Охота на маньяка

Метастазы

Эта история похожа на смерч, пронёсшийся сквозь десятки судеб, одни — навсегда искалечив, другие — трагически оборвав. Вот примерные его масштабы. В районе Витебска и Полоцка с 1971 года 14 лет подряд погибали от рук одного преступника молодые женщины; каждый год их число росло; за это время в 11 судебных процессах было осуждено 14 невиновных людей; когда действительный виновник был схвачен, один из таких осуждённых успел отбыть в неволе более 10 лет; другой, после 6 лет несвободы, полностью ослеп и выпущен как «не представляющий опасности»; третий, приговорённый к исключительной мере наказания, лишён жизни; четвёртый пытался лишить себя жизни сам, но его успели вытащить из петли.

Четвёртого я видел. Ходил с ним по паркам и улицам Риги, где вот уже полгода длился суд над группой следователей, сфабриковавших его дело. Я видел, как этого рослого тридцатилетнего человека колотила дрожь, когда он рассказывал подробности своего «дела», как выпрыгивали из его трясущихся рук успокоительные таблетки.

В этой истории неразрывно сплелись безответственность и карьеризм недалёких людей с мужеством тех, кто шёл ради истины на конфликт; профессиональная несостоятельность — с профессионализмом высочайшего класса. Честь и бесчестье, враньё и правда сошлись в этой истории, как в поединке. Я листаю блокноты с записями бесед — в Риге, Минске, Москве. С чего начать? Может быть, с этих вот событий…

Вечером 13 января 1984 года студентка Татьяна К. ушла из общежития в сторону станции Лучеса, что в двух километрах от Витебска. Она не вернулась ни на следующий день, ни через неделю. Нашли её 2 февраля под железнодорожной насыпью. А в промежутке между этими двумя эпизодами, 24 января, в Минске проходило совещание работников республиканской прокуратуры. Оно носило чрезвычайный характер — в нём участвовал Генеральный прокурор СССР А. М. Рекунков.

Тогда ещё не прошёл шок от мозырского дела, о котором рассказал собкор «Известий» Н. Матуковский в статье«Тень одной ошибки». Ещё говорили о том, как пятеро задержанных признались в жестоком убийстве инспектора рыбоохраны и следователя прокуратуры и уже были осуждены, когда вдруг, в апреле 1983 года, нашлись истинные убийцы, успевшие за это время совершить десятки грабежей и убить двух милиционеров. У этих-то бандитов и был обнаружен недостающий «вещдок» — пропавший пистолет инспектора рыбоохраны.

Собственно говоря, поводом для совещания был этот редкий по тем временам мозырский перевертыш. Ведь в результате него лишились своих постов прокурор и министр внутренних дел республики, их заместители; отстранён судья, вынесший приговор тем пятерым, несмотря на то они дважды на суде рассказали, как следователи выбивали у них «признания»; отданы под суд следователи; исключён из партии и снят с должности известный в Белоруссии «спец» по раскрытию убийств — следователь по особо важным делам Жовнерович, проводивший дополнительное следствие и«не заметивший» процессуальных нарушений. А он, между прочим, считался лучшим в Белоруссии следователем, был осыпан почестями и наградами, не раз бывал то автором, то героем газетных очерков и даже снялся в посвященном ему документальном фильме.

О чём же говорилось на совещании? В газетном сообщении лаконично сказано: обсуждались «задачи по обеспечению строжайшего надзора за соблюдением законности». Как их намеревались решить? «Намечены конкретные меры»… Какие именно, кроме, разумеется, замены провинившихся? Об этом — ни слова.

Ну а пока шло совещание, «наметившее» таинственные«конкретные меры», пока в прокуратуре готовили ответ и отправляли его в Москву, труп несчастной Татьяны К. обнаружили, началось следствие, был заподозрен молодой шофёр Олег Адамов, работавший 13 января неподалёку от железной дороги, в песчаном карьере. Его вскоре арестовали якобы за хулиганство, и через несколько дней беспрерывных допросов он признался. И показал место под насыпью — здесь убил. Правда, никак не мог толком объяснить, куда дел сумку, в которой, по свидетельству подруг, Татьяна носила учебники и конспекты. Сумку так и не нашли. Адамова же в начале 1985 года приговорили к 15 годам. (Это он пытался в тюремной камере лишить себя жизни, но об этом — позже.)

А вот что ещё произошло в том роковом 84-м, отмеченном чрезвычайным совещанием Белорусской прокуратуры: число погибших женщин в районе Витебска и Полоцка достигло рекордной отметки. Преступник, который раньше ограничивался двумя, тремя, иногда даже пятью жертвами в год, в этот достопамятный 84-й погубил 12 человек… Шёл 13-й год его вакханалии, и убийства для него, как выяснилось, стали разновидностью спорта.

Да, разумеется, безнаказанность, развязавшая ему руки, была результатом следственного заблуждения. В прокуратуре предполагали, что убийства совершают разные люди. Но почему эта версия была единственной? Почему в первые годы даже не попытались объединить следственные материалы, посмотрев на них с другой точки зрения: а может быть, действует один человек?