказать, что мне тяжело вспоминать, значит не сказать ничего, но я хочу, чтобы вы поняли, что происходило. Я, как будто выходил из какого-то страшного транса или сна. Это можно сравнить только с одержимостью чем-то ужасным, когда, проснувшись на следующее утро и вспоминая о произошедшем, ты понимаешь, что в глазах закона и тем более в глазах Бога, ты виновен. Я проснулся и был просто в ужасе от того, что сделал в здравом уме при всех своих моральных устоях и этических принципах.
JCD: То есть прежде вы не знали, что способны на такое?
Ted: Невозможно описать дикое желание сделать это, но когда оно было удовлетворено, и энергия выплеснута, я снова стал собой. Я, в принципе, был нормальным человеком.
Я не был из тех, кто шатается по барам, или бомжем. Я не был извращенцем в том смысле, что людям было достаточно посмотреть на меня и сказать: «Я знаю, что с ним что-то не так». Я был нормальным человеком. У меня были хорошие друзья. Я вел нормальную жизнь, за исключением одного маленького, но очень мощного и разрушительного момента, который я держал глубоко в тайне. Люди, на которых так сильно повлияли сцены насилия по телевизору, особенно сцены порнографического насилия, на самом деле не были монстрами с рождения. Мы ваши сыновья и мужья. Мы выросли в обычных семьях. Сегодня порнография может проникнуть в любой дом и похитить любого ребенка. Двадцать или тридцать лет назад она похитила из моего дома и меня. У меня были заботливые родители, и они заботились о том, чтобы защитить своих детей, но какой бы хорошей ни была христианская семья, нет никакой защиты от того влияния, которое общество терпит…
JCD: За стенами этой тюрьмы стоят несколько сотен репортеров, которые хотели бы поговорить с вами, но вы попросили зайти меня, потому что хотели что-то сказать. Вы считаете, что тяжелая порнография с элементами насилия и легкая порнография, которая является ступенькой к ней, творят неописуемое зло людям и являются причиной изнасилований и убийств женщин?
Ted: Я не социолог и не поддерживаю мнение Джона Ситизена, но я провел в тюрьме долгое время и встретил здесь многих мужчин, склонных совершать насилие, как и я. И все они, все без исключения, были глубоко вовлечены в порнографию. Расследование ФБР дел серийных убийц показывает, что подавляющее большинство из них — порнозависимые. Это правда.
JCD: Как бы сложилась ваша жизнь без этого влияния?
Ted: Я точно знаю, что она была бы намного лучше и не только для меня, но и для других людей — моих жертв и их семей. Нет никаких сомнений в том, что жизнь была бы лучше. Я точно знаю, что подобного насилия бы не произошло.
JCD: Если бы я мог задавать обычные в этой ситуации вопросы, то я бы хотел знать, думаете ли вы о своих жертвах и их семьях, которым вы причинили столько боли? Прошло много лет, но их жизни так и не вернулись в нормальное русло. Вас мучают угрызения совести?
Ted: Я знаю, люди подумают, что я думаю только о себе, но с Божьей помощью я научился, хотя и слишком поздно, чувствовать боль, которую причинил другим. Да. Это так! Последние дни следователи говорили со мной о нераскрытых преступлениях — убийствах, совершенных мной. Мне трудно говорить об этом спустя столько лет, потому что я вновь переживаю все ужасные чувства и мысли, с которыми достаточно долго и успешно справлялся. Теперь все вскрыто заново, и я снова чувствую боль и ужас произошедшего.
Я надеюсь, что те, кому я принес горе, даже если не поверят моему раскаянию, поверят в то, что я скажу сейчас. В их городах и деревнях на свободе живут люди, подобные мне, чьи опасные импульсы ежедневно разжигаются сценами насилия, показываемыми по кабельному телевидению, особенно сексуального насилия. Насилие в фильмах, которые сегодня доступны для домашнего просмотра, 30 лет назад не показали бы даже в кинотеатрах для взрослых.
JCD: Так называемые слэшеры — фильмы с резней?
Ted: Это самое ужасное насилие на экране, особенно если в доме дети остаются без присмотра и не подозревают о том, что они тоже могут оказаться Тедом Банди, то есть иметь предрасположенность к такому поведению.
JCD: Одно из последних убийств, совершенных вами, это убийство двенадцатилетней Кимберли Лич. Я думаю, что общественное негодование особенно сильно в этом случае, потому что ребенок был похищен прямо с игровой площадки.
JCD: Правильно ли будет назвать это состояние сексуальным неистовством?
Ted: Можно назвать это понуждением, аккумуляцией разрушительной энергии. Я также не упомянул о роли алкоголя. В сочетании с пристрастием к порнографии, алкоголь снимал во мне внутренние запреты, а порнография разрушала их дальше, подобно эрозии.
