Цутому Миядзаки родился в Ицукаичи — западном пригороде Токио, 21 августа 1962 года. Роды у матери начались преждевременно и мальчик родился недоношенным, он весил всего лишь 2,2 кг, кроме этого родителей мальчика поджидало и другое неприятное открытие — суставы его рук были сращены, лишая мальчика возможности сгибать запястья вверх.
Добавить в моё избранное
27 мин, 56 сек 16243
На следующий день, рабочий в Молодежном обществе природы в Нагури нашел часть одежды Эрики, и сотни полицейских начали прочесывать область. Тем временем были расклеены листовки вокруг комплекса квартир, в котором жила семья Нанба. Полиция нашла труп Эрики через день, ее руки и ноги были связаны нейлоновым шнурком. Место убийства располагалось в 50 км от дома Эрики. Пятьсот полицейских охраняющих общественный порядка прочесали лес, для того чтобы найти больше улик, но ничего не было найдено.
Двое мужчин, которые помогли Миядзаки с его автомобилем в ночь убийства, вызвались свидетелями, чтобы помочь идентифицировать автомобиль предполагаемого убийцы. Они правильно вспомнили, что автомобиль имел номера г. Хатиодзи, но определили модель автомобиля как Тойота Королла — ошибка, которую полиция поняла только после того, как они проверили больше чем 6 000 Тойот этой модели. Эта грубая ошибка лишила следствие того, что, возможно, было их самой сильной уликой на тот момент.
Обнаруженное тело Эрики, исчезновение Мари и Масами указывало на то, что в префектуре Сайтама совершена серия преступлений. Все девочки были из префектуры Сайтама, все жили в пределах 30 км друг из друга. «Как только они нашли тело третьей девочки, они сразу же начали рассматривать этот случай как дело рук серийного убийцы», — сказал корреспондент полицейской хроники.
Полиция выяснила, что у семей всех девочек было сходство еще в одном: все семьи пропавших девочек были обеспокоены странными телефонными звонками. Телефон звонил, но когда они поднимали трубку, человек на другом конце провода молчал; если же никто вообще не поднимал трубку — телефон мог звонить, не переставая в течение 20 минут.
Меньше чем через неделю после убийства его дочери, Шиничи Нанба, как и Конно, получил открытку. Она была составлена из букв вырезанных из журналов и газет, затем фотокопируемых и увеличенных, чтобы скрыть их происхождение. В записке было написано: «Эрика. Холод. Кашель. Горло. Отдых. Смерть.»
Пропажа девочек вызвала огромный общественный резонанс. Едва ли один день обходился без репортажей и комментариев этих случаев по телевидению. Однако, поиски Мари и Массами по-прежнему не давали никаких результатов, и не было новых свидетельств и улик, проливающих свет на убийство Эрики. После обнаружения тела Эрики атмосфера неясных предчувствий и опасений среди родителей и учителей Сайтамы сменилась откровенной паникой. Передовая статья Асахи Шимбун в конце 1988 словно уловила настроение подавленной паники: «Мы зависим от полиции… Таким образом, нам остается только обратится к ним с просьбой: удвойте свои усилия!»
Миядзаки не убивал снова до следующего лета. Но в то же время и не давал забывать о себе. Приблизительно в 6 утра, 6 февраля 1989 года, отправляясь на работу Шиджео Конно, отец Мари, нашел коробку на пороге своего дома и вызвал полицию. Наряду с пеплом, грязью, фрагментами обугленных костей, и 10 молочными зубами, в коробке лежали также фотографии шорт ребенка, нижнего белья, и сандалий — и одинарный лист бумаги для ксерокса с пятью словами: «Мари. Кости. Кремация. Расследовать. Доказать».
10 маленьких зубов, найденных среди пепла, были немедленно отправлены в Токийский университет стоматологии для экспертизы, где доктор Казуо Судзуки сделал заключение, что они, вероятно, не принадлежали Мари. После того, как полицейская пресс-конференция объявила об этом открытии, Судзуки изменил свое мнение. Он заявил, что в его экспертизу могла закрасться ошибка, и есть вероятность, что зубы все-таки могли принадлежать Мари. Затем судебный эксперт вынес вердикт относительно найденных в коробке 220 грамм костных фрагментов: они принадлежали Мари Конно.
Миядзаки, жадно слушавший все новости о случаях исчезновений маленьких девочек, узнав вердикт эксперта, гласивший, что зубы найденные в коробке не принадлежат Мари, немедленно сел, чтобы написать следующее послание. 11 февраля, письмо на три страницы достигло дома семьи Конно. Общественная газета Асахи Шимбун также получила копию, с фото Мари, сделанное Полароидом. Письмо было названо «Признание в преступлении» и было подписано женским именем«Юко Имада», что также можно расценить как игру слов — на японском языке это словосочетание также означает «А теперь я хочу сказать».
Письмо начиналось словами: «Это я положила картонную коробку с останками Мари на пороге ее дома. Это я сделала все — с самого начала до конца. Я видела полицейскую пресс-конференцию, где они сказали, что в коробке не было останков Мари. Ее мать сказала в камеру, что это сообщение дало ей новую надежду, что Мари могла быть все еще жива. Тогда я поняла, что должна написать это признание, чтобы мать Мари не продолжала надеяться напрасно. Я говорю снова: кости в коробке принадлежали Мари».