JCD: После совершения первого убийства, каково было ваше эмоциональное состояние? Что происходило в последующие дни?
Ted: Прошло много лет, но мне все еще трудно говорить об этом. Сказать, что мне тяжело вспоминать, значит не сказать ничего, но я хочу, чтобы вы поняли, что происходило. Я, как будто выходил из какого-то страшного транса или сна. Это можно сравнить только с одержимостью чем-то ужасным, когда, проснувшись на следующее утро и вспоминая о произошедшем, ты понимаешь, что в глазах закона и тем более в глазах Бога, ты виновен. Я проснулся и был просто в ужасе от того, что сделал в здравом уме при всех своих моральных устоях и этических принципах.
JCD: То есть прежде вы не знали, что способны на такое?
Ted: Невозможно описать дикое желание сделать это, но когда оно было удовлетворено, и энергия выплеснута, я снова стал собой. Я, в принципе, был нормальным человеком.
Я не был из тех, кто шатается по барам, или бомжем. Я не был извращенцем в том смысле, что людям было достаточно посмотреть на меня и сказать: «Я знаю, что с ним что-то не так». Я был нормальным человеком. У меня были хорошие друзья. Я вел нормальную жизнь, за исключением одного маленького, но очень мощного и разрушительного момента, который я держал глубоко в тайне. Люди, на которых так сильно повлияли сцены насилия по телевизору, особенно сцены порнографического насилия, на самом деле не были монстрами с рождения. Мы ваши сыновья и мужья. Мы выросли в обычных семьях. Сегодня порнография может проникнуть в любой дом и похитить любого ребенка. Двадцать или тридцать лет назад она похитила из моего дома и меня. У меня были заботливые родители, и они заботились о том, чтобы защитить своих детей, но какой бы хорошей ни была христианская семья, нет никакой защиты от того влияния, которое общество терпит…
JCD: За стенами этой тюрьмы стоят несколько сотен репортеров, которые хотели бы поговорить с вами, но вы попросили зайти меня, потому что хотели что-то сказать. Вы считаете, что тяжелая порнография с элементами насилия и легкая порнография, которая является ступенькой к ней, творят неописуемое зло людям и являются причиной изнасилований и убийств женщин?
Ted: Я не социолог и не поддерживаю мнение Джона Ситизена, но я провел в тюрьме долгое время и встретил здесь многих мужчин, склонных совершать насилие, как и я. И все они, все без исключения, были глубоко вовлечены в порнографию. Расследование ФБР дел серийных убийц показывает, что подавляющее большинство из них — порнозависимые. Это правда.
JCD: Как бы сложилась ваша жизнь без этого влияния?
Ted: Я точно знаю, что она была бы намного лучше и не только для меня, но и для других людей — моих жертв и их семей. Нет никаких сомнений в том, что жизнь была бы лучше. Я точно знаю, что подобного насилия бы не произошло.
JCD: Если бы я мог задавать обычные в этой ситуации вопросы, то я бы хотел знать, думаете ли вы о своих жертвах и их семьях, которым вы причинили столько боли? Прошло много лет, но их жизни так и не вернулись в нормальное русло. Вас мучают угрызения совести?
Ted: Я знаю, люди подумают, что я думаю только о себе, но с Божьей помощью я научился, хотя и слишком поздно, чувствовать боль, которую причинил другим. Да. Это так! Последние дни следователи говорили со мной о нераскрытых преступлениях — убийствах, совершенных мной. Мне трудно говорить об этом спустя столько лет, потому что я вновь переживаю все ужасные чувства и мысли, с которыми достаточно долго и успешно справлялся. Теперь все вскрыто заново, и я снова чувствую боль и ужас произошедшего.
Я надеюсь, что те, кому я принес горе, даже если не поверят моему раскаянию, поверят в то, что я скажу сейчас. В их городах и деревнях на свободе живут люди, подобные мне, чьи опасные импульсы ежедневно разжигаются сценами насилия, показываемыми по кабельному телевидению, особенно сексуального насилия. Насилие в фильмах, которые сегодня доступны для домашнего просмотра, 30 лет назад не показали бы даже в кинотеатрах для взрослых.
JCD: Так называемые слэшеры — фильмы с резней?
Ted: Это самое ужасное насилие на экране, особенно если в доме дети остаются без присмотра и не подозревают о том, что они тоже могут оказаться Тедом Банди, то есть иметь предрасположенность к такому поведению.
JCD: Одно из последних убийств, совершенных вами, это убийство двенадцатилетней Кимберли Лич. Я думаю, что общественное негодование особенно сильно в этом случае, потому что ребенок был похищен прямо с игровой площадки.
Страница 2 из 3