Это «Признание» вызвало большой резонанс. На следующий день, полиция Сайтамы, наконец, классифицировала случай Мари Конно как убийство, и создала специальную группу, чтобы расследовать ее похищение и убийство.
Двое мужчин, которые помогли Миядзаки с его автомобилем в ночь убийства, вызвались свидетелями, чтобы помочь идентифицировать автомобиль предполагаемого убийцы. Они правильно вспомнили, что автомобиль имел номера г. Хатиодзи, но определили модель автомобиля как Тойота Королла — ошибка, которую полиция поняла только после того, как они проверили больше чем 6 000 Тойот этой модели. Эта грубая ошибка лишила следствие того, что, возможно, было их самой сильной уликой на тот момент.
Обнаруженное тело Эрики, исчезновение Мари и Масами указывало на то, что в префектуре Сайтама совершена серия преступлений. Все девочки были из префектуры Сайтама, все жили в пределах 30 км друг из друга. «Как только они нашли тело третьей девочки, они сразу же начали рассматривать этот случай как дело рук серийного убийцы», — сказал корреспондент полицейской хроники.
Полиция выяснила, что у семей всех девочек было сходство еще в одном: все семьи пропавших девочек были обеспокоены странными телефонными звонками. Телефон звонил, но когда они поднимали трубку, человек на другом конце провода молчал; если же никто вообще не поднимал трубку — телефон мог звонить, не переставая в течение 20 минут.
Меньше чем через неделю после убийства его дочери, Шиничи Нанба, как и Конно, получил открытку. Она была составлена из букв вырезанных из журналов и газет, затем фотокопируемых и увеличенных, чтобы скрыть их происхождение. В записке было написано: «Эрика. Холод. Кашель. Горло. Отдых. Смерть.»
Пропажа девочек вызвала огромный общественный резонанс. Едва ли один день обходился без репортажей и комментариев этих случаев по телевидению. Однако, поиски Мари и Массами по-прежнему не давали никаких результатов, и не было новых свидетельств и улик, проливающих свет на убийство Эрики. После обнаружения тела Эрики атмосфера неясных предчувствий и опасений среди родителей и учителей Сайтамы сменилась откровенной паникой. Передовая статья Асахи Шимбун в конце 1988 словно уловила настроение подавленной паники: «Мы зависим от полиции… Таким образом, нам остается только обратится к ним с просьбой: удвойте свои усилия!»
Миядзаки не убивал снова до следующего лета. Но в то же время и не давал забывать о себе. Приблизительно в 6 утра, 6 февраля 1989 года, отправляясь на работу Шиджео Конно, отец Мари, нашел коробку на пороге своего дома и вызвал полицию. Наряду с пеплом, грязью, фрагментами обугленных костей, и 10 молочными зубами, в коробке лежали также фотографии шорт ребенка, нижнего белья, и сандалий — и одинарный лист бумаги для ксерокса с пятью словами: «Мари. Кости. Кремация. Расследовать. Доказать».
10 маленьких зубов, найденных среди пепла, были немедленно отправлены в Токийский университет стоматологии для экспертизы, где доктор Казуо Судзуки сделал заключение, что они, вероятно, не принадлежали Мари. После того, как полицейская пресс-конференция объявила об этом открытии, Судзуки изменил свое мнение. Он заявил, что в его экспертизу могла закрасться ошибка, и есть вероятность, что зубы все-таки могли принадлежать Мари. Затем судебный эксперт вынес вердикт относительно найденных в коробке 220 грамм костных фрагментов: они принадлежали Мари Конно.
Миядзаки, жадно слушавший все новости о случаях исчезновений маленьких девочек, узнав вердикт эксперта, гласивший, что зубы найденные в коробке не принадлежат Мари, немедленно сел, чтобы написать следующее послание. 11 февраля, письмо на три страницы достигло дома семьи Конно. Общественная газета Асахи Шимбун также получила копию, с фото Мари, сделанное Полароидом. Письмо было названо «Признание в преступлении» и было подписано женским именем«Юко Имада», что также можно расценить как игру слов — на японском языке это словосочетание также означает «А теперь я хочу сказать».
Письмо начиналось словами: «Это я положила картонную коробку с останками Мари на пороге ее дома. Это я сделала все — с самого начала до конца. Я видела полицейскую пресс-конференцию, где они сказали, что в коробке не было останков Мари. Ее мать сказала в камеру, что это сообщение дало ей новую надежду, что Мари могла быть все еще жива. Тогда я поняла, что должна написать это признание, чтобы мать Мари не продолжала надеяться напрасно. Я говорю снова: кости в коробке принадлежали Мари».
Это «Признание» вызвало большой резонанс. На следующий день, полиция Сайтамы, наконец, классифицировала случай Мари Конно как убийство, и создала специальную группу, чтобы расследовать ее похищение и убийство.
Страница 4 из 8
